Человек после общества. Антология французского анархо-индивидуализма начала XX века - Коллектив авторов - Страница 2

Дрейф ряда участников редакции в сторону иллегализма, — воровства и фальшивомонетничества — вызванный материальными трудностями и психологическим отчаянием, был недолгим и привел к еще большему моральному кризису, восстановиться после которого помогли дальнейшие эксперименты в области рациональной организации жизни и отстаивание принципов ненасилия.

Пожалуй, главными теоретиками течения можно назвать основателя первой индивидуалистической газеты Альберта Либертада и ее колумниста Эмиля Армана (1872-1963), считающегося третьим, после Макса Штирнера и Бенджамина Таккера, столпом философского анархистского индивидуализма.

Для Риретт Метржан, активной участницы редакции первых лет существования «L’Anarchie», Либертад был «скрытым бунтом» и «самой активностью»7. Он родился в Бордо в 1875 году от случайной связи местного префекта и неизвестной женщины и сразу был отправлен в приют. Атрофия ног обрекла мальчика провести всю жизнь на костылях. Несмотря на успехи в учебе и раннее трудоустройство, Альберт уже в юности проявил бунтарский дух и сбежал из детского дома. Бродяжничество привело его 21 июля 1897 года в Париж. В столь любимом иностранными туристами городе он впервые испытал на себе жестокость полицейских, там и тут преследовавших бездомных. Постоянные стычки с полицией еще сильнее укрепили его в необходимости бороться с несправедливостью. Благодаря поддержке синдикалистских бирж труда ему вскоре удалось войти в контакт с анархистским движением и переселиться в штаб-квартиру знаменитой газеты Себастьяна Фора «Le Libertaire», отстаивавшей синтетические взгляды на анархизм. Там он обучился ремеслу корректора и познакомился со всеми выдающимися фигурами синдикализма. Однако постепенно Альберт отдаляется от них, замечая, как ритуалы организованного пролетариата берутся властью на вооружение для достижения своих политических целей.

В 1902 году он с сотоварищем основывает образовательный кружок «Causeries Populaires» на улице Шевалье де ла Барр, 22, на Монмартре, сразу за храмом Сакре-Кер, где в 1871 году коммунары расправились с двумя генералами правительственной армии8. Это место было выбрано не случайно. Церковь, сознательно построенная, чтобы «искупить преступления Коммуны», увековечивала власть капитала и рабскую мораль. Просветительские беседы, которые Либертад вел с участниками кружка, должны были заронить зерно сомнений относительно воспеваемого буржуазией статус-кво. 

Лицемерие клерикалов было особенно очевидно беднякам. Так чтобы получить бесплатную похлебку в благотворительный день, нищих заставляли сначала прослушать исполненную благоговения перед политическим порядком проповедь. На одной из подобных встреч Либертад прервал речь пастора, чтобы разоблачить происходящий на глазах бездомных фарс. Совсем скоро неистовствующего мужчину забрала полиция и на два месяца заключила в тюрьму за «оскорбление общественной морали». Постепенно, благодаря множеству скандалов, запоминающемуся имиджу и искусному владению костылями во время драк Либертад — бородатый, высокий и мускулистый — стал парижской знаменитостью, интересовавшей не только радикалов, но и университетских интеллектуалов.

В апреле 1905 года под его редакцией выходит первый номер «L’Anarchie». В ней он публикует свои пламенные тексты, больше напоминающие стихи или эссе, в которых выступает против демократии, никчемного быта буржуазии, участия пролетариата в процессе общественного производства и даже смеется над смертью, объявляя «культ падали» препятствием на пути к прогрессу. Восхваляя жизнь, он следующим образом сформулирует кредо анархо-индивидуализма: «Живи! Смирение — это смерть. Бунт — это жизнь».

