Синеглазая принцесса - О'Бэньон Констанс - Страница 54

30

Легко и бесшумно ступая по паркету, Алана вошла вслед за Дональдом в одну из комнат Капитолия. За продолговатым столом сидели трое мужчин. Алана вгляделась в их лица, и ей стало не по себе: они смотрели на нее сурово, без тени улыбки. Хорошо хоть, что она не одна, а с Дональдом! Его присутствие вселяло в нее мужество.

– Джентльмены! – обратился Дональд к членам комитета. – Позвольте представить вам мою сестру Алану Беллинджер. Как я вам уже говорил, она наполовину индианка и провела большую часть жизни в шайенском селении на территории Монтаны. Алана, эти люди – мои коллеги, которым, как и мне, хочется, чтобы по отношению к индейцам в нашей стране восторжествовала справедливость.

Коллег Дональда звали Оливер Редберн, Пол Росс и Сидней Уделл.

– Слушания будут неофициальными, Алана, – ободряюще прибавил брат, – так что не волнуйся. Если тебе что-то будет непонятно, смело задавай любые вопросы.

Алана пришла в Капитолий в строгом шелковом платье вишневого цвета и без каких-либо украшений, однако гордая посадка головы и выразительные синие глаза сразу же приковали к себе внимание окружающих. Она даже не подозревала, сколь величественно сейчас выглядит.

Усадив Алану напротив сенаторов, Дональд присоединился к ним.

Оливер Редберн, пожилой джентльмен с львиной гривой седых волос, посмотрел на Алану сквозь толстые стекла очков и спросил:

– Знали ли вы о зверском убийстве полковника Кастера и его кавалеристов, миссис Беллинджер?

Алана положила на стол сплетенные руки и подняла глаза на Редберна:

– Я знала, что сиу и шайены объявили войну белым, вторгшимся на наши земли.

– На ваши земли? – поднял брови сенатор.

– Да, я же наполовину индианка, – спокойно пояснила Алана и бесстрашно заявила: – И смею думать, все лучшее во мне как раз от шайенов.

Редберн невольно усмехнулся, оценив остроумие собеседницы, однако поспешил скрыть усмешку и, сухо кашлянув, продолжал допрос:

– А что вы думали в тот день, когда шайены поскакали на перехват Седьмого кавалерийского полка?

– Я думала о том, что сказал мне дед. Как и многие другие шайены, он не хотел этой войны. Дедушка знал, что сражение с белыми солдатами грозит гибелью всему нашему племени. Он понимал, что нам не победить в этой войне.

– Но тогда почему он не отказался воевать?

Алана потупилась.

– А как бы вы поступили на его месте? Представьте себе, что ваше семейство вот уже много лет живет на родной земле, и вдруг туда являются чужаки, у которых другой цвет кожи и другие обычаи. И эти чужаки заявляют вам, что вы должны уйти с насиженных мест, потому что какой-то человек в Вашингтоне считает, что жить на своей родине вы не имеете права. Неужели вы бы уложили вещи и ушли, ни слова не возразив?

Она смело посмотрела каждому конгрессмену в лицо и покачала головой:

– Не думаю, что вы спокойно примирились бы с подобной участью.

– Нет, конечно! – воскликнул Пол Росс и с такой силой стукнул кулаком по столу, что вода в стакане, из которого он только что отпил глоток, расплескалась. – Нет! Я бы вышвырнул этих ублюдков вон! Прошу прощения за грубое слово, миссис Беллинджер, – тут же добавил он, густо покраснев, – но мне трудно сдерживаться. Я давно разделяю мнение вашего брата: индейцы заслуживают лучшей участи, мы обошлись с ними несправедливо!

Алана улыбнулась, и у Росса перехватило дыхание – настолько она была прекрасна.

– В таком случае, господин конгрессмен, – серьезно сказала Алана, – считайте меня вашей сторонницей. Особенно если вы и вправду поможете моему народу.

Дональд в разговор не вмешивался, и Алана целый час четко и откровенно отвечала на вопросы его коллег. Наконец дошла очередь и до ее брата.

– Расскажи нам, пожалуйста, Алана, в каком состоянии пребывали шайены, когда в резервации появился Николас Беллинджер, – попросил Дональд. – Напоминаю присутствующим, что это было уже после того, как их насильно увезли за сотни миль от родных краев.

Ясные глаза Аланы затуманила печаль.

