"Фантастика 2024-120". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - "NikL" - Страница 348

— Я знаю, что это хлеб бедняков, — пробормотал я непослушными губами, — Накрошенные на него случайные продукты и расплавленный сыр, запеченные при высокой температуре, помогали продлить срок годности этих остатков, а также придать им более съедобный вид…

— Ооо… — уважительно кивнул волшебник-ведущий-себя-совсем-не-как-волшебник, — Это ты настолько эрудирован или же это вообще, базовый уровень для людей твоего мира?

— Базовый… — мотнул головой я, а затем, подчиняясь какому-то наитию, выдал, — Дракарис.

— Именно так, мой дорогой князь! — губы волшебника-телокрада раздвинулись в неприятной улыбке, но он тут же её спрятал, испуганно пуча глаза на меня, — Слушай, давай покушаем! А потом поговорим! Остынет же!

Недоброжелатель Акстамелеха, чьим коньком всегда были игры с пространством. Дмитрий Пространственник, известнейший и богатейший волшебник Санкт-Петербурга. Человек, «продавший» меня Элефару. Вот почему я в мыслях никогда не сводил две эти фигуры в одно целое. Кто бы мог подумать, что один телокрад банально оказывает услугу другому, прикрывая это прагматизмом всех магов.

Несмотря на абсурд происходящего, свою пиццу я доел, пусть и медленнее с аппетитом пожравшего горячий благоухающий кругляш оппонента. Пока ел, оторопь сменилась задумчивостью. Прикинув варианты нападения, отказался от всех, включая даже удар выхваченным хавном, благо что его лезвие по всем заветам Петра Васильевича, уже было смазано каваром. О Дракарисе мне было известно немногое — игры с пространством и любовь всё делать чужими руками.

— Я пришёл поговорить! — прочавкал сидящий напротив фигляр, подмигивая мне левым глазом, — Нельзя же чтобы ты и дальше гадал, за что это я так на тебя взъелся! Даже друга убил ради этого… ну, на время!

— Уолша. И свалил на меня, — сделал я вывод.

— Именно! — в меня «выстрелили» указательным пальцем, — С тобой приятно общаться! Сразу всё понимаешь. Давай еще по пицце сожрём?

— Давай ты перейдешь к делу… пока я не устроил Синдикату вендетту по всему миру? — предложил я, — Ведь именно поэтому ты здесь?

— Да, именно так, мой чрезвычайно догадливый и крайне малоуловимый друг! — расхохотался человек, которого бы никто, даже под страхом смертной казни, не смог бы сейчас назвать волшебником, — Именно так!

А потом он облизал свои пальцы. Меня аж передернуло.

— Ладно, Кейн, давай перейдем к делу, — посерьезнел волшебник, — Ты можешь о многом догадываться, но на одних догадках мы бы долго не проговорили. Здесь требуется рассказать кое-какую историю. Начнем мы, пожалуй, с гримуара Горизонта Тысячи Бед. Знаешь, я когда-то был его владельцем…

Пока всё Общество искало Бесконечную Книгу Правил, хитроумный Дракарис сразу усомнился в том, что предполагаются банальные прятки. Что Игра, знание о которой попросту нарисовалось у них в голове, кончится после того, как кто-то из Общества возьмет в руки книгу или гримуар. У подобного «развлечения» не было смысла, а он, по убеждению Дракариса, должен был присутствовать. Игра представилась ему тестом, проверкой, вызовом. Игрой против другого разумного.

Поэтому он (Кто или что он? Секрет!) начал искать не книги, а явления. Намеки. Подсказки. Он коллекционировал истории о странных происшествиях, о нехарактерных тварях из порталов, легенды, слухи и мифы. Так он вышел на гримуар Горизонта Тысячи Бед, таинственную книгу, оказавшуюся в башни возле трупа архимага-дурачка, живого Источника магии, из-за которого померла целая куча других волшебников.

— Книга проснулась, устроила кавардак, а затем заснула, оставив меня разбираться с последствиями, — снова улыбался Дракарис, — По её воле творилось невозможное, причем, на всех уровнях бытия. События, случайности, материя — всё это трансформировалось самым причудливым образом… но! Далеко не так, как в последний раз. Далеко не так, как с тобой, Кейн.

— И поэтому ты решил, что я избранный и меня надо убить? — сделал вывод я, — Просто потому, что рост и вес вернулись ко мне?

