Непростой Путь Про-Героя. Том 3 (СИ) - Русак Александр - Страница 97

Ранен, но не убит.

Как он стоит вообще…

— А ВЕДЬ Я СТАВИЛ НА ЭТОГО БЛОНДИНА, ПЛАКАЛИ МОИ ДЕНЕЖКИ!! ЗАТАИВШИЙСЯ ДРАКОН ПЕРВОГО «А», ИЗУКУ МИДОРИЯ! ЭТО — ТВОЯ ПОБЕДА!!! КТО БЫ ТОЛЬКО МОГ….

* * *

Дальше была техническая пауза. Изуку пытались собрать по частям и унести, Кацуки пытались соскрести с травы, слишком юных детей оттаскивали от экранов, излишне чувствительных зрителей поливали нашатырем, и так далее.

Очако плакала. Момо, что меня позабавило как основа для подтруниваний в будущем, тоже, немножко и украдкой. Эйджиро тоже.

В общем, выиграл Мидория. Всех впечатлил. Так и хотелось встать с кресла и громко объявить: десять баллов Гриффиндору за абсолютное отсутствие м̶о̶з̶г̶о̶в̶ тормозов.

Особенно Избранный впечатлил Бакуго — тот, тихо вернувшись на трибуну, даже не горел особо. Просто сидел в стороне от всех, потерянный и шокированный, да пялился в пространство. Сам ведь виноват — недооценил опасность. И понимал это. Теперь, вот, вкушает всю прелесть экзистенциального кризиса, да.

Такие ребята, как этот сердитый блондин, особенно хреново переживают подобные щелчки по носу от жизни: вся их личность строится вокруг веры в себя, в свои возможности и силы, в то, что они лучше окружающих, что пока они пашут как кони и не сдаются, все у них будет получаться. Когда эта уверенность разрушается — сама личность тоже идет трещинами. Тяжело, в общем.

Я знаю. Сам такой.

Внутренне только мрачно вздохнул — ну неужели еще одному потребуется моя живительная, оптимистичная психотерапия? Стараешься с ними, стараешься…

Ну так… а кто, собственно, кроме меня с ним поболтает? Разве что Всемогущий. Кацуки вообще не сошелся ни с кем за весь этот месяц. Хотя меня и преследовали подозрения о том, что в «моих видениях» было иначе, но конкретики я уже не помнил. С Каминари он там общался, что ли? Вряд ли с Киришимой: он-то рубаха-парень, хорошо к людям относится и не любит психоз и вопли на пустом месте.

А поболтать и как-то вернуть волю к жизни — надо… ну, если сам не справится. Потому что уже совсем скоро мне понадобятся по-настоящему боеспособные товарищи, а конкретно Бакуго — тот, который НЕ недооценивает противника — поопаснее меня будет.

И не он один…

Я вспомнил диалог с Мидорией в раздевалке. «Ух-с***-***ть-дерьмо-ыыаа!» — примерно так звучали мои мысли, когда он спросил, почему я решил с ним подружиться.

Не то чтобы я не видел чужие недостатки. Просто, пока это возможно, я сознательно стремлюсь обращать внимание, в первую очередь, на достоинства окружающих. Да, Мидория был и отчасти все еще оставался задротом, плаксой и хроническим девственником… и при этом все равно являлся положительным примером почти любой добродетели — даже, как я понимаю, до того, как начал пропитываться вареньем Одного-за-Всех. Смелый, чаще всего неглупый, трудолюбивый, упорный, решительный, когда надо, с четким — куда более четким, чем мой — моральный компасом.

Хороший человек, в общем и целом. Возможно, с барахлящим инстинктом самосохранения и синдромом героя головного мозга, но тем не менее.

Так почему бы и не общаться с ним?

Ага.

Манипулирую ли я людьми вокруг себя? Направляю ли их туда и так, как мне надо? Лезу ли не в свое дело и злоупотребляю своими знаниями из прошлой жизни?

Ага. Наверное.

Но… разве возможно этого не делать? Я искренне стараюсь не для себя… но и не для них. Просто ради выполнения поставленных задач, только и всего.

Надеюсь, через год-другой это все закончится, мы прикончим Все-для-Одного и ученого того, перебьем Ному, сделаем что-нибудь относительно нехорошее с Томурой, и я смогу жить без оглядки на мельчайшие последствия моих выборов.

В любом случае, я был искренен в своем ответе пареньку. Изуку — мой друг.