– Нас терзали голод и холод. Многие умерли. Вам трудно понять, насколько нас унижала необходимость просить пищу у агента по делам индейцев. А когда мы, поправ свою гордость, все же обращались к нему с мольбой, то в ответ слышали, что еда кончилась. Оружие у нас отобрали, лошадей тоже, поэтому добыть пищу охотой, как шайены делали у себя на родине, было невозможно. У нас ничего не осталось. Ровным счетом ничего, кроме гордости! Одна семья, их было семь человек, так и не смогла унизиться до просьб о еде. И они легли на пол своей убогой хижины, по которой разгуливал ветер, взялись за руки и стали молча дожидаться смерти, которая не замедлила прийти. Смерть была частой гостьей в нашей резервации. – Алана немного помолчала, давая слушателям время осознать услышанное, и заговорила вновь: – Джентльмены, самым младшим членом этой семьи была шестимесячная девочка! Признаюсь, я оказалась не столь отважной, как они. Мне стыдно об этом говорить, но я вымаливала у агента пищу, чтобы накормить мою бабушку, которая умирала от голода.

К горлу Аланы подступили рыдания. Она снова помолчала – на сей раз собираясь с силами – и продолжила:

– Представьте себе, что ваш любимый родственник лежит при смерти, а вы чувствуете себя совершенно бессильными… Моя бабушка умерла в лютый мороз. Николас Беллинджер увидел меня, когда я пыталась вырыть в промерзшей земле могилу. Но я плохо помню события тех дней, я была тогда очень больна.

Скорбный рассказ Аланы тронул сердца всех присутствующих. Дональд поднялся с места, давая понять, что пора прекратить беседу:

– Джентльмены, я думаю, моя сестра сообщила нам все нужные сведения. У кого-нибудь к ней еще есть вопросы?

Конгрессмены зашептались, зашелестели бумагами… Наконец Сидней Уделл сказал:

– У меня к вам только один вопрос, миссис Беллинджер.

– Я вас слушаю, – откликнулась она.

– Вы ненавидите белых за то зло, которое они причинили шайенам?

– Нет, – покачала головой Алана. – Как я могу вас ненавидеть? У меня муж белый и брат белый. В свое время я, правда, стыдилась своего бледнолицего отца. Но потом встретила много хороших людей, среди которых было немало бледнолицых. И постепенно мне удалось примириться с этой своей половиной.

Пол Росс тепло улыбнулся Алане:

– Все мы, собравшиеся в этой комнате, желаем помочь вашим соплеменникам, миссис Беллинджер. Но что нам сказать нашим оппонентам, которые мечтают лишь поскорее избавиться от индейцев? Их считают ни на что не годными бездельниками, досадной помехой.

– Но разве мой дед, Заклинатель Волков, мудрый глава совета старейшин, был ни на что не годен? – возразила Алана. – Он окружил меня с детства заботой и любовью, привил мне представления о чести и справедливости. – Глаза ее гневно сверкнули. – Расскажите людям, которые полагают, что шайены только зря топчут эту землю, про мою бабушку по имени Лазурный Цветок. Как и многие бабушки, она была такой доброй, что в ее сердце находилось место буквально для каждого жителя нашего селения. Нет, джентльмены, нельзя так безжалостно обходиться с людьми, которые жили под этими небесами еще тогда, когда вас здесь не было и в помине!

Пол Росс кивнул:

– Жаль, что ваши пламенные речи не слышат наши оппоненты, миссис Беллинджер. Я уверен, что вы многих склонили бы на свою сторону.

А Уделл с улыбкой добавил:

– Позвольте вам заметить, миссис Беллинджер, что вы просто очаровательны. Трудно поверить, что вы выросли в индейской деревне. Перед нами леди из высшего света.

– Если бы вы, господа, увидели меня в те времена и в том одеянии, – усмехнулась Алана, – вы не признали бы во мне благородной дамы.

Мужчины засмеялись и на прощание пообещали, что они непременно постараются помочь индейцам.

Дональд подхватил Алану под руку, и они не спеша удалились.

– Честно говоря, ты превзошла все мои ожидания, Алана, – признался брат. – Считай, что ты очень помогла сегодня индейцам. Конечно, мы не должны забывать, что нас мало, а наши противники очень сильны, но, во всяком случае, мы теперь сможем не мешкая отправить шайенам еду и одежду.