Семь чудес (ЛП) - Сэйлор Стивен - Страница 78

Что еще более важно для Антипатра, в Александрии можно было найти копию каждой книги, которая когда-либо существовала. Библиотека Птолемеев считалась величайшей на земле благодаря агрессивной политике приобретения. На каждое судно, прибывавшее в гавань, являлись таможенники, которые требовали показать любую книгу, оказавшуюся на борту. Агенты проверяли каждую книгу по основному списку и, если ее еще не было в библиотеке, забирали этот том на хранение, отправляли на копирование и только потом возвращали владельцу.

Библиотека была лишь частью обширного царского ведомства под названием Музей, в котором прославлялись все дары муз человечеству. В этом обширном комплексе находились институты, посвященные изучению поэзии, музыки, философии, истории, астрономии, математики, инженерии, географии, медицины и анатомии. На протяжении веков здесь учились и преподавали некоторые из самых известных мыслителей в истории, такие как Архимед и Евклид. В Музее были собраны необыкновенные коллекции драгоценных камней, засушенных растений, архитектурных моделей, карт, оружия многих народов и мумифицированных животных. Была даже коллекция живых животных, собранных со всего мира. Иногда в тихую ночь из-за стены этого зоологического комплекса доносился рев зубров из Скифии, визг обезьян из Нубии или рев тигра из Индии

У меня самого не было возможности попасть в Музей или библиотеку, поскольку Исидор сумел добыть гостевой пропуск только для своего новообретенного друга Зотика из Зевгмы, получение другого пропуска для девятнадцатилетнего римлянина, не имеющего официальных дел в Александрии, было выше его сил. Итак, в те дни, когда Антипатр уходил с нашим хозяином, чтобы исчезнуть за воротами царской резиденции, я был предоставлен самому себе - не такое уж сложное занятие в таком огромном и завораживающем городе, как Александрия.

Моя первая задача каждый день заключалась в том, чтобы посетить нескольких профессиональных получателей писем, которые все были расположены близко друг к другу в районе недалеко от набережной, в надежде найти ответ моего отца на письмо, которое я отправил из Газы. День за днем я разочаровывался, пока, наконец, однажды утром один из получателей не достал свиток с биркой, на которой было написано: Гордиану Римскому от отца. Письмо пришло вместе с оплатой за его доставку, поэтому я смог забрать его, так как мой кошелек к этому времени уже опустел.

Я быстро прошел в гавань и сел на ступеньки, которые вели вниз, к воде. Перед Фаросом, который маячил передо мной через гавань, я осторожно развернул письмо. Когда я читал, я видел лицо моего отца и слышал его голос:

«Любимый сын,

Ничто так не радовало меня в последние месяцы, как твое письмо, отправленное из…  неужели действительно существует такое место под названием Газа? Должен признаться, я никогда о нем не слышал. И все же мой сын побывал и в Вавилоне, и в Эфесе, и в Олимпии, и во многих других местах. Новости о ваших путешествиях наполняют меня удивлением и радостью, а также немалой долей зависти.

Боюсь, новости из Рима не такие радостные. Италику раздирает война между Римом и его старейшими и ближайшими союзниками. Подвластные города Италики требуют большей доли имперских благ. Сенат называет это восстанием. В результате огонь, кровопролитие и голод.

Но обо мне не волнуйся. Я в полной безопасности, пока остаюсь в Риме. Но в сельской местности царит хаос, и в результате город страдает от нехватки продовольствия и неопределенности, а путешествия по Италики затруднены. Короче говоря, это не место для тебя, пока ты в безопасности остаешься в Египте. Я договорился о том, чтобы некоторая сумма была переведена тебе на счет банкира в Александрии.  Это немного, но, если ты будешь бережлив, этого теье может хватить на несколько месяцев до тех пор, пока ты не сможешь безопасно вернуться в Рим. В приложении к этому письму ты найдешь инструкции о том, как получить деньги.

