Тайные грехи - Блэйк Стефани - Страница 19

В первые месяцы жизни в Бисби Гвен и Мара не покладая рук трудились в своем новом доме – мыли, скребли, шили, занимались мелким ремонтом. Всю свою мебель они подобрали на городской свалке, так что она требовала основательной починки. Но к счастью, все мужчины в семействе Тэйтов были отличными плотниками.

Юинги же оказались самыми процветающими из тех, кто вместе с ними добирался до Бисби. Старший Юинг был знатоком горного дела, инженером, и все крупные горнодобывающие компании стремились его заполучить. Поэтому Юинги скоро обосновались в самом престижном районе городка, на Холме.

Гордон стал геологом-разведчиком в Горах мулов. Случалось, он неделями кочевал с места на место, ночуя на бивуаках. Во время его долгих отлучек Мара мрачнела и, хмурая, слонялась по дому, отвечая на вопросы родных с несвойственной ей резкостью.

– Она томится любовной тоской, – подтрунивали над ней братья, и это было самым верным способом выжить ее из дома – Мара пулей вылетала за дверь и искала уединения на окрестных холмах.

Однажды, охваченная внезапной тягой к бродяжничеству, она забрела на окраину городка, где располагались непотребные дома. Был конец августа, и стоял теплый погожий день. Многие из дам известной профессии дышали свежим воздухом, сидя на ступеньках своего крыльца. Издали Маре показалось, что все они очень элегантные, бодрые и счастливые – не то что все прочие женщины в Бисби. Большинство домохозяек в городке походили на огородные пугала в своих бесформенных, заплатанных и полинявших платьях. Постоянный изнурительный труд лишил их женственности, живости и привлекательности.

– Кого-то ищешь, птичка? – услышала Мара обращенный к ней вопрос. Женщина говорила на кокни.[12]

Мара подняла голову и увидела пухленькую блондинку в нижней сорочке и панталонах с множеством оборок. Девушка откашлялась, прочищая горло.

– Да, мэм. Вы знаете, где живут сестры Мерфи?

– Мэрион и ее семья живут в четырех хижинах отсюда. А ты их подруга?

– Мы приехали в Бисби в одном караване.

– Ах вот как! Тогда я тебе скажу: твоя Мэрион – ловкая бестия! Она здесь всего-то шесть месяцев, а дела у нее идут лучше, чем у всех остальных в ущелье. Обошла всех нас – обошла и всех новеньких в городе.

– Новеньких?

– Да, новых девушек… Ты по этому делу к ней? Хочешь присоединиться к ним?

Мара почувствовала себя уязвленной:

– Вовсе нет! Просто захотелось навестить ее.

Блондинка рассмеялась:

– Нечего задирать нос, меня не обманешь, голубка. Все мы одинаковые под простынями, вернее, в постели!

– Искренне признательна за ваше предположение, – с высокомерным видом отозвалась Мара, расправив плечи и выпрямив спину – будто шомпол проглотила.

У каменных ступенек, ведущих к указанной женщиной хижине, Мара замешкалась. Возможно, мысль навестить Мэрион была не слишком удачной. Она бы повернула обратно и ушла, если бы не услышала, как ее окликают из открытого окна.

– Мара Тэйт! Глазам своим не верю! А я-то думала, что ты забыла про нас. Сейчас же иди сюда – хочу на тебя посмотреть!

Мара поднялась по ступенькам и остановилась у двери, скрестив на груди руки. Минуту спустя дверь отворилась. Лицо Мэрион светилось радостью. Она обняла Мару и втащила ее в комнату. Потом отступила на шаг, чтобы рассмотреть как следует.

– Господи! Что с тобой стряслось, дитя? Ведь ты стала настоящей женщиной! Глазам своим не верю!

И это было правдой: всего за несколько месяцев Мара Тэйт расцвела, она походила на бабочку, только что вылупившуюся из куколки. Ее приподнявшиеся груди рвались из обтягивавшего их пестрого платья, а бедра и ягодицы стали округлыми и соблазнительными – ясно, что Гордон Юинг не мог не заметить этого превращения. Теперь она, как взрослая женщина, ходила с распущенными волосами, ниспадавшими ей на спину, перехваченными только красной лентой.

– Должно быть, это оттого, что свой четырнадцатый день рождения ты встретила в пути, на колесах. Да ты просто как по волшебству преобразилась. Идем, выпей чашку чая.

