Муж мой. Враг мой. Дракон (СИ) - Ворон Светлана - Страница 36

Я думала, для него, но он заверил, что она для меня, и ненавязчиво прикрыл одеялом мои бедра, на которых осталось достаточно доказательств потерянной невинности.

Смущенная и деморализованная, я села, натянув одеяло до подбородка. Но это оказалось не самым страшным испытанием сегодняшнего дня… главное ждало меня впереди!

И все же я смотрела теперь в будущее с небывалой надеждой, а в глаза мужа — с настоящим восхищением, которое уже вряд ли кто-то отнимет. Ведь то, что я знала о нем, оказалось ложью, и у нас появился шанс создать настоящую семью. А значит, и изменить ход войны когда-нибудь.

Конечно, для этого потребуется много времени и моего терпения, но я теперь в это свято верила.

С этой жизнеутверждающей мыслью я отправилась в ароматную лохань с горячей водой, а Фэнрид, уступив свою спальню и дав мне время на уединение, ушел приводить себя в порядок в другое место… или, может, вершить какие-то дела королевства.

Мы предстали перед ликующей толпой на просторном балконе спустя несколько часов: чистые, причесанные и разодетые по этому особому случаю в белые наряды с оторочкой из красного меха, символизирующего утрату девственности.

Толпа радостно приветствовала принца и его жену. Я снова сгорала от стыда, когда за нашими спинами в одном из окон вывесили простыню с брачного ложа, и толпа взорвалась бурными аплодисментами. Дичайшая дикость для меня!

Фэнрид тут же прижал меня к себе за талию. Я искоса взглянула на него, благодарная за поддержку, но обнаружила его надутым от самодовольства.

Он казался внешне спокойным и, как обычно, холодным, но я уже достаточно хорошо изучила мужа, чтобы разглядеть нюансы: намек на улыбку в уголках губ и задранный подбородок, будто его распирает от гордости.

— Когда-нибудь и у нас отменят эту зверскую средневековую традицию, — поклялся он, скосив глаза и отреагировав на мою мрачность.

— Угу, — буркнула я, даже и не пытаясь улыбнуться.

— Клятвопреступница! — раздался громкий голос над толпой, перекрывший гомон на площади.

Люди внизу завертели головами, удивленно ища нарушителя спокойствия, а Фэнрид безошибочно повернулся к источнику, подобравшись будто хищник перед броском.

— Гори в аду, обманщица! — голос оказался до боли знакомым, но в свете яркого солнца, слепящего снега и пестрящих на площади разноцветных лент я не могла разглядеть, где именно прячется его обладатель.

Он находился где-то высоко: наверное, в одной из смотровых башен, окружающих площадь, или на верхнем этаже одного из домов. Может, даже на крыше.

Все, что последовало затем, развивалось очень стремительно. Муж отодвинул меня за спину в то же мгновение, когда раздался характерный звук выпрямившейся тетивы и тоненький писк выпущенной смертоносной стрелы.

Казалось, что принц всего лишь непринужденно отклонился в сторону и вскинул руку: в тот же момент в его пальцах оказалось вибрирующее древко с блестящим наконечником.

— Сдохни, тварь! — я узнала голос Арисоба и закоченела до кончиков волос.

Мгновение — и еще одна стрела зазвенела в другой руке Фэнрида, оглушая меня пониманием, почему мой муж никогда не боялся ничего. И до сих пор оставался жив, несмотря на множество врагов, наверняка не раз и не два покушавшихся на его жизнь.

Его отца неспроста прозвали Неуязвимым, и сын унаследовал не только устойчивость к ядам, но и много других достоинств Айсара.

Сложив стрелы вместе, муж легко сломал их напополам и бросил оземь, небрежным жестом направив охрану в нужную сторону, чтобы арестовать моего лучшего друга. Эх, бывшего лучшего друга, выходит.

Третья стрела ударилась о выпущенный мной щит и отлетела в сторону. Ее металлический наконечник создал россыпь искр, натолкнувшись на преграду метрах в двух от нас.

— Впечатляет, — бросил Фэнрид резкий взгляд через плечо и снисходительно мне ухмыльнулся, — но мне это не нужно.

— Знаю. — Пожала плечами: — Захотелось.

На площади происходило движение: люди гудели, показывали пальцами вверх.

