"Фантастика 2024-143". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 178

Ну а девушки, оказавшиеся в тех мирах тут же бы стали добычей первого попавшегося мужика, способного удержать весьма ценную добычу. Ибо что есть ценнее девицы, которая выгодно отличается от гнилозубых и вонючих представительниц его мира, половина их которых еще и больна дурными болезнями. Ее можно хорошо продать, или самому как следует с ней натешиться. И рассказы о том, что девушка может справиться с взрослым мужчиной — суть чушь и абсолютная ересь. Что доказывают постоянно проводимые межгендерные бои, в которых феминистки, уверенные в том, что они равны мужчинам по силе и скорости, регулярно огребают полными щами. Ибо любой более-менее крепкий мужчина сильнее и быстрее женщины, даже если она несколько лет занималась единоборствами. Хотя бы потому, что у женщины изначально в мозгу заложено торможение на полторы-две секунды. Мужчина при опасности или бежит, или дерется. Женщина — прячется в траву и пережидает опасность. А чтобы она не заорала и не побежала, ее мозг тут же впадает в ступор. Вот от чего и возникают многие страшные аварии с участием женщин-водителей. Они — то педали перепутают, то бросают руль и закрывают лицо руками. Ведь если не видишь чего-то, так его вроде бы как и нет.

Мама сильно ругалась на него за такие шовинистические высказывания, Настя тоже была с ним не согласна, и попыталась его разуверить. Мол, есть много женщин сильных и быстрых — хотя бы она, Настя! Помнишь, когда Вовка Смирнов ее облапил, она ему так врезала, что Вовка летел по воздуху метра два, а папу вызывали в школу на педсовет.

Кстати, для Вовки все кончилось очень хреново. Ибо харрасмент (или как это называется, когда девочке одноклассник пытается залезть в трусы) не поощряется нигде, и тем более в школе, среди несовершеннолетних, и кроме того — папино кунг-фу было круче, чем у родителей Вовки, чиновников из управы района. У папы есть такие связи, что мелкие чиновнички отдыхают и нервно курят в углу. Вовку с позором выперли из школы.

Папа конечно же помнил этот случай, но тут же сказал, что исключения только подтверждают правила, и что его дочь и не может быть другой — он бы такого не понял.

В общем — судьба девицы, попавшей в другой мир, одна: быть рабыней-наложницей, и только с помощью своего повелителя она может попытаться занять высокое место на социальной лестнице. Но для этого надо быть коварной, подлой, ядовитее сколопендры и быстрее кобры в атаке. Сейчас таких девушек наверное и нет. Потому — только инкубатор для детей господина, и…неизвестное будущее, скорее всего весьма печальное.

Кстати, еще, ее сходу могут признать ведьмой и сжечь, привязав к средству передвижения — метле. Почему именно к метле — папа не сказал. Просто хохотал, глядя на злые лица жены и дочери. Впрочем — книжки фэнтези он читать не перестал. Сказал, что ему нравится выискивать в них особо тупые моменты.

Этот день, один из последних дней августа, начался как всегда. Папа и мама уехали на работу — хоть занятия и не начались, но научную деятельность никто не отменял. Ленка сейчас в Аткарске, у бабушки и дедушки мамы (Настя туда терпеть не может ездить, поэтому отвертелось — скука там смертная!), так что Настя предоставлена самая себе. Сейчас она пробежит обычную дистанцию, вернется, примет душ, и…поедет в Москву. Они с Галькой Кувыка и Машкой Морозовой договорились встретиться, пообщаться, посидеть в кафе-мороженом, погулять и всякое такое. В общем — посплетничать и побездельничать перед началом учебного года. Девчонки тоже куда-то поступили, так что им не терпелось похвастаться своими успехами. Опять же — погулять по улицам города, уже остывшим после летней жары. Этот август выдался дождливым, грозы гремят — одна за другой. Вот и сейчас — на небе зависла такая здоровенная черная туча, что в душу внезапно залез холодок — вот сейчас ливанет, и будет Настя галопом бежать домой под проливным дождем — грязная до самых стрингов. Опять придется намывать свои дорогие кроссовки. В прошлый раз едва отмыла от грязюки. Чернозем здесь жирный, вязнешь, как в болоте.

Но…Настя только прибавила ходу. Она уже добегала до поворотной точки, так что если поддаст, возможно, успеет вернуться до начала ливня.

