"Фантастика 2024-143". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 215

Не считая этих отличий, все бойцы равны между собой и подчиняются правилам Арены, которые Эллерс Насте сразу и озвучил. И кстати, одним из правил было — не устраивать свары и драки между соратниками. За такое карают жестокой поркой, а у свободных бойцов еще и вычитают деньги из жалованья. Кстати сказать — Сонгар был оштрафован на два золотых. Что не прибавило ему любви к Волчице.

Настя не раз ловила на себе его ненавидящий взгляд, и знала — случись ей встретиться с ним на арене, он точно попытается ее убить. Мужчины не забывают тех женщин, которые их унизили, да еще и прилюдно. Она нажила себе смертельного врага. Очень сильного смертельного врага. А когда Эллерс все это рассказал, он посмотрел на девушку тяжелым, будто чугунным взглядом, и сказал, четко выговаривая слова:

— Тебя спасает то, что ты на особом положении. Мне приказано проследить, чтобы тебя никто не тронул. Но вот что я тебе скажу, Волчица Наста…я не смогу уследить за всеми. И твоя комната, если ты заметила, не запирается изнутри. Так положено. Здесь нет засовов. Так что спи вполглаза, иначе можешь проснуться уже на том свете. А еще — позаботься о том, чтобы наладить отношения со своими товарищами. Да, они твои товарищи, и возможно — ты с ними встретишься на арене. И тогда, если будет выбор у твоего противника, он будет решать — то ли тебя убить, то ли тяжело ранить так, чтобы можно было воскресить. И если тебя твой противник ненавидит — ты знаешь, какой он сделает выбор. Я тебе по секрету скажу: у бойцов есть негласная договоренность — не убивать своего соперника наповал. Если только на то нет приказа высшего руководства. Да, бывают такие бои — насмерть, но это редкость. Так вот раз ты поставила себя одиночкой — на тебя это правило не распространяется. Тебя не любят. Ты высокомерная, ни с кем не общаешься, не заводишь дружбы. Чего тебя жалеть? Тем более что ты вызываешь зависть и ненависть у женщин — своей красотой, и у мужчин — своей неприступностью. Мой совет, заведи себе любовника, или любовницу. Пусть все видят, что ты такая же женщина, как и все наши женщины, и тебе не чужды людские желания. Это не поощряется среди бойцов, но и не запрещается. Мы смотрим сквозь пальцы на то, как бойцы ныряют в комнаты друг к другу.

— А почему не поощряется? — спросила Настя, опять же не надеясь на ответ. Но Эллерс глянул на нее прищуренными глазами, и мрачно ответил:

— Представь себе, что ты в кого-то здесь влюбилась. Такая любовь, что хоть завтра в Храм — оформить отношения. А тебя выставляют против любимого, и ты должна его калечить, а то и убить. Как тебе это? Потому, если мы замечаем, что отношения на самом деле серьезные — можем их и прекратить.

— Каким образом? — не выдержала Настя.

— Арена не одна. Есть Арены в других крупных городах Империи. Просто разделим пару, вот и все.

— Ты противоречишь сам себе — и заводи отношения, и заводить нельзя! — усмехнулась Настя — И дружи, и дружить нельзя! Так?

— Нет, не так — вздохнул Эллерс — Это жизнь. Тут случается всякое. Одно дело потрахаться для удовольствия и здоровья, и другое — когда все видят, что вы любите друг друга. Поверь мне, я знаю что говорю (вздохнул) Я видел тут всякое. Если голова есть — поймешь, а если нет — свою тебе не приставлю. И вот еще что…ты хорошо изображаешь безумную суку. Вот только меня этим не обманешь. Ты нормальнее всех нас, вместе взятых. Понимаю, зачем тебе это нужно, и не осуждаю. Просто…не считай всех дураками, а то можешь и пострадать.

— Не считаю — Настя скривила губы в презрительной гримасе — А любви вашей мне не нужно. Меня насильно, обманом забрали в рабство, и ни одна скотина мне не помогла. Я вам не верю! Вы все подлые твари. Мужчины, женщины — все! Даже дети. Когда я висела на столбе, умирая каждый день много, много дней подряд — дети кидали в меня камнями. Так что не надо мне про любовь, про дружбу — мне ваша дружба не нужна. Меня убьют здесь, на арене, я это знаю, но до тех пор я сделаю все, чтобы меня не убили. И чем больше вы меня ненавидите — тем больше у меня повода выжить!

