Прекрасный зверь (ЛП) - Олтедж Нева - Страница 16

Поерзав на своем месте, я хватаю маленький блокнот с желтыми липкими заметками и начинаю черкать на нем испорченным карандашом. Никто никогда не скажет, что я унаследовала мамин художественный талант — Юля — счастливая обладательница этого таланта, — но мне нужно на чем-то сосредоточиться, что позволит мне отвлечься от созерцания массивной тени в дальнем конце комнаты.

Я пытаюсь нарисовать птицу, но меня постоянно отвлекает присутствие Рафаэля. Даже когда мне удается ни разу не взглянуть в его сторону, мое бедное творение в итоге становится похожим на лошадь.

В этой оглушительной тишине, пока процесс сканирования неуклонно продвигается, клянусь, что чувствую, как взгляд моего похитителя буравит меня. Скомкав листок, выбрасываю его и начинаю другой набросок. Я рисую фигуру человека, сидящего на стуле. Ладно, это человечек, одетый в брюки, но идея та же. Я добавляю пиджак и жилетку под ним, которая в итоге выглядит как фартук. Затем — большой широкий рот, полный острых зубов. В завершение я рисую речевой пузырь.

«Исправь свой беспорядок, мисс Петрова!»

Улыбка играет на моих губах, я отрываю липкий листок от блокнота и прикрепляю его к правому верхнему углу экрана ноутбука. На самом деле рисунок ужасный. Юля часами пыталась научить меня рисовать. Почему-то ей всегда удавалось превращать странные цилиндрические формы в лица людей, но я так и не смогла понять как.

Когда поднимаю взгляд, Рафаэль все еще сидит в кресле, скрестив руки на груди. Я не заметила, как он снял пиджак, но теперь тот лежит на подлокотнике. Сочетание белой рубашки и темного жилета, в который он одет, делает его грудь еще шире.

Одиночное пиканье сигнализирует об окончании диагностики, и в окне результатов отображается шестьдесят семь обнаруженных ошибок. Более половины из них отмечены как критические.

— Хорошо. С аналитикой покончено. Утром первым делом займусь бухгалтерской программой. — Я закрываю ноутбук с громким хлопком и наклоняюсь, чтобы выдернуть шнур питания из розетки.

— Ноутбук остается здесь. Мы продолжим завтра вечером. В то же время.

— И что же мне делать весь день до этого?

— Ты можешь делать все, что пожелаешь, если не забываешь о нашем соглашении. Спокойной ночи, мисс Петрова.

Скрежеща зубами, я поднимаюсь и иду к двери, ведущей из кабинета в спальню, где я спала. И обязательно захлопываю ее за собой.

Я направляюсь в ванную комнату, принять душ и почистить зубы, затем надеваю еще одну из модных рубашек Рафаэля и использую ее в качестве ночной рубашки.

Меня немного успокаивает то, что Рафаэль, похоже, не хочет от меня ничего, кроме починки своей чертовой компьютерной системы. Кроме тех нескольких замечаний по поводу моей одежды, он не сказал и не сделал ничего, что могло бы подсказать мне, что я ему интересна.

Странно. Я так привыкла к тому, что парни пытаются затащить меня в свою постель в течение нескольких минут после знакомства. Очевидное безразличие Рафаэля привело меня в легкое замешательство.

Может, я просто не в его вкусе?

Хорошо!

Верно?

Я засыпаю с калейдоскопом образов. Строки кода. Огромный синий простор моря и солнце, отражающееся от сверкающих вод. И скрытое лицо человека, наблюдающего за мной из темноты.

Глава 6

Василиса

Я выхожу из спальни, чтобы спуститься вниз и позавтракать, но все еще немного нервничаю после нескольких часов, проведенных в кабинете Рафаэля. За дверью меня встречает большая белая сумка с замысловатыми золотыми ручками. На лицевой стороне блестит вычурный золотой логотип — «Альбини», напечатанный традиционным шрифтом. Присев, я осторожно развязываю золотой бант, соединяющий стенки сумки-тоут.

Внутри около дюжины элегантных коробочек, а среди них бархатистая белая карточка с золотым логотипом. Вытащив ее, изучаю аккуратный мужской почерк.

«Можешь продолжать ходить в моих вещах.

Р.»

Я достаю одну коробку и заглядываю под крышку. Внутри красивый комплект черного кружевного белья. Уверена, что в остальных коробках то же самое.