Мэрион провела Мару мимо гостиной, где сестры Мерфи обычно принимали посетителей, потчуя их вином, развлекая песнями и пленяя то соблазнительной грудью, то стройной ножкой – наряды девушек не столько скрывали их прелести, сколько помогали их искусно демонстрировать. Хозяйка привела гостью в просторную кухню и закрыла за собой дверь.

– Ваш дом изнутри кажется намного больше, чем снаружи, – заметила Мара.

– Мы его перестраиваем. Теперь вот собираемся пристроить еще одно крыло. Дела наши идут хорошо, не жалуемся.

Негромко напевая, Мэрион насыпала в фарфоровый чайник заварки. Потом поставила кастрюлю с водой на печку, где уже был разведен огонь.

– Как Бриджит и Мэгги?

– Процветают, как и я. Я уже подумываю о том, чтобы открыть дело в Тумстоне. Девочки вполне справятся в Бисби и без меня. Конечно, если я переберусь в Тумстон, у меня будет шикарное заведение. Там живут настоящие джентльмены. А как ты, детка? Что поделываешь?

– Помогаю маме дома. – Мара вздохнула. – Но чаще всего скучаю и томлюсь.

Мэрион бросила на нее пронизывающий взгляд.

– Скучаешь? А как этот красивый малый? Он где-то поблизости? Как его зовут? Гордон?

– Гордон в основном пропадает в горах, ищет медь и золото.

Мэрион улыбнулась:

– Тогда у тебя есть все основания скучать. Но, – добавила она с озорным блеском в глазах, – если хочешь разнообразия и веселья, приходи к нам. Даю слово, здесь тебе скучать не придется.

– О, Мэрион, что ты говоришь?! – Мару эти слова смутили и взволновали. – Смотри, у тебя вода закипела.

– Да, здесь веселые уточки и селезни! – продолжала Мэрион, поворачиваясь к печке.

Пока заваривался чай, она открыла расписную жестянку.

– Расписано от руки.

– Красиво! – похвалила восхищенная Мара.

– Из Франции, – сказала Мэрион. – А погляди-ка, что внутри! – Она протянула Маре открытую жестянку. – Ты только взгляни на эти крохотные хорошенькие печенья!

– Птифуры, – кивнула Мара. – Я читала про них, хотя ни разу не пробовала.

– Они божественные. Угощайся.

Мара взяла одно печенье и откусила кусочек.

– О… восхитительно!

Мэрион смотрела на нее, склонив голову набок.

– Откуда ты знаешь такие слова? Птифуры! Можно подумать, что ты говоришь по-французски!

Девушка рассмеялась:

– Нет, не говорю, хотя очень хотела бы! Есть некоторые выражения, перешедшие в английский из французского.

– Подумать только! Сколько ты знаешь! Как бы я хотела быть такой же образованной!

– И сможешь стать, если захочешь. Мои знания по большей части из книг. Из них я узнала гораздо больше, чем от своих учителей в Уэльсе.

– Беда в том, – проговорила Мэрион, и лицо ее приобрело простодушное выражение, – что я не умею читать.

– Совсем не умеешь?

Глаза Мары стали большими, как блюдца. Мысль о том, что кто-то совсем не умеет читать, смутила ее.

– Это большое несчастье для тебя. Хочешь, я научу тебя читать и писать?

Мэрион была озадачена.

– А ты смогла бы? – спросила она.

– Конечно. Хочешь, я приду к тебе снова в ближайший понедельник, а потом в среду и пятницу?

– Прекрасно! Подойдет тебе время с часу до трех? В это время у нас меньше всего клиентов.

– Договорились. Бриджит и Мэгги тоже могут поучиться.

– Я их спрошу… Не хочу показаться невежливой, дорогая, но, боюсь, в гостиной сейчас начнется бедлам. Почему бы тебе не воспользоваться черным ходом? Зрелище в гостиной не предназначено для твоих невинных глазок.

Возвращаясь домой, Мара размышляла над последними словами Мэрион.

– Черт возьми! Мне надоело быть девственницей! Я устала от этого! – воскликнула она, обращаясь к рогатой жабе, сидевшей на камне у обочины дороги.

Двенадцатого сентября 1877 года Тэйты были приглашены на день рождения Гордона в большой дом на Холме. Это событие стало вехой в светской жизни Бисби, первым большим праздником со дня основания шахтерского городка.