В своем письме ты упоминаешь, что Антипатр здоров. Какой он замечательный человек! Какой другой мужчина его лет отважился бы на такое путешествие? Я надеюсь, что вам удалось посетить Великую пирамиду, и что он поднялся до самой вершины, и что он сейчас с тобой в Александрии, все еще в добром здравии.

Напиши мне, когда получишь это письмо (и деньги), и дай мне знать, что все хорошо.»

Я отложил письмо, охваченный тоской по дому. Вид Фароса над водой вдруг стал странным и нереальным, как будто я никогда не видел его раньше. На какое-то время я почувствовал себя потерянным и сбитым с толку. Затем во мне поднялись другие чувства - пьянящее чувство свободы и трепет волнения. Раньше Александрия казалась мне просто остановкой на пути домой; теперь, на время, она должна была стать моим домом. Я моргнул, и вдруг Фарос снова показался мне до боли знакомым, гордой достопримечательностью города, где я был не просто приезжим туристом, а жителем Александрии - величайшего мегаполиса на земле.

                                                                                                              * * *

В тот вечер, как это повелось с момента нашего приезда, мы с Антипатром пообедали с нашим хозяином. У Исидора была только одна рабыня, которая выполняла обязанности повара и официанта. Пока женщина разливала вино и подавала тушеную тилапию, каждый из нас рассказывал о своем прошедшем дне.

Я охотно сообщил свою новость первым и прочитал вслух письмо от отца. Это привело к некоторому обсуждению беспорядков в Италике. Благодаря своему положению в Библиотеке Исидор был посвящен в более достоверную информацию, чем распространители слухов на рынках, но, тем не менее, его понимание ситуации было довольно туманным. — Никто еще не может предугадать исход такой разрушительной войны, — сказал он. Затем, увидев огорчение на моем лице, он заверил меня, что сам Рим наверняка будет избавлен от разрушений, которым подверглись несколько подвластных ему городов - предположение, которое вызвало в моей голове образы, только усилившие мое беспокойство.

Хозяин быстро перевел тему на деньги, которые мой отец прислал мне, и объяснил, что лучше всего оставить их на попечение банкира, который их получил, и снимать драхмы только по мере необходимости. — Тебе также следует сдать банкиру на хранение любые важные документы — например, это письмо от твоего отца.

— Кстати о письме, — сказал Антипатр, — ты должен немедленно ответить своему отцу. Передай ему мою благодарность за то, что он поинтересовался моим самочувствием, и обязательно сообщите ему, что я действительно взобрался на вершину Великой Пирамиды. — Он сделал глоток вина. — А ты, Исидор, как прошел твой день?

Наш хозяин вздохнул: — Утомительно. Когда мы с тобой разошлись после прибытия в библиотеку этим утром, я потратил несколько часов, собирая по кусочкам некоторые фрагменты папирусов, которые я привез из своего путешествия вверх по Нилу, только для того, чтобы обнаружить, что документ не содержал ничего более интересного, чем опись нескольких волов, вовлеченных в судебный процесс о банкротстве. Когда я спросил своего начальника в библиотеке, нельзя ли мне поручить более интересную работу, мы сильно поспорили. Некоторые воображают, что Библиотека и Музей - это своего рода первозданная Аркадия, где мы, ученые, ведем жизнь, полную возвышенного созерцания, но, боюсь, мои коллеги могут быть довольно порочными и мелочными. Как Тимон Скептик описывал александрийских ученых своего времени?  «Писцы папирусов, бесконечно ссорятся в своей птичьей клетке с музами!» Увы, друг мой Зотик, я надеюсь, что твой день был более продуктивным

Антипатр улыбнулся: — Так оно и есть. — Он сжал кончики пальцев и поднял подбородок. — Думаю, я готов рассказать вам о своей теории о происхождении списка семи чудес.

— Действительно? — сказал Исидор. — Расскажите нам, пожалуйста.