Сладкое желание - Орвиг Сара - Страница 40

Он нежно поцеловал ее, затем язык напористо скользнул ей в рот, и она вдруг обняла Рамона за шею, на миг прижалась к нему, но тут из глубины памяти возникли дымчатые глаза Сойера. Девушка отпрянула, потрясенная своим откликом на поцелуй Рамона.

– Он уже не вернется.

Свернув лассо, Торрес вскочил на ее лошадь, чтобы поскорее добраться до своего коня, а девушка устроилась сзади, вынужденная прижиматься к нему. Хотя она страстно мечтала о возвращении Сойера, но близость Рамона волновала ее. Он здесь, рядом.

Когда он соскочил с лошади, его рука продолжала лежать у нее на бедре.

– Какой же он дурак, – произнес Рамон. – Правда, чувство изменчиво, уж я-то знаю.

Он снова пошел к воде, чтобы еще раз попытаться вызволить корову и бычка.

Незаметно пролетела зима. Каролина подозревала, что Рамон остается на ранчо только из-за нее. Она знала, что он скупает земли к югу от ранчо, но сколько у него земли и когда он ей скажет, что уходит, девушка не имела понятия. О Сойере они больше не упоминали.

Вечером Рамон приходил к ней в дом поболтать, иногда приносил гитару и, сидя на крыльце, негромко пел мексиканские песни. Каролине было приятно его общество. Ей нравились, и благородные черты его лица, и сильное тело, и заботливый взгляд.

Стоя однажды у треснувшего высокого зеркала, Каролина пожалела, что Сойер не видит, какой она стала. Тело сформировалось, грудь налилась, талия стала подчеркнуто тонкой, длинные волосы отливали золотом. По утрам она заплетала их в косу и укладывала на затылке.

Ее семнадцатый день рождения отметили в городе, куда они приехали на День независимости. Мужчины заказали для нее целый розовый куст, а Рамон подарил ей шелковый платок. В этом году скотоводы рассчитывали продать на севере более трехсот тысяч голов. Восемнадцатым президентом стал генерал Грант. Конгресс, презрительно названный Рамоном “саквояжниками”, избрал делегатов для создания новой конституции Техаса, которую в ноябре собирались предложить народу на губернаторских выборах.

Каролина по-прежнему носила обручальное кольцо, но теперь старалась пореже бывать в городе. Последние два раза к ней подходили мужчины, пытались выведать про Сойера, намекали, что с удовольствием заехали бы к ней в гости.

В июле она увидела у салуна “Ленивый пес” Кейна Хатфилда. Он бесстыже ухмыльнулся, и Каролину передернуло от отвращения. Через неделю он сам подкараулил ее.

– Как дела на ранчо? – спросил Кейн.

– Прекрасно, – сухо ответила девушка, соображая, с какой стороны его обойти.

– Слышал, что твой муж еще в Калифорнии.

– Он скоро вернется.

Каролина шагнула вправо, но Хатфилд уперся рукой в стену, мешая ей пройти.

– А может, вообще не вернется. Тебе не одиноко? – поинтересовался он.

– Нет, Кейн, мне не одиноко, а нрав Сойера ты знаешь. От Калифорнии не близко, но он вернется и стрелять еще не разучился.

Девушка вдруг заметила, что их окружают несколько парней. Она сунула руку в карман, нащупала маленький револьвер, который специально купила для поездок в город, взвела курок и развернулась спиной к стене салуна.

– Теперь я стреляю гораздо лучше, – спокойно произнесла Каролина, выставляя из складок юбки дуло.

– Тебе нужен рядом мужчина.

– Рядом со мной их более чем достаточно. Меня ждет Рамон.

Она оглядела парней, стоящих вокруг. Один бросил взгляд на револьвер, кивнул остальным, и все стали расходиться. Но Кейн не двинулся с места.

– Эта игрушка вряд ли тебя защитит, – усмехнулся он.

– Возможно. Зато эта игрушка сильно попортит кое-какую часть мужского тела, – ответила Каролина и ушла.

Вскоре ее нагнал Рамон.

– Что им от тебя понадобилось? Опять чертов Кейн, верно?

– Все в порядке.

– Теперь мы будем ездить в город вместе.

– Я могу за себя постоять.

– Ты не знаешь, на что способны люди вроде Хатфилда. Он работает на Максимо, – хмуро сообщил Рамон.

– Он? – Каролина была потрясена. Значит, Кейн теперь совсем близко от ее ранчо.

