Прекрасный зверь (ЛП) - Олтедж Нева - Страница 21

— Я скоро вернусь. Передай маме, Юле и Алексею привет от меня.

— Не смей бросать трубку! Василиса!

— Люблю тебя, — шепчу я и отключаюсь. Мое зрение затуманивается, когда оглядываюсь на бескрайнюю темноту вокруг.

Рыбацкие лодки исчезли, а вода стала гладкой, как стекло, отражая далекий лунный свет. Внезапно воцарилась ощутимая тишина. Никаких звуков, кроме моего дыхания.

И дыхания Рафаэля, так близко позади меня.

— Это было интересно, — его голос нарушает спокойствие.

— Подслушивать личные разговоры — это невежливо.

— Подслушивание подразумевает прослушивание без ведома собеседника. Уверен, что крики твоего отца слышали даже в Катании.

— Семантика, — бурчу я.

— Что он имел в виду, когда сказал, что Братва ищет тебя уже в четвертый раз?

— У меня есть опыт периодических побегов из дома на несколько дней. В последний раз мне было семнадцать.

— Ты пыталась привлечь к себе внимание?

— Я не пыталась привлечь внимание. — Я вздыхаю. — Мой отец — чрезмерно опекающий, контролирующий и абсолютно параноидальный человек, который любит своих детей больше всего на свете. Но его способ проявления этой любви слишком сложен для восприятия. Иногда мне кажется, что я задыхаюсь. Когда была моложе, я не знала, как с этим справиться. Поэтому несколько раз сбегала и проводила пару дней с одной из подруг, чтобы немного отвлечься.

— И как, тебе стало потом легче?

— Немного. Я не могла никому довериться. Знаешь, я сама не понимаю, зачем рассказываю тебе все это.

— Потому что ты пьяна.

— Возможно. — Я подбираю камешек с земли и бросаю его в сторону моря. Он, конечно, не долетает до воды, а просто катится вниз по каменистому склону, закапываясь в траву. — Пожалуйста, не причиняй вреда моей семье.

— Выполни свою часть сделки, и им ничего не будет.

— Они ничего тебе не сделали. Почему они должны отвечать за мои поступки?

— Потому что когда ты играешь в игру с высокими ставками, vespetta, у каждого в ней своя роль и своё предназначение.

Очередной вздох вырывается у меня из груди.

— Можешь позволить мне снова им позвонить?

— Да. Если меня не будет, обратись к Гвидо.

— Я бы предпочла избегать общения с твоим братом, если честно.

Мы даже не касаемся друг друга, но сразу чувствую, как Рафаэль замирает у меня за спиной.

— Что он сделал? — его голос звучит резко.

— Ничего. Он просто дал понять, что не хочет, чтобы я была здесь. — Я медленно поднимаюсь, желая отдалиться от этого мужчины. Его близость приносит мне больше удовольствия, чем следовало бы. — У нас с ним много общего, потому что я тоже не хочу здесь находиться.

Кажется, земля уходит у меня из-под ног, и я спотыкаюсь, делая шаг вперед. Крепкая мужская рука обхватывает меня за талию, прижимая к твердой мускулистой груди.

— Отпусти, — бормочу я, в то время как все вокруг начинает кружиться.

— И смотреть, как ты падаешь? — его щека касается моего виска, когда он говорит рядом с моим ухом. — Я так не думаю.

— Я не падаю…

Я вскрикиваю, когда Рафаэль подхватывает меня на руки. С того момента, как он сел позади меня, моё сердце забилось в удвоенном ритме, но сейчас оно, кажется, вот-вот взорвется. Он полностью поглотил меня, и мой разум отключился от всего остального. Я даже не пытаюсь сопротивляться. Мы так близко, что ощущаю его дыхание на своих губах. На таком расстоянии могу разглядеть немного больше его лица — короткую щетину вдоль подбородка и выразительные брови над затенёнными глазами, но в целом его черты остаются скрытыми в ночи.

Аромат кипарисов и апельсинов щекочет мне ноздри, пока Рафаэль несёт меня вверх по неровным каменным ступеням к особняку. По обеим сторонам тропы растут оливковые деревья, создавая естественный навес и атмосферу туннеля над извивающейся дорожкой. Время от времени сквозь ветви пробивается лунный свет, отбрасывая резкие тени, которые танцуют на его лице. Между нами всего несколько дюймов, и я ощущаю каждое движение его мощного тела. Вибрации передают электрический ток по всем моим клеткам, пронзая позвоночник.

