Семь чудес (ЛП) - Сэйлор Стивен - Страница 56

Галатея нахмурилась.

– Не говори глупостей. Я неловкая, вот и все. Но откуда ты здесь появился?

– А это имеет значение?

Галатея с трудом улыбнулась.

– А, да, теперь я тебя узнала. Ты юный римлянин, который путешествует со стариком. Я… не сразу тебя разглядела. Наверное, свет слабый. Но… даже так… как ты…

– Мне жаль, что ты вино разлила.

– Платье испортила, – со вздохом сказала она.

– Я тебе другое куплю.

– Очень мило с твоей стороны. Но мне нужно дальше работать, иначе эти пьяные идиоты заберутся за прилавок и начнут сами себя обслуживать.

Она быстро двинулась к двери, боком пройдя мимо меня в такой близости, что мы коснулись друг друга. Судя по всему, она сразу поняла, какой эффект произвела на меня, поскольку, мгновенно глянув вниз, она понимающе улыбнулась и быстро поцеловала меня в губы. И тут же, открыв дверь, ушла, оставив меня одного в небольшой комнатке.

К тому времени, как я вернулся в нашу отдельную комнату, Антипатр и Керинис уже уладили дела. Монет на столе не было, а мешок с тубусами стоял на полу позади Антипатра.

– Как оно? – спросил Керинис.

– Да, Гордиан, признавайся, ты проказничал? – спросил Антипатр.

Наверное, я покраснел, поскольку Антипатр рассмеялся и покачал головой.

– Во имя Геркулеса, думаю, ты действительно неплохо попроказничал.

Керинис тоже сильно развеселился и, воспользовавшись моим оцепенением, шлепнул меня по заду. Коротко попрощавшись, он ушел, оставив свитки и забрав шекели.

В эту ночь Антипатр сидел над свежеобретенными свитками очень долго, далеко за полночь, время от времени заправляя лампы маслом, когда они прогорали. Иногда что-то бормотал себе под нос, восклицал что-нибудь вроде «Только представь себе!» или «Потрясающе! Возможно ли такое?».

Антипатр читал, а я не мог думать ни о чем, кроме Галатеи. Лежал на узкой кровати, в набедренной повязке, накрытый простыней. Из окна доносился шум ночного побережья – мягкий шорох прибоя, тихое поскрипывание кораблей у причалов, но он меня не успокаивал. Я лежал с закрытыми глазами, но сна не было ни в одном из них. Мне пришла в голову мысль.

– Учитель, а что с тем флаконом?

– С чем?

– Флаконом с зельем.

– Он тут, в мешке, вместе со свитками. А зачем ты спрашиваешь?

– Просто так.

Антипатр оторвался от свитков и искоса поглядел на меня.

– Тебе хочется стать невидимым этой ночью?

– Конечно же, нет!

Он скептически хмыкнул и снова принялся за чтение.

Я долго ворочался. Никак не мог уснуть.

Воображал себе, как Галатея спит, нагая, не прикрытая даже простыней. При всем старании я не мог больше думать ни о чем.

В комнате снова стало темнее. Масло в лампах прогорело, так как Антипатр их не заправлял. Уронил голову, его руки разжались, и свиток развернулся, скатившись по его ногам на пол. И он захрапел.

Я очень тихо встал с кровати. Уже стал надевать тунику, когда понял, что она мне не нужна. Как и набедренная повязка. Невидимому человеку не нужна одежда! Дрожа от возбуждения, как только может дрожать девятнадцатилетний юноша просто от того, что сейчас отправится куда-то нагим, я сдернул набедренную повязку и насладился дуновением прохладного морского бриза из окна.

Двигаясь тихо, как только мог, я подошел к мешку и достал флакон. Вынул пробку и проглотил несколько капель. Спустя несколько мгновений почувствовал, как зелье начинает действовать.

Внизу было тихо. Общую комнату закрыли на ночь. Я осторожно пошел в темноте по узкому коридору и к двери Галатеи.

Дверь не была заперта. Очень тихо повернув ручку, я толкнул дверь, открывая ее, и вошел внутрь.

Стоящая на закрытом сундуке масляная лампа еле горела. Как минимум, в одном я ошибся. Галатея спала, накрытая простыней. В слабом янтарном свете лампы ее плоть не блестела, лишь неровная ткань с рисунком из теней.

Рядом с лампой что-то блестело. Серебряная монета. Уловив ее отблеск, я наклонился и поглядел внимательнее.

Тирский шекель, но не просто шекель. С профилем Мелькарта без носа.

Каков шанс того, что я могу увидеть за один вечер не одну, а целые две монеты, столь редкие?

Я присмотрелся еще внимательнее. Наверняка это та самая монета, которую мне показывал Керинис. Но, как она оказалась у Галатеи? Разве что Керинис ей ее дал? Зачем бы кому-то давать серебряную монету, такую ценную, простой служанке? Если только она не выполнила его поручение куда более ценное, чем разливать вино.

Скольким еще в таверне заплатил Керинис по серебряному шекелю за их безупречную игру? Наверное, по шекелю каждому, и все равно у него их осталось немало.

Я услышал сонный вздох и повернулся, стоя в ногах у Галатеи. Внезапно разозлившись на то, что меня так одурачили, я схватил простыню за угол и сдернул ее.

В одном я оказался прав. Галатея спала нагишом. Отсвет янтарного огонька на ее соблазнительной фигуре заставил меня почувствовать укол желания, несмотря на гнев.

Но она была не одна. Рядом лежал Керинис, тоже голый. Они начали просыпаться, пытаясь нащупать простыню, которую у них так грубо отобрали.

Мне пришла в голову другая мысль, в противовес первой. Что, если Керинис просто заплатил Галатее шекель за удовольствия, а вовсе не за то, чтобы она ходила, делая вид, что двое приезжих дураков невидимы? Если это так, мой гнев не оправдан, а зелье работает. В таком случае они сейчас не должны меня увидеть, совершенно обнаженного.

Но спустя мгновение я освободился от этой утешительной мысли стараниями самого Кериниса. Сонный от вина и, возможно, иных удовольствий, он подвинулся к краю постели, освободив немного места между собой и Галатеей. Похлопал по кровати.

– Хочешь присоединиться, жеребец-римлянин? Мы можем разыграть известное любовное свидание Фафхрда и Серого Мышелова с царицей Лаодицеей!

Галатея рассмеялась, щурясь и глядя на меня сонными глазами. Улыбаясь, она тоже похлопала по свободному месту на кровати.

Значит, оба меня видят.

                                                                                                           * * *

– Учитель, я не понимаю, почему вы не предпримете законные меры? Разве в Тире нет магистратов? Вызвать этого мошенника в суд, потребовать возврата денег в обмен на эти никчемные свитки!