Собственная гибель Либертада покрыта мороком тайны. По сообщению детектива третьей бригады, следившего за редакцией «L’Anarchie», в сентябре 1908 года произошла драка внутри «Causeries Populaires» между Альбертом и его товарищем. Чтобы разнять поссорившихся друзей, одна из сестер Маэ ударила Либертада ногой в живот, после чего его тяжелобольным доставили в ближайшую больницу. Он скончался ранним утром 12 ноября. Город еще долго сплетничал, обсуждая детали его смерти. Говорили, что он умер от рук полиции на ступенях Монмартра или что его смерть наступила в результате заболевания сибирской язвой. Но, если верить Риретт Метржан, истинной причиной все–таки был удар в живот. Позднее тело Либертада было отдано медицинской школе для дальнейшего использования в научных исследованиях.

Эмиль Арман — псевдоним Эрнеста-Люсьена Джуна, сына участника Парижской коммуны, с самого детства втянутого в радикальную политическую деятельность. Долгое время остававшийся христианином Эмиль сначала попытался соединить религиозную доктрину с анархистскими аргументами в пользу безвластного общества. Такой синтез заметно сблизил его со сторонниками доктрины Льва Толстого. С 1901 года он начал выпускать журнала «Новая Эра», даже не подозревая, что в будущем станет корифеем анархистской периодической печати.

Виктор Серж, встретившийся с Арманом в редакции «L’Anarchie», описал его как «тщедушного идеолога с бородкой и в треснутом пенсне, бывшего офицера Армии Спасения, недавно освободившегося из заключения, напористого, изощренного диалектика, выступавшего исключительно от имени Себя Самого: “Я полагаю, но отнюдь не навязываю”. Он говорил невнятно, но в то же время из его бормотания становилась ясна дерзкая концепция защиты личности от общества, пагубная теория нелегальности, которая превращала идеализирующих “жизнь в товариществе” в специалистов по тайным противозаконным делам»9. Действительно, защита нелегальных действий приведет Армана к тому, что в 1908 году он будет осужден на 5 лет тюрьмы за фальшивомонетничество. Тюремный опыт заставит его навсегда порвать с иллегализмом.

Важнейшим событием, перевернувшим всю картину мира мыслителя, стала смерть супруги в 1906 году. Под впечатлением от этой трагедии Арман отказывается от христианской веры и старается как можно упорнее пропагандировать стремление к высоким радостям жизни. Он много пишет о проблемах сексуальности, слагает трактаты об экономической составляющей индивидуализма и выступает ярым противником войны и массовой мобилизации. Свой второй срок он получит в 1918 году за антимилитаристскую пропаганду и укрывательство дезертиров.

Вернувшись на волю в 1922 году, Арман до конца своих дней продолжит заниматься пропагандой анархистского индивидуализма, будет редактором нескольких газет и станет автором множества статей и книг, в которых будет отстаивать право на неприкосновенность личности перед государством. Во многом благодаря его усилиям произошло сближение теоретиков анархизма с интеллигенцией (учителями, печатниками, поэтами-символистами), что придало особый интеллектуальный вес их пропаганде. Сосредоточившись в 1920-е гг. на вопросах воспроизводства рабочей силы, они стремились предотвратить кошмар готовящейся войны, разоблачая то, как государство объективирует женское тело в качестве репродуктора, а мужское — в качестве солдата.

Спустя годы анархизм, интерпретированный Арманом, Либертадом и Ан Ринером как личная политика, особый образ жизни и стратегия самосовершенствования, получил мощный импульс для развития в контексте революционных событий 1960-х годов, потеснив скомпрометировавший себя советский коммунизм и одряхлевший классический синдикализм. Разработанное ими учение также оказало большое влияние на писателя-экзистенциалиста Альбера Камю, долгое время дружившего с Риретт Метржан и писавшего для газеты «Le Libertaire», возобновившей работу после окончания войны.

Современные французские анархо-индивидуалисты, вроде философа Мишеля Онфре, пытаются популяризировать и других, менее заметных авторов того поколения, например Жоржа Паланта (1862-1925) — одинокого мыслителя-пессимиста, вступившего в «борьбу за индивида» против детерминистской методологии социолога Эмиля Дюркгейма.