— Ты зря думаешь, что с арены не выходят живыми — пожал плечами Эллерс — И у рабов есть шанс выйти отсюда…если доживут, конечно. Можно получить свободу за доблесть в бою. Можно просто потому, что ты стала стара для арены. Или потеряла здоровье и не можешь сражаться. Но ты права — чем лучше сражаешься, тем больше у тебя шансов дожить до освобождения. Старайся, тренируйся, и все у тебя получится.

Он помолчал, и снова заговорил после паузы:

— Первая партия заключенных будет готова примерно через две недели. Их сейчас усиленно кормят, чтобы выглядели не заморенными тощими кобылами, а настоящими женщинами. Перед выходом на арену их вымоют, постригут, приведут в порядок. Не забывай — у нас ведь зрелище, а не простое убийство. Этим женщинам и мужчинам пообещали, что если они тебя положат — вместо казни получат каторгу на пять лет. Каторга — это плохо, это тоже бывает смертельно. Но каторга — это не потрошение, и не посадка на кол. И даже не отсечение головы, которое применяется как великая милость. У нас много способов казнить, так что повешенье и отсечение головы — это самое доброе отношение к осужденным. Так что имей в виду — женщины и мужчины, которых приговорили к потрошению, или посадке на кол, будут драться с тобой отчаянно, насмерть, и никакой пощады тебе не будет. И среди них могут попадаться такие, что…в общем, учись как следует драться, чтобы тебе не оторвали голову. И думай о том, что твое милосердие для них как самая настоящая подлость. Потому что если ты их не убьешь на арене — никто их прощать не будет. Раненых, их унесут, слегка подлечат, чтобы могли прожить до самой казни, а потом выпотрошат — выдернув у еще живых кишки и заставив смотреть, как их наматывают на палку. Ты же чужестранка, да? Вижу, чужестранка. То-то у тебя так вытаращились глаза! У нас есть замечательные виды казни, наши аристократы очень любят посмотреть на эдакое представление. Даже детишек приводят — смотреть на кровь и кишки. Считается, что так они становятся сильнее духом.

Эллерс перевел дыхание, видно было, что он зол, но не на Настю, а на кого-то далекого, Насте неизвестного. Но само собой, ничего такого он пояснять не стал.

— Я тебе доходчиво все рассказал? — спросил Эллерс, и криво усмехнулся — Вижу, ты такого еще не слышала. Да, как тебе и сказал хозяин — я многое знаю об Арене. И такое, что хотелось бы забыть, да не могу. Арена — моя жизнь, и вне ее я себя не представляю. Но она и мое проклятие. Некогда молодым, сильным…глупым юнцом я пришел в Арену и выдержал конкурс на бойца. И вот — я здесь. Жалею ли, что сюда пришел? Наверное — да. Но тут уже ничего не поделаешь. Каждый выбирает свою судьбу сам.

— Вранье! Мою судьбу выбрали за меня! — оскалила зубы Настя.

— Так ли? — задумчиво протянул Эллерс — А ты покопайся в себе, вспомни, может сделала что-то такое…глупое, что повлияло на твою судьбу и привело к такому результату?

Настя хотела выдать в ответ длинную тираду о негодяях, которые ее обманули, но вдруг вспомнила ливень, грозу, елку, под которой она скрылась, и белый шарик, к которому прикоснулась пальцем. И ничего не сказала.

— То-то и оно! — усмехнулся мужчина — Ну что, отдыхай. Сейчас пришлю к тебе массажиста. Или лучше массажистку? Можешь использовать их как хочешь — без ограничений. Любишь, когда тебе пятки лижут? Нет? Ну тогда просто массаж. Ты сегодня хорошо потрудилась, надо размять мышцы. Так они будут быстрее отдыхать, и наращивать силу. На ночь придет лекарь, выпьешь снадобье. Чего морщишься? Горькое?

— Если бы — скривилась Настя — Оно дерьмом воняет!

— Ну…да! — вдруг весело улыбнулся Эллерс — В составе снадобья кал летучих мышей, живущих в пещерах Ольдарсса. Редких мышей, между прочим, так что цени.

— Фу-у… — простонала Настя — И зачем ты это сказал?! Меня теперь вырвет!

— Вырвет — нальют еще — снова улыбнулся Эллерс — Да не переживай, говно уже давно превратилось в черную субстанцию, пролежав в холодном темном месте несколько сотен лет. Эти твари едят насекомых, которые едят особые травы, обладающие магическими свойствами, так что кал мышек делается насыщенным магией. И сразу скажу — до сих пор так никто и не знает, какие именно травы жрут насекомые, и почему в желудке мышей их останки приобретают такие свойства. Но без этого кала снадобье не работает. И еще — стоит оно золотой за кружку. Так что тебе лучше им не блевать.