— Не совсем верно, — посерьезнел «Дмитрий», — Верно, но с небольшим нюансом. То, что ты избран Книгой — это неоспоримо. Всё, что она делала, всё, как она себя демонстрировала, говорит о том, что обратное изменение — это последовательность. Категорически не то, что она обычно делает. Полностью, совершенно, абсолютно. Это даже не намек, а крик на весь мир. Крик, который мог услышать только я. Игра подходит к концу, Кейн Дайхард. Раньше я думал, что ты мой соперник, тот, кто тоже понимает Книгу, но теперь я убежден, что ты её фигура.

— И?

— И, если тебя подвергнуть смертельной опасности, то Книга может дать еще подсказку! — хлопнула в ладоши эта сволочь, вновь скалясь как умалишенный, — Только, видишь ли, очень сложно тебя этим опасностям подвергать, если ты будешь как придурок скакать по миру и стрелять бандитов. Разумеется, я мог бы организовать удар по твоей супруге в маленьком уютном Аркендорфе, но, взглянем правде в глаза — что бы это дало? Ты бы обиделся. Стал бы еще более непредсказуемым и мобильным. Поэтому я пришёл договориться. Полюбовно. Предсказуемо. Тем более, что это возможно. Тебе не нужна Книга, тебе нужен этот засранный Сердечник. Я — твой лучший шанс. Более того, Кейн, я с удовольствием прислушаюсь и к другим твоим просьбам, буде они появятся. Почему бы и нет?

Человек уговаривает таракана особо не бегать, чтобы было удобнее прихлопнуть его тапком. Абсурдно, но только на первый взгляд, только для таракана, у кого нет ничего. А наш таракан довольно семейный. Но предсказуемость? Это требует ответных мер.

— Я услышал твои доводы, — кивнул я, — Сначала такой вопрос… говорит ли тебе что-то заклинание, известное как «Шар Ашара»?

Этого Дракарис точно не ожидал. Заморгав, он углубился в собственные воспоминания, а через несколько минут, поджав губы, признался, что нет. Не говорит.

Хорошо.

— Тогда второе, — кивнул я, — Перед тем, как мы приступим к обсуждению своих интересов, хотя я до сих пор не понял, в чем нужда тебе спешить…

— В том… — закатил глаза мой собеседник, — … что я отношусь к фракции, желающей прервать Игру! И, задекларировав свои намерения, теперь обязан показать результаты! Кроме того, не забывай, как именно воспринимаются движения Книги! Конец Игры близок! Если она поменяет мир и всё начнется заново — в проигравших останутся все!

— Хорошо, я понял, — принял я аргумент, — Тогда я хочу жабу.

— Что? — впервые на подвижном лице человека, ранее не выдававшего ни малейших эмоций во время нашего общения, промелькнуло истинное удивление, — Что ты сказал?

— Я. Хочу. Твою. Жабу, — отчеканил я, наслаждая зрелищем.

Предсказуемость, значит? Ну, это ты точно не смог бы предсказать, ушлепок!

Глава 7

Жабу мне не дали. Три часа переговоров, в ходе которых были применены элементы шантажа, торга, угроз и фальшивых как цыганское золото обещаний, всё это не окупилось ничем… ну, кроме изначально мной запланированного. Настороженность лжедмитрия росла вместе с моей настойчивостью, так что в итоге пришлось сдаться, оставив телокрада над остывающей половиной второй пиццы в мучительных раздумьях. Естественно, посвященных вопросу «а зачем русскому князю понадобилась гигантская жаба?».

Что и хорошо. Мне же пришлось по возвращению в Аркендорф заняться куда более неприятным делом, заключающимся в подвешивании милых маленьких девочек на веревках.

— Фелиция… — задумчиво говорил я, прохаживаясь взад вперед в комнате своего внутреннего мира, — … а я думал, что мы с тобой нашли полное взаимопонимание. Навели все мосты. Что ты идёшь к успеху как даймон и как личность. А что в итоге? М?

Даймон висела, печально покачиваясь и вращаясь, но не отвечала. Видимо, по причине кляпа. Всё, что она могла — это прятать взгляд от меня и умоляюще таращиться на лорда Эмберхарта, что было категорически зря. Алистер изволил пребывать в ледяной, идеально контролируемой, но практически безграничной ярости.