— Ну до чего же наглый человек, — рычу я, но невольно улыбаюсь. Заношу сумку в комнату и высыпаю содержимое на покрывало, мысленно представляя нежное кружево в руках Рафаэля.

Меня пробирает дрожь. Я словно ощущаю, как его грубоватые руки скользят по моей коже, стягивают изящные черные стринги и отправляют этот клочок кружева вместе с бюстгальтером куда-то за его плечо.

Отогнав опасные мысли, спускаюсь вниз, готовая к противостоянию с негодяем.

На кухне застаю Гвидо. Он опирается о стол и держит в руках миску с хлопьями, его взгляд прикован к телефону рядом с ним на столешнице.

Рафаэля не видно.

— Надеюсь, в этом доме есть что-то, кроме птичьего корма, что можно съесть на завтрак, — говорю я, проходя мимо него по пути к холодильнику.

— Сомневаюсь.

— А где твой брат?

— На работе. А что?

— Мне нужно позвонить семье.

Гвидо приподнимает бровь.

— Судя по результатам сканирования системы, которое провела вчера, я останусь здесь как минимум на неделю. Возможно, больше. Мне нужно сообщить родным, что я жива и здорова.

— Я спрошу у Рафаэля, но не надейся. Он не разрешит.

Гвидо берет телефон, нажимает на контакт в списке — я полагаю, его брата, — и подносит его к уху. Его голос меняется от спокойного до раздраженного и быстро переходит в гнев, когда он спорит по-итальянски. Когда Гвидо передает мне телефон, его лицо пылает от ярости.

— Мисс Петрова, — сварливо говорит Рафаэль с другого конца. — Я тебя слушаю, только давай побыстрее. У меня совещание.

— Я хочу позвонить семье.

— Да, Гвидо сказал мне. — В трубке раздается странный булькающий звук, а затем приглушенный стон. — Это не входило в наш договор.

— Мои родители должны знать, что со мной все в порядке. Они, наверное, с ума сходят, не получая от меня ни весточки за последние три дня. Пожалуйста, я просто…

У меня в ухе раздается пронзительный вопль, и я быстро убираю телефон. В изумлении смотрю на него, а крики продолжаются, громкие и четкие, несмотря на выключенную громкую связь, пока не переходят в хныканье.

— Я помешала тебе выбивать из кого-то душу? — спрашиваю, осторожно возвращая телефон к уху.

— Stai zitto!(Перев. с итал.: Заткнись!) — рычит Рафаэль на того, кто находится на другом конце. — Возможно. Тебе понравился подарок, vespetta?

— Ты спрашиваешь меня об этом сейчас? — Я удивленно поднимаю брови. — Если скажу «нет», ты разрешишь мне позвонить домой?

Очередной крик раздается из того места, где в данный момент находится мой похититель, но на этот раз более приглушенный.

— Нет.

— Тогда мне очень понравилось, — отвечаю я.

— Рад это слышать. Можешь позвонить своей семье. Только без подробностей о том, где ты и как сюда попала, а то мало ли что случится. Capito?(Перев. с итал.: Поняла?)

— Да.

— Ну вот и славно. Дай Гвидо трубку.

Судя по кислому выражению лица Гвидо, когда передаю ему телефон, он недоволен решением Рафаэля. Они спорят еще почти минуту, прежде чем брат Рафаэля передает трубку обратно мне.

— Двадцать секунд, — рявкает Гвидо. — И говорить будешь при мне.

Я смотрю на экран, размышляя, кому звонить — маме или папе. Папа, несомненно, выйдет из себя и начнет орать, требуя сказать, где нахожусь. Я не смогу вымолвить ни слова, пока он не закончит. Мои двадцать секунд будут потеряны. Значит, мама.

Мои пальцы дрожат, пока набираю цифры, и когда линия наконец соединяется, я чуть не срываюсь и не начинаю плакать. Я теряю драгоценные пять секунд, пытаясь взять себя в руки, прежде чем успеваю произнести хоть слово.

— Привет, мам.

— Вася? — доносится из трубки мамин надрывной голос. — Боже мой! Где ты, малышка?! Мы тут с ума сходим…

— Я в порядке, мам. Слушай, я не могу долго говорить. Просто хотела, чтобы ты знала, что со мной все в порядке и что через пару недель я вернусь домой.