– Следи за ним и всегда носи с собой оружие. Сегодня ты проявила беспечность.

– Я привыкла, что ты рядом.

Взяв девушку за талию, Рамон легко посадил ее в двуколку.

– Не слишком уж и рядом, – серьезным тоном возразил он.

Они выехали из города и всю дорогу молчали. Случившееся беспокоило Каролину гораздо сильнее, чем она старалась показать. Кейн вел себя до безобразия нагло. А если бы она не захватила револьвер? К тому же Хатфилд работает совсем недалеко от ранчо.

В первом на их пути тенистом месте Рамон остановил двуколку, повернулся к Каролине и внимательно посмотрел на нее.

– Тебе нужен муж, который будет здесь, а не за полстраны отсюда, – наконец сказал он. – Сойер не вернется, и ты это знаешь.

– Вернется! – почти выкрикнула девушка.

Неожиданно Рамон привлек се к себе, и она не стала возражать. Его поцелуй был пылким и требовательным, рука легла ей на грудь. Каролина попыталась отвернуться, но сосок уже твердел под лаской, и она в отчаянии прижалась к Рамону, отвечая на поцелуи и пытаясь утопить в них воспоминания о Сойере.

– Дорогая, ты красивая, добрая. Всю жизнь я любил испорченную женщину, но сейчас знаю, что такое доброта. Ты ангел.

– Никакой я не ангел! – воскликнула Каролина. Руки у него такие ласковые, поцелуи воспламеняли кровь, однако память никуда не делась.

– Можно расторгнуть твой брак, – тихо сказал Рамон.

– Он уже расторгнут, – призналась она. – Я свободна. Мы просто заключили соглашение, чтобы я могла остаться на ранчо. Я никогда не была с ним. – Каролина посмотрела на Рамона и лишь сейчас осознала, что наделала.

– Мы оба проиграли, девочка, но можем утешить друг друга, начать вместе новую жизнь.

Каролина зажмурилась. Рамон был одним из добрейших людей, какие ей встречались в жизни. Если бы не Сойер, она наверняка полюбила бы его. Или стоит попробовать? Тогда у нее появится семья.

– Каролина, – хрипло выговорил Рамон, – моя жизнь так же пуста, как и твоя. Мы научимся любить друг друга, и я обещаю хорошо к тебе относиться.

– Не знаю. Вдруг Сойер вернется…

– Он не вернется. Зачем напрасно тратить время? Я потерял годы, – горько добавил он. – Я хочу еще одного сына. Неужели ты и дальше собираешься жить одна, тоскуя о Сойере, когда можешь столько дать другому мужчине? А дитя?

– Не знаю, – повторила Каролина. О будущем она не думала, беспокоясь лишь о том, чтобы удержать ранчо, – Я надеюсь все-таки выйти замуж, но не сейчас.

– Девочка, твое тело жаждет мужчины. Я прикасаюсь к тебе, и ты откликаешься. – Рамон погладил ее по шее, и она судорожно вздохнула, подтвердив его правоту. – Сойер Дэй бросил тебя и никогда не вернется. Ты хочешь скорбеть по этому гринго до конца своих дней?

– Возможно.

– Глупости! Мы оба знаем, что проиграли, часть нашей любви ушла с теми, кто нас покинул. Но между нами может возникнуть крепкое чувство. Годы идут, я достаточно повзрослел, чтобы понять, что их уже не вернуть, они потеряны навсегда. Свою жизнь я растратил на любовь к женщине с прекрасным телом и черной душой. Теперь я хочу собрать осколки и начать все заново. То же самое должна сделать и ты – избавиться от детской влюбленности в человека, которого даже толком не знаешь.

– Это не детская влюбленность! Рамон с улыбкой погладил ее по щеке.

– Ты добра, невинна. Тебя по-настоящему не любил еще ни один мужчина. Сойер оставил тебя, понимая, что ты найдешь другого. Любящий мужчина так не поступает. Он не вернется.

– Знаю, но я люблю его, – прошептала Каролина.

– Давай все забудем.

Ей хотелось любить Рамона, хотелось забыть ужасные ночи, когда она умирала от тоски по Сойеру.

– Я никогда…

– Не спеши. Я буду за тобой ухаживать, дорогая, твои сомнения исчезнут. Я не собираюсь занимать ту часть сердца, которая отдана Сойеру, но ты должна жить дальше, как и я хочу жить дальше без Фабианы и Джастина. У нас одинаковая боль, поэтому мы должны быть вместе. Кто лучше поймет твою потерю, чем я? А ты поймешь мою.