Пламенная - О'Бэньон Констанс - Страница 64

– Как ты думаешь, она узнает меня?

– Конечно, ваша светлость.

Гаррет любовался ангельским личиком девочки. Сегодня впервые она улыбнулась ему, и эта улыбка наполнила его сердце неведомым доселе радостным чувством. Идиллию нарушил сын, который громким плачем заявил о себе. Гаррет вынул его из колыбельки, взял на руки. К дочери он был нежен, а при виде сына испытывал гордость.

– Ты подумал, сынок, что твоя сестрица забирает себе все внимание, и решил протестовать? Правильно поступаешь, сынишка!

Крошечный лорд Блексорн перестал плакать при звуках басовитого мужского голоса. Он блестящими глазками уставился прямо в глаза отца. На какой-то краткий миг Гаррету показалось, что на него смотрит Сабина. Он сам не понимал, почему у него возникла подобная мысль.

– Они становятся все смышленее с каждым днем.

Нянька засмеялась, прикрыв рот ладошкой.

– Они даже слишком смышленые, ваша светлость. А ведь им всего по восемь недель от роду.

Гаррет положил сына обратно в колыбель и удалился из детской. Няньки и слуги знали, что он часто навещает детскую, но по какой-то причине герцог приходит туда только в отсутствие герцогини.

Ночное небо прорезали молнии. Сабина приподнялась на постели, разбуженная то ли ударом грома, то ли приснившимся ей кошмаром. Она во сне вновь бежала из Вудбриджа, и бегство ее было нескончаемым. «Нет! Нет! Нет, Tea, нет!» – кричала она на бегу.

Очнувшись от кошмара, Сабина долго не могла понять, где находится. Сердце ее бешено колотилось, ночная сорочка промокла от пота. Когда же покинут ее воспоминания о пережитых ужасах?

Внезапно гром, прогремевший вслед за вспышкой молнии, заставил задрожать стекла в окнах и даже, казалось, саму землю. Не раздумывая Сабина соскочила с кровати и кинулась туда, где могла найти защиту.

Она ворвалась в спальню Гаррета. Он сидел на стуле, разложив на расставленных коленях ворох бумаг.

– Сабина?

– Я… там гроза… я…

Он сбросил бумаги на пол, встал, протянул к ней руки. Они сомкнулись за ее спиной, взяв ее трепещущую фигурку в плотное и надежное волшебное кольцо, внутрь которого не ступят никакие злые духи.

– Ты вся дрожишь! Тебе приснился дурной сон?

Она молча кивнула, будто потеряла дар речи.

– Я не позволю никому и ничему, будь то явь или сон, пугать мою жену!

Сабина спрятала голову у него на груди. Равномерное биение его сердца успокаивало ее. Гаррет поднял Сабину на руки, отнес на свою постель, укрыл вязаным пледом. Сам он сел на край кровати и стал гладить ее руки.

– Тебе нечего стыдиться своих ночных страхов, Сабина. Ты храбрее десятерых мужчин. – Он убрал с ее потного лица налипшие пряди. – Я рад, что ты догадалась прийти ко мне.

Сабина проглотила комок в горле, но по-прежнему не могла произнести ни слова. Он убедился, что ее испуг не был притворным.

– Ты хочешь спать здесь?

Она кивнула.

Гаррет задернул шторы, чтобы отгородиться от грозы, задул свечу и лег рядом с ней.

– Может быть, ты расскажешь мне о своих кошмарах. Тебе станет легче…

– Это все та же ночь. Она повторяется без конца…

– Ничего удивительного в этом нет. Ты провела эту жуткую ночь в бурном потоке, со сломанной ногой и все же не дала утонуть своему маленькому брату. Я не думаю, что есть на свете человек, обладающий такой волей и таким мужеством, как ты, Сабина.

Его похвала согрела ей душу.

– Я просто тогда очень испугалась. Я совсем не храбрая, – призналась она.

Гаррет коснулся губами пульсирующей жилки за ее ухом.

– И тебе по-прежнему снится, что я злодей и виноват во всем?

– Нет. Теперь я знаю правду. Но она меня пугает, Гаррет, мой безликий враг.

Он напрягся.

– О ком ты говоришь? Какой враг?

– Женщина, которая желает моей смерти. Я все время убеждаю себя, что это только предсмертный бред Tea, но по ночам мне бывает очень страшно.