И ниже.

Мне не должно быть так хорошо, когда я прижимаюсь к нему. Но это так. Возможно, это из-за вина. Я не чувствую себя сильно пьяной, но не вижу другого объяснения, почему мне так приятно находиться в его объятиях.

— Если я извинюсь за то, что был плохим хозяином, ты примешь мой подарок?

Я приподнимаю бровь.

— Я подумаю. Но тебе нужно извиниться искренне.

Глубокий, громкий смех раздается в темноте.

— Прости за мою дерзость, — говорит он, в его голосе все еще слышится веселье. — И за то, как мои люди с тобой обошлись. Хэнка отправили обратно в Чикаго, чтобы он больше тебя не беспокоил. — В этих словах нет ни капли шутливости, как в предыдущем заявлении.

— Одного? А как же его приятель, Винни?

— Винни… уволен.

— Ты его уволил?

— Угу. Наверное, можно и так сказать. — Он наклоняется, когда мы проходим под низко висящей веткой, и его щека касается моего лба. — Завтра попрошу кого-нибудь отвезти тебя в Таормину, чтобы ты могла купить себе всю необходимую одежду. — Его одеколон щекочет мне ноздри, но не в том раздражающем смысле, который вызывает желание чихнуть. О нет. Он притягивает меня, побуждая подойти ближе и сделать еще один вздох.

— Ты не можешь пойти со мной? — шепчу я.

Рафаэль останавливается. Я чувствую, как его грудь поднимается и опускается.

— Могу, — его голос звучит отрывисто, когда он возобновляет шаг. — Но если ты передумаешь, я попрошу Отто отвезти тебя.

— С чего бы мне передумывать?

Он не отвечает.

Мы выходим из сада камней и приближаемся к особняку по безупречной лужайке. Вокруг нас больше нет деревьев, только свежая трава и благоухающие цветочные клумбы, залитые мягким светом луны. Те линии на лице Рафаэля, которые я приняла за тени от ветвей деревьев? Они остаются на месте, несмотря на отсутствие деревьев над нашими головами.

Рафаэль

Камешки хрустят под ногами, и эти звуки нарушают тишину вокруг, пока несу Василису. Я ощущаю ее взгляд на своем лице, поднимаясь по ступенькам террасы. Над французскими дверями, ведущими в гостиную, горит свет, и то же самое касается внутренних помещений дома. Тени, в которой можно было бы спрятаться, больше нет.

Я сосредоточен на дороге, по которой иду, и продолжаю двигаться размеренно. Интересно, закричит ли она или потеряет сознание в моих объятиях? Почему-то я сомневаюсь, что моя маленькая хакерша закричит, поэтому готовлюсь к тому, что ее тело обмякнет в моих руках. Я делаю последний шаг и останавливаюсь под светильником.

Жду.

Проходит мгновение.

Делаю глубокий вдох.

Смотрю вниз.

На секунду я поражаюсь, как она прекрасна вблизи. Пара темных глаз смотрит на меня сквозь длинные ресницы, изучая мои черты так же, как и я ее. Обычно люди, увидев меня, отводят взгляд через мгновение. Но Василиса не спешит, рассматривая каждую неровность на моем лице. Она даже не моргает. Возможно, она в шоке.

Наконец, ее взгляд встречается с моим.

— Я могла бы поклясться, что ты блондин, Рафаэль.

Я сужаю глаза.

— И это все?

— А что не так?

— Твоя реакция. Ты не собираешься кричать?

— Ой, чтобы я закричала, тебе следует хорошенько постараться.

Мой член мгновенно становится твердым.

— Учту на будущее.

Я продолжаю нести ее по дому, поднимаясь по лестнице — и все это с самым эпическим стояком в моей жизни. Когда добираюсь до своей спальни, останавливаюсь у двери и осторожно опускаю Василису на пол.

— Отто будет ждать тебя в десять, чтобы отвезти завтра в Таормину за покупками. Купи все, что захочешь, не смотри на цены.

— А можно мне вернуть футболку и джинсы? Уверена, продавцы вышвырнут меня, если я приду в твоей рубашке и без ничего.

Я слегка подаюсь вперед.

— Не беспокойся об этом.

— Поверю на слово. — Она склоняет голову на бок и несколько мгновений просто смотрит на меня, а потом добавляет: — И я не передумала.