Пламенная - О'Бэньон Констанс - Страница 10

– Ты сможешь переплыть реку с Ричардом? – спросила она.

– Конечно. Ты же знаешь, что я хорошо плаваю.

Разбухший от дождей поток, подмывая травянистые берега, шумел совсем рядом.

– Дай мне твой плащ, – потребовала служанка. – Я знаю, что надо сделать.

– Что? Скажи!

– Дай мне твои плащ! – еще настойчивее повторила Tea. – Скорее!

Дольше раздумывать не было времени. Сабина, не задавая больше вопросов, расстегнула застежку и скинула теплый алый бархат на руки служанке, подставив себя и брата ветру и дождю. Ричард испуганно вцепился в ее плечи и заплакал.

– Беги к реке. Они могут и не заметить тебя из-за дождя. Только не оглядывайся. Беги! Торопись, пока они еще далеко. Поступай, как я тебе велю! – теперь служанка приказывала госпоже.

Это были последние слова, услышанные Сабиной от Tea. Они навсегда врезались в ее память.

Покрепче прижав к себе хнычущего брата, девочка устремилась к реке. Дождевые струи хлестали ее, заливали лицо, мешая дышать. На коротком пути до берега она несколько раз споткнулась и только чудом не упала и не выронила малыша. Но водная преграда заставила ее замереть в страхе.

Река вышла из берегов, на ее поверхности, такой гладкой и ласковой прежде, пенились волны и закручивались бурные водовороты.

Сабина надеялась на свои силы. Она отлично плавала, но вдруг испугалась, сможет ли спасти Ричарда? Не захлестнет ли его волна, не потянет ли их обоих на дно, в темную глубину грозный поток?

Сделав первый осторожный шаг, она сразу же очутилась по пояс в ледяной воде. До нее донеслись неясные отдаленные возгласы, и Сабина не могла не оглянуться, несмотря на запрет Tea. Дождевая пелена скрывала от нее всадников, но злобные их голоса пробивались даже сквозь рев водной стихии:

– Вот она! Догоняй ее! Не дай ей уйти!

Зигзаг молнии прочертил небо, и вся местность вдруг осветилась. Сабина не удержалась от вскрика, осознав, что произошло. Tea в развевающемся алом плаще убегала от реки в противоположную сторону, уводя за собой преследователей и тем самым спасая жизнь детей. Последовавший за молнией удар грома был таким оглушительным, что после него все шумы как бы угасли.

Тем страшнее был услышанный Сабиной крик боли, а потом сердитая перебранка преследователей:

– Дурак! Ты убил ее… раздавил копытами своего коня! Надо было узнать, куда она дела этого сосунка!

– Черт побери! Это же не герцогская женушка! Эй, скорее к реке! Она должна быть там!

Сабине ничего не оставалось, как вверить себя и Ричарда в руки Господа и скользнуть в воду. Течение тут же понесло ее и с размаху ударило об огромный прибрежный валун. Ричард заплакал, пытаясь уцепиться ручонками за скользкий камень, а она почувствовала жуткую боль в когда-то сломанной ноге. Неужели эта беда настигла ее второй раз?

Она оторвала Ричарда от скалы, обвила рукой и поплыла.

Первая же волна накрыла их с головой. Мальчик ухватился за ее шею и тянул их обоих вниз. Сабина задохнулась, ее легкие, казалось, готовы были разорваться. И все же ей удалось вместе с братом вынырнуть на поверхность. После того, как она побывала в подводном аду и думала, что останется там навечно, глоток воздуха был сладостен.

Ричард продолжал барахтаться, колотить ее в страхе руками. Сабина уговаривала брата:

– Не бойся. Доверься мне…

Ей ничего не оставалось, как отдаться на милость течению. Ее слабых сил не хватало, чтобы сопротивляться его яростному напору.

Ричард внезапно выскользнул из ее объятия и исчез во тьме. Казалось, что она бесконечно долго ищет его, беспомощно разводя руками в воде. Наконец Сабина ухватила его за рубашонку и вновь прижала к себе, приподняв его головку над водой. Со своей жизнью она уже простилась. Все ее мысли были только о брате.

– Боже! Помоги мне спасти его! – взмолилась она.

И как бы в ответ на ее мольбу массивный предмет, плывущий по поверхности реки, больно задел ее. Это было подхваченное потоком бревно. Со вновь возродившейся надеждой Сабина ухватилась за него рукой. Ричард как будто понял, что это бревно послано им судьбой для спасения, и сразу же вцепился в него. Теперь им обоим стало легче держаться на плаву. Волны толкали и швыряли их, водовороты крутили, и все же течение постепенно уносило их прочь от убийц, посланных герцогом Бальморо.