– Не думай об этом сейчас. – Гаррет старался отвлечься от мыслей о нежном женственном теле, прижавшемся к нему. Сабина нуждалась в эти минуты в участии и понимании, а не в его мужской похоти. – Лучше поговорим о чем-нибудь приятном.

Сабина попыталась разглядеть в темноте его лицо. Осмелится ли она напомнить ему, что он пренебрегает ею со дня рождения близнецов? Сейчас самый подходящий момент, когда Гаррет не раздражен, а так ласков с нею. Но она сказала совсем другое.

– Гаррет, я хочу, чтобы отец Сантини крестил моих детей.

Гаррет сразу отпрянул.

– Мои дети не будут воспитываться в католической вере, Сабина! Разница в религиях – это что-то новое. Раньше мы не затевали споров на подобные темы. Зачем ты усложняешь нашу и так нелегкую жизнь? В ней и без этого достаточно трещин, которые трудно залатать. Теперь ты вмешиваешь в наши раздоры еще и детей.

Сабина должна была заставить его понять, как важен для нее ритуал крещения.

– Умоляю тебя, Гаррет, разреши мне крестить их так, как я хочу. Я обещаю, что больше о религии разговоров не будет. Но я никогда не буду в мире со своей совестью, зная, что мои дети лишатся своей бессмертной души. Если ты согласишься, я больше ничего от тебя никогда не попрошу.

– Ты просишь слишком многого, Сабина.

Ей на язык напрашивались самые отчаянные упреки, но она постаралась сдержаться.

– Может, ты не догадываешься, как я отношусь к тому, о чем мы сейчас говорим?

Гаррет догадывался. Он видел ее коленопреклоненной в церкви в Париже. Не зная, что Гаррет наблюдает за ней, Сабина молилась истово, ничего не замечала вокруг, полностью погруженная в молитвенный экстаз. Он должен был и мог пойти ей навстречу.

– Я разрешу крещение при условии, что обряд будет совершен в Волчьем Логове, – наконец сообщил Гаррет свое решение.

Сабина не могла поверить, что он уступил ей.

– Я пошлю за отцом Сантини завтра же. Спасибо, Гаррет.

Он сдавил ее руку чуть выше локтя.

– Если б все твои желания, Сабина, так легко исполнялись! Но запомни, я разрешил только крещение. Я не потерплю, чтобы в дальнейшем католические патеры шныряли по Волчьему Логову.

Сабина понимала, как трудно далась Гаррету эта уступка. Поэтому она решила не настаивать пока на большем.

– Все будет так, как мы договорились.

В благодарность она потянулась к нему, прижалась губами к его колючей щеке. Гаррет глубоко вдохнул ее сладкий аромат.

– Сабина! Я уложил тебя в свою постель, чтобы успокоить, но если ты будешь продолжать вести себя так же, как сейчас, я решусь и на кое-что другое.

Несмотря на его грозное предупреждение, она прижалась к нему теперь уже бедрами. Его участившееся горячее дыхание обжигало ее.

– Ты искушаешь меня или просто стараешься свести с ума? – Его вопрос остался безответным.

Гаррет обхватил ее руками, поднял, положил на себя. Их тела вздрагивали, изнывая от сладкой мучительной боли.

– Ты этого хочешь? – спросил он, все яростнее лаская ее.

– Да, – ответила Сабина, прерывисто вздыхая, и предложила ему полураскрытые губы для поцелуя.

– Больше я не буду задавать никаких вопросов. Ты хочешь меня, я – тебя, этого достаточно.

Она издала лишь тихий стон, когда Гаррет перекатил ее вниз на спину, раздвинул ей ноги и вошел в нее. В этот момент Сабине показалось, что все его огромное разгоряченное мужское тело вошло в ее лоно.

Его уста ласкали и терзали ее уста, его тело подчинило ритму своих движений ее трепещущую плоть. Он невнятно бормотал ее имя, на мгновение отрываясь от ее губ. И все-таки она чувствовала в нем какую-то сдержанность, он не отдавался целиком страсти, опасаясь как-то повредить ей.

– Гаррет! Гаррет! – Она искала подходящие слова. – Мне не будет больно. Я уже оправилась после родов.

И он не стал сдерживать своего желания и вошел в нее еще глубже, и она смело встретила его напор. Движения их слились в одной общей гармонии. Сабина знала, что с ними происходит нечто необычное. Не плотское желание владело ими – это была любовь, жажда полностью отдать себя во власть любимого существа.