Увы…не успела. Первые капли ударили по плечам, когда Настя пробегала мимо здоровенной ели, стоявшей чуть поодаль от дороги, почти на обочине. Тут же прикинув варианты, на что у нее ушло гораздо меньше двух секунд, озвученных ехидным папкой, Настя поскакала к ели, чтобы переждать первые струи дождя под прикрытием широких еловых лап. Пока сидит, дождь и вообще может закончиться, что бывало, и не раз — десять, пятнадцать минут, и выглядывает солнце. В конце концов, сейчас ведь не октябрь, чтобы дождь лил беспрерывно и не кончался.

А разошелся он не на шутку. Лило, как из ведра! А под елкой сухо и чисто, пахнет нагретой хвоей и мокрой землей. Хорошо! Настя даже поежилась от удовольствия. И жить хорошо, и жизнь хороша!

И тут так бабахнуло, что у нее заложило уши! Молния ударила прямиком в елку, и Настя несколько секунд вообще ничего не слышала и не видела, ошеломленная разгулом природы. А когда открыла глаза, увидела перед собой светящийся шарик — маленький такой, всего с ноготь большого пальца, радужный, переливающийся разными цветами. Он пульсировал, с неравными интервалами, будто что-то передавал стародавней «морзянкой».

Шарик был такой красивый, такой безобидный…может потому Настя и решила его потрогать? А может потому, что ее голова сейчас наполовину отключилась, как заглючивший комп. Гадать можно много, и все догадки будут и правдой, и неправдой. Факт есть факт — Настя протянула руку и коснулась радужного шарика.

И мир погас.

Глава 2

Командир сепии, которая поддерживала порядок в этом районе города, был сегодня в очень плохом настроении. Если не сказать — отвратительном. Во-первых, его слегка мутило. Вчера он выпил вина, и похоже что трактирщик подсунул ему какую-то дрянь, недостойную такого уважаемого человека как Аскер. Придется его потом наказать, что будет на самом деле непросто. Как Аскер уже знал, трактирщика прикрывал районный судья — жена этого отравителя была двоюродной сестрой второй, любимой жены судьи. И кроме того, трактирщик время от времени заносил судье мзду — обычно по праздникам, и к дням рождения. Потому когда в свое время Аскер сунулся в трактир для того, чтобы обложить его данью — тут же получил от ворот поворот. А когда стал настаивать на своем праве получить с наглого торгаша, его вызвали к судье, и популярно разъяснили, что если он еще раз туда сунется — лишится не только носа, который прищемят дверями, но еще отростка, которым Аскер пытается соблазнить грязных базарных девок.

Обидно, да, но Аскер умел загонять обиду внутрь. Ничего…судья не вечен, и время работает на Аскера. Трактирщик еще пожалеет, что так с ним обошелся. Чего ему стоило время от времени давать сепияру совсем малую, необременительную кучку денег? При этом Аскер как-то забывал, что имеет в трактире бесплатный стол — тогда, когда он этого хочет. И шлюху, по выбору — из тех, что свободны. Человеку всегда мало, и хочется гораздо больше.

Увы, Аскер не был человеком без недостатков. И главным его недостатком было желание обогатиться сразу, одним хапом, не прилагая к тому особенно больших усилий. Например — выиграть в карты, или в кости, или на скачках. Даже на Арене, где под радостные вопли толпы умирали мужчины и женщины, проливая кровь во имя жадного до нее Бога Войны Алеса. И как всегда это бывает — к тому, кому в самом деле нужны деньги, они приходят с очень большим запозданием, а то и не приходят вовсе. Как к тому же Аскеру. Он проигрывал везде, где бы ни делал ставки. И чем больше проигрывал, тем больше ставок хотел сделать. Потому постоянно сидел без медяка в кошеле, и это притом, что в этот самый кошель полноводной рекой лились монеты со всей округи. Ведь на территории, где его сепия следила за порядком, находился городской рынок! Каждый из стражников, которые дозором обходили рынок, обязаны были сдавать своему командиру определенную сумму «за уважение». Иначе они просто вылетят со службы. Найти прегрешения рядового стражника — плевое дело. Особенно, когда ты вылез наверх из самых низов, и знаешь службу насквозь, до полной прозрачности.