Насколько вообще можно быть моим другом…

Я взглянул на поле, где Полночь орала на Мидорию, стремясь выдворить того со стадиона в медкабинет, и, соответственно, снять с участия в фестивале, ведь полноценной медицинской помощью между дуэлями пользоваться нельзя. Мидория едва ли не рычал и выдворяться отказывался напрочь, хотя его конкретно так шатало.

Присмотревшись, припомнил все его приемы: вывих или перелом чего-то важного в правой ноге, переломы, по-меньшей мере, пяти пальцев на руках, шмяк локтевого и лучезапястного суставов правой руки — и то же самое на левой, только хуже и вплоть до плечевого сустава. Хорошо хоть открытых переломов нет. Ожоги еще… Возможно, контузия. Возможно, черепно-мозговая до кучи… хотя у него она какая-то странная, обычно при ЧМТ тошнит после, а его — до матча… мда.

Кажется, в полуфинал я пройду без особых проблем.

Но радость от этого как-то не ощущалась.

Ладно, все беседы потом, сейчас другое будет.

Очарование женщины за тридцать так и не смогло победить твердолобость протагониста аниме, так что Изуку, эпатируя публику, поплелся к нам.

А на трибунах его уже ожидал теплый прием: Химико пялилась на недожаренного и перемолотого Изуку настолько влюбленным взглядом, что аж сердечек в глазах не хватало. И слюнка такая из угла рта течет: гыыы.

«Попросить ее не трогать его сейчас? Или велеть не пытаться пить его кровь на людях?»

Ай, все потом. Выживут пятнадцать минут и без меня, да и без меня ей есть кому мозги вынести, вон, Яоурозу сидит.

Я хлопнул по коленям и встал с кресла.

Переглянулся с вытирающим слезы мужественности Киришимой:

— Ну что, покажем им, как это делается?

— ДА! Пусть увидят силу юности!

— Вот-вот! Я стану королем пиратов!

—???

Мы стукнулись кулаками и пошли показывать, как это делается.

* * *

В то же время.

Трибуна 1-го «А» класса Геройского Факультета, спортивный стадион Академии Юэй.

Сэцуна Токаге.

— Юи, ты вернулась! — высыпалась Цуна из кресла и десантировалась на подругу, стискивая ту в объятиях, — Я…

Она с тревогой вгляделась в лицо Кодай и даже, на всякий случай, чуть отступила — а то еще приголубят поленом каким. Но с облегчением увидела в голубых глазах лишь спокойствие и теплую, хоть и отстраненную, радость за нее.

«Фууух»…

— Все хорошо, Сэц. Ты молодец, — как обычно ровно ответила девушка, отпихивая стормозившую часть косяка Токаге. — Я не в обиде.

«Как обычно». Как будто ничего и не было.

«Фууууууух»…

— Я… я рада, вот. А-а насчет «молодец», брось… у меня просто преимущество было, а вот ты… гений просто! — растроганно отозвалась зеленоволосая девчонка, украдкой смаргивая слезы и переползая дальше по ряду. — Хорошо, что я теперь научилась не недооценивать противников.

Она нервно хихикнула.

— Ну, кому хорошо, а кому не очень, — пожала плечами Юи.

Девушки переглянулись, губы Снежной Королевы тронула легкая улыбка, и теперь уже Сэцуна рассмеялась по-настоящему — наконец-то чувствуя, как тугой ком в груди потихоньку расползается.

— Цуна, ты разваливаешься.

— Ой.

— Я пропустила что-нибудь важное? — спросила Кодай, когда они перекинулись парой слов с Яоурозу, Ураракой, Асуи и остальными девчонками, а так же понаблюдали за Ниреном и Киришимой, спускавшимися вниз. Друзья детства разминулись буквально на полминуты.

Эйджиро выглядел как типичный Эйджиро, колючий добродушный одуванчик, а вот голубоволосый атлет зачем-то щеголял голыми по самые плечи руками. Весьма накачанными руками, хм-хм…

Впрочем, «зачем» сразу стало понятно: Нирен, предвкушающе оскалившись, выгреб из карманов куртки те самые отсутствующие рукава, разорванные на длинные темно-синие ленты, и принялся крепко-накрепко бинтовать свои кулаки.

Сэцуна снова не смогла удержаться от смеха: привычка действительно вторая натура, вот и Шода притащил бинты даже туда, куда ничего тащить нельзя было в принципе.

Сэцуне вообще все вокруг сейчас казалось каким-то искристым, воздушным и ярким, как мыльные пузыри. И веселым.