Река петляла среди лугов, то отдаляясь, то возвращаясь обратно к стенам замка. Из тьмы донесся до Сабины громкий голос одного из мерзавцев:

– Они наверняка утонули! Никто не смог бы уцелеть в такой жути. Пора домой! Мы свое дело сделали!

Сабина еще крепче схватилась за спасительное дерево. Хотя она горевала о гибели отца и Tea, и все-таки какое-то краткое мгновение она торжествовала. Они обманулись, злодеи! Она жива, и жив ее маленький брат!

Боль постоянно терзала сломанную ногу. Ледяная вода не облегчала страданий. Ричард был пугающе молчалив. Она шептала ему ободряющие слова, но он упорно не отвечал, сжав губы, и только изредка смотрел на нее широко раскрытыми глазами. Непроглядный мрак окружал их, стихия все бушевала. Тень смерти по-прежнему витала над ними. Последние силы и мужество в любой момент могли оставить Сабину. Но не вечно же могла длиться эта пытка!

Через какое-то время дождь прекратился, небо чуть прояснилось, тучи расступились, и лунный свет пролился с высоты на реку и прибрежные луга.

Вместе с крепнущей уверенностью в спасении гнев проснулся в душе Сабины. Они с братом будут жить и будут мстить. Наступит день, когда Гаррет Блексорн, герцог Бальморо сполна расплатится за свои злодеяния!

8

Два ярко раскрашенных фургончика загородили размокшую от дождя дорогу. Один из них беспомощно увяз по самые ступицы колес в грязи, второй уже не мог объехать его.

Месье Жак Баллярд выругался на своем родном французском языке и с досадой ударил ногой по злополучному, так некстати сломавшемуся колесу.

Это был высокий темноволосый мужчина с орлиным носом и пронзительным взглядом. Его нельзя было назвать красавцем, но внешность его запоминалась надолго.

– Как мы можем уехать из этой проклятой страны, если дождь хлещет не переставая?

Его жена, Мари, восседала на кучерском сиденье, сжимая в руках вожжи. Она промокла насквозь, разметавшиеся светлые волосы липли ко лбу. Мари призвала всех святых добавить ей терпения и кротости, иначе она не совладает с собой и вцепится в супруга со всей яростью.

– Если бы ты подождал, пока дороги просохнут, как я тебе советовала, то не торчал бы сейчас среди поля, как пугало.

Он сердито отмахнулся.

– Мадам, если вы не можете ничем помочь, то хотя бы помолчите!

– Я вышла замуж за дурака. И с этой ношей должна теперь таскаться всю жизнь. Зачем я тебя послушалась, Жак? «Поедем в Лондон, – прожужжал ты мне все уши. – Там мы заработаем состояние, выступая на сцене». Какая сцена? Какой театр? Нас туда и на порог не пустили. Мы играли на задворках да на пустырях!

Все это Жак выслушивал уже не в первый раз.

– Мари, – сказал он примирительно. – Сейчас не время выяснять, кто виноват. Разве ты не видишь, что мы влипли…

Она возмущенно фыркнула и напялила на голову шляпу с широчайшими полями, чтобы хоть как-то отгородиться от мужа и от надоевшего ей до смерти дождя. Из этого укрытия Мари продолжала свои упреки:

– Все, что мы получили в награду за наши труды, так это свист и гнилые помидоры. Как ты мог не разузнать до того, как сюда отправиться, что в Англии не позволено женщинам выступать на сцене? Ты свалял дурака и меня поставил в дурацкое положение. Ты должен был меня предупредить, что в этом пивном королевстве женские роли играют переодетые мужчины. Думаешь, очень приятно, когда тебе в физиономию швыряют всякую гниль?

– Да, я ничего не знал об их обычаях, – признался Жак. – И сочувствую тебе.

Его мысли больше занимало сломанное колесо, чем ворчание жены.

– И какая замечательная идея может осенить тебя сейчас, милый Жак? Братья и сестры Брогли сбежали от нас. От всего театра Баллярда остались только ты да я, да еще костюмерша Изабель. Мы безнадежно застряли в этой мерзкой дождливой стране. У нас нет ни гроша, чтоб заплатить за проезд обратно во Францию. К тому же мы еще и сидим по уши в грязи.