Стражники Мораха в серых мундирах и красных мантиях бежали сквозь расступающийся народ. И я, наконец, увидела в одном из окон Арисоба, который готовил четвертую стрелу.

На этот раз он не успел выстрелить: на него набросились сзади и скрутили. Лицо моего бывшего лучшего друга исказилось яростью, он продолжал выкрикивать обвинения, глядя на меня, но теперь их перекрывал шум борьбы.

Когда его выволокли из дома и потащили по площади, я, наконец, очнулась от ступора. Подскочив к мужу, схватила его за локоть.

— Пожалуйста, — взмолилась я отчаянно, поняв, что должна что-то предпринять, — не убивай его! Ему еще нет восемнадцати лет, он не враг, а просто влюбленный мальчишка, ослепленный ревностью!

Лицо моего мужа было ожесточенным и напряженным, а в глазах ярко мерцал лютый холод ярости.

— Консумация брака не дала тебе никакого права вмешиваться в мои решения, — осадил он меня хлестким тоном, отцепил мою руку и отвернулся, словно меня тут и нет.

Я испуганно огляделась по сторонам, осознав, что у нашего маленького спора слишком много свидетелей: слуги, жители города на площади и верные псы Фэнрида, тенями возникшие на балконе и выстроившиеся полукругом.

Точно! Я не должна подрывать авторитет мужа, он им слишком дорожит. Образ тирана для него важнее всего на свете: моих глупых слез, пролитых по сопернику — уж точно.

— Прости, — тихо шепнула я ему в спину, надеясь, что он услышал. И украдкой смахнула со щеки непрошеную влагу.

Толпа расступалась, а Арисоб, сопротивляясь с такой силой, что его едва могли удержать четверо человек, изрыгал проклятия, обращаясь напрямую ко мне.

— Ты обещала убить его, а не спать с ним! Ты поклялась спасти свой народ, но вместо этого предала!

Я ахнула, испуганно отшатнувшись от его обличающих слов, но Фэнрид цепко поймал меня за запястье и силой удержал подле себя.

— Отрицай, — мрачно посоветовал он, передвинувшись так, словно защищал меня теперь от совершенно иной угрозы.

Выглянув из-за его спины, я увидела дюжину стражников во главе с Зоабом — брата и правой рукой Мораха, бегущих к нам.

— Скажи им, что он лжет.

— Но он мой друг… — растерянно пролепетала я.

— Был им. Твой так называемый «друг» только что предал тебя из-за ревности. Он знал, что за этим последует твое суровое наказание, но его это не остановило.

Я горько сглотнула: как же больно, что Арис возненавидел меня и забыл нашу дружбу, даже если отчасти его обида и была заслуженной.

Он, как и я еще вчера, не понимал причин моей измены, не знал, каким на самом деле оказался Фэнрид и кто наш истинный враг. И вместо того чтобы поговорить, обрек меня на возможную смерть. Разве он любил меня в таком случае?

Нас окружили стражники Зоаба: первый ряд с пиками наперевес, второй — с заряженными арбалетами. Среди них, очевидно, были чародеи: безоружные, но с характерно выставленными вперед руками, они собирались применить свои умения в случае сопротивления.

— Схватить изменницу! — потребовал Зоаб, когда путь им преградили верные псы Фэнрида, вытащив загнутые сабли, ослепительно вспыхнувшие на солнце.

Вцепившись в рукав камзола мужа, я пряталась за ним, повизгивая от ужаса.

— Полегче, Зоаб, — поднял Фэнрид ладонь, холодно прося враждебно настроенного начальника стражи остановиться. — Это ошибка. Тот мальчишка лжет.

— Мы вытрясем из нее всю правду, мой принц, — слова прозвучали уверенно и жестко.

Выбритое лицо Зоаба с маленькими, глубоко посаженными глазками и зализанными назад волосами было омерзительным, я бы ни за что не хотела попасть к нему в пыточную.

— Ты сомневаешься в моей компетенции? — Фэнрид понизил тон, поднимая руки, угрожающе окутанные ледяной магией, холод которой я почувствовала даже отсюда. — Считаешь, жена могла меня обмануть?

О господи, он никому не рассказал, что я устойчива к его дару?! Шок, шок.

Зоаб тут же растерялся, и этого хватило, чтобы Морах, наконец-то, поднялся к нам на балкон.