Глянцевая женщина - Павленко Людмила Георгиевна - Страница 30

— Да что вы! — воскликнул Павел Прокофьевич. — Нам же аппаратуру надо забрать. Как мы при нем бы это сделали?

— А разве вы ему не собираетесь сказать о своем «жучке»?

— Собирался. Но потом передумал. Надо вначале прослушать, что там записалось.

— А кстати, где вы его раздобыли?

— В Москве. В магазине «Ваша безопасность». Там таких штук полным-полно.

— А зачем вы купили шпионскую аппаратуру?

— Елена Ивановна, я специализируюсь на изобретении подобных штучек. Так что мне просто необходимо следить за новыми наработками в этой области.

— Ну я и влипла… — пробормотала актриса недовольно.

— Напротив! Я вам просто свыше послан! Мои штучки — это же неоценимое подспорье в ваших расследованиях! Ну а теперь — вперед!

Они поспешили к калитке, но та оказалась заперта.

— Я один перелезу, здесь достаточно низко, заберу свою технику и вернусь, а вы меня тут ждите, — распорядился Павел Прокофьевич.

Он перелез через забор и, оглянувшись, обнаружил, что Елена Ивановна вслед за ним преодолевает преграду. Он помог ей и, усмехнувшись, проговорил:

— А вы в хорошей физической форме. Должно быть, зарядку делаете по утрам?

— Да что вы? Как вам могло такое в голову прийти? — возмутилась актриса. — Я веду неправильный образ жизни, мне о зарядке даже думать неприятно.

— А что же вы такого неправильного делаете?

— Курю, занимаюсь расследованием преступлений, играю роли, вхожу в образ преступника. — Елена Ивановна прервала перечень своих прегрешений и, перейдя на шепот, спросила: — А вдруг сторож появится?

— Они его, я полагаю, отпустили надолго. Они ведь не предполагали, что сюда приедет милиция.

— Зачем они здесь собирались? Не похоже, что просто выпить и поболтать.

— Это уж точно. Вот пленочку прослушаем — и все поймем.

Павел Прокофьевич подошел к столу и снял с внутренней стороны столешницы «прослушку».

— Какие крохотные штучки! — восхитилась Елена Ивановна. — И вы так ловко прилепили их. Я наблюдала в бинокль и ничего не заметила. Вы просто сели на стульчик, вытерли лицо платочком, что-то сказали — и все. Я подумала даже, что вам не удалось проделать эту операцию.

— Я попросил у Лепницкой водички, а когда доставал платок, тогда и совершил сей противозаконный акт. Ну а теперь, уважаемый частный детектив, нам пора убираться отсюда.

— Я пробегусь по территории.

— Что вы хотите здесь найти?

— Откуда же я знаю? Но моя интуиция подсказывает: на этой даче кое-что имеется!

Прежде всего Елена Ивановна обошла кругом дома, заглядывая в окна. Ее спутник не отставал ни на шаг. Прижав лица к стеклу, они с любопытством осматривали мебель внутри дома, а обнаружив за углом лестницу, ведущую прямо в мансарду, немедленно стали взбираться по ней.

— Это чердак! — карабкаясь вверх и оглядываясь на ходу, восхищенно сообщала пожилая актриса. — Я обожаю чердаки! Как они здорово придумали, устроив здесь такую замечательную витую лестницу не внутри дома, а снаружи! Смотрите — чистые ступеньки, они по ней почти не ходят. Будь эта дача моей, я бы жила на чердаке.

Как ни странно, деревянная некрашеная дверь в мансарду оказалась не заперта.

— Вот так штука! — заглядывая внутрь, пробормотала самозваная сыщица. — Это что же, они оставляют открытыми двери? Ведь сюда могут воры забраться!

— Или частные детективы, — добавил Чудин. — Ну что вы топчетесь тут на площадке? Я тоже хочу взглянуть, что там.

Они осторожно прокрались в огромное помещение. Здесь было достаточно светло от четырех окон — по одному в каждой стене. Окна были большие, овальные. Деревянные рамы были протравлены морилкой