Человек после общества. Антология французского анархо-индивидуализма начала XX века - Коллектив авторов - Страница 14

Анархо-индивидуалист никогда не отвечает ни перед кем за свои поступки и действия, кроме как перед самим собой.

Анархо-индивидуалист рассматривает всякое объединение с кем-либо только как временное средство и наименьшее зло для удовлетворения своих потребностей. Таким образом, анархо-индивидуалист вступает в союз лишь в случае крайней необходимости и исключительно добровольно. Вступает анархо-индивидуалист в такие союзы лишь на короткий срок, всегда помня о том, что каждый может выйти из него, как только этот союз начнет негативно сказываться на ком-либо из участвующих в нем сторон.

Анархо-индивидуалист не предписывает какой-либо определённой сексуальной морали. Каждый сам волен определять то, как ему распоряжаться своей сексуальной, эмоциональной или интимной жизнью, и право это распространяется как на представителей одного пола, так и на представителей другого. Важно отметить, что в интимных отношениях между анархистами разных полов нет места ни насилию, ни принуждению. Анархо-индивидуалист считает, что экономическая независимость и возможность стать матерью по собственному желанию являются первоначальными условиями для освобождения женщины.

Анархо-индивидуалист хочет жить и уметь ценить жизнь во всех её проявлениях. Оставаясь господином своей воли, анархо-индивидуалист между тем рассматривает и свои знания, способности, чувства и многочисленные органы восприятия своего тела в качестве слуг своего «Я». Он не является трусом, но и не желает умалять самого себя. И анархо-индивидуалисту хорошо известно, что тот является рабом, кто позволяет своим страстям руководить собой или же позволяет своим влечениям подчинять себя. Анархо-индивидуалист всегда стремиться быть и оставаться «господином самому себе», чтобы двигаться навстречу приключениям, к которым его ведут независимые поиски и свободное познание. Анархо-индивидуалист охотно порекомендует кому-либо жить простой жизнью, отказаться от ложных, порабощающих и бесполезных потребностей, избегать большого скопления людей, разумно питаться и следить за гигиеной своего тела.

Анархо-индивидуалист всегда будет интересоваться дружескими для него сообществами с целью порвать связь с отвратительной для него социальной средой, чтобы в конечном счете избавиться от нее полностью. Сознательный отказ от военной службы или от уплаты налогов; свободные союзы, единичные или множественные, протестующие против общепринятой морали; незаконная деятельность как насильственный разрыв (с небольшими оговорками) экономических обязательств, навязанных силой; воздержание от любого вида действия, от любого вида труда, от любого вида должности, связанных с поддержанием или укреплением навязанного интеллектуального, морального или экономического порядка; свободный обмен жизненно важными продуктами с другими анархо-индивидуалистами, обладающими необходимыми средствами производства, без вовлечения капиталистических посредников и т.д. — всё это является теми видами социальной и экономической деятельности, которые по своей сути соответствуют анархическому индивидуализму.

Жорж Палант (1862-1925)

Анархизм и индивидуализм

Термины «анархизм» и «индивидуализм» зачастую используются взаимозаменяемо. Иногда значительно отличающиеся друг от друга мыслители наугад обозначаются то как «анархисты», то как «индивидуалисты». В связи с этим мы можем, хотя и довольно безосновательно, говорить об анархизме или индивидуализме Штирнера, об анархизме или индивидуализме Ницше, об анархизме или индивидуализме Барреса и так далее25, В иных случаях, однако, отождествление этих двух понятий и вовсе не представляется возможным. Мы, например, можем говорить об анархизме Прудона, марксистском анархизме или синдикалистском анархизме. Но мы в любом случае не смогли бы говорить о прудоновском, марксистском или синдикалистском индивидуализме. Или же, например, мы можем говорить о христианском или толстовском анархизме, но не о христианском или толстовском индивидуализме.

В других случаях эти два термина были слиты воедино, образовав тем самым понятие «анархического индивидуализма». Этим наименованием Виктор Баш обозначает социальную философию, отличную от анархизма в его узком понимании, выдающимися представителями которой, по его мнению, являются Гете, Байрон, Гумбольдт, Шлейермахер, Карлейль, Эмерсон, Кьеркегор, Ренан, Ибсен, Штирнер и Ницше26. Саму суть этой философии можно представить как культ сильных личностей и апофеоз гениальности. Тем не менее для нас кажется весьма спорным то, что понятие «индивидуалистического анархизма» может быть использовано для обозначения подобной философии, и это неспроста. Понятие «анархист» — в этимологическом смысле — можно с натяжкой применить к таким мыслителям, как Гете, Карлейль или же Ницше, в чьих философских воззрениях, наоборот, преобладают идеи иерархической организации и гармоничного расположения ценностей в определенной системе стратификации. С другой стороны, и эпитет «индивидуалистический» тоже нельзя справедливо применить ко всем вышеупомянутым мыслителям. Если, например, применение этого эпитета уместно относительно эгоистического, нигилистического и антиидеалистического философского бунта Штирнера, то применение его к гегельянской, оптимистической и идеалистической философии Карлейля, в которой идея явно подчиняет себе индивидуальность, уже довольно затруднительно.

Следовательно, существует определенная путаница в употреблении терминов «анархизм» и «индивидуализм», а также между системами идей и отношений, которые ими обозначаются. Поэтому я бы хотел попытаться уточнить в этом эссе понятие индивидуализма и определить его психологический и социологический аспект, проведя границы с анархизмом27.

Давайте же начнем с четкого различия между ними, заключающегося в том, что одно является социальной идеологией, а другое — простым интеллектуальным или чувственным миросозерцанием. Вот здесь, как мне кажется, и начинаются расхождения между анархизмом и индивидуализмом. Анархизм, каким бы образом его суть ни была сформулирована, является, в сущности, социальной идеологией — социально-политическим и экономическим учением, ставящим своей целью реализацию определенного идеала. Даже кажущееся явным отсутствие конкретного идеала социального строя в анархизме Бакунина оказывается, при более тщательном анализе, еще одной специфической формой такого идеала. В противоположность анархизму, индивидуализм является, скорее, определенным состоянием души, ощущением жизни или интеллектуальным и чувственным восприятием личности окружающей социальной среды.

Я осведомлен о том, что современная социологическая наука представляет определенный индивидуализм, который мы зовем «правовым индивидуализмом». Этот индивидуализм наделяет личностей определенной функциональной идентичностью, благодаря которой логически вытекает их равенство перед законом. В этом индивидуализме есть хорошо прописанные юридическая и политическая системы правил, но нет места простому миросозерцанию. Тем не менее эта доктрина не имеет ничего общего с индивидуализмом, кроме имени. На самом деле она акцентирует внимание исключительно на том, что есть между людьми общего, полностью игнорируя то, что есть между ними отличного, уникального и в целом того, что делает их индивидуальными. К тому же она рассматривает своеобразие людей в качестве источника беспорядка и зла. Следовательно, эта доктрина является, скорее, формой гуманизма или социализма, нежели подлинного индивидуализма.

Чем же тогда является индивидуализм? Будучи понятым в своих субъективных и психологических аспектах, которые я объясню позже, индивидуализм — это дух антисоциального бунта. Для личности этот бунт, проистекающий из повседневного существования в обществе, является ощущением собственной, до определенной степени мучительной угнетенности. В то же время этот бунт есть желание личности восстать против детерминизма окружающей среды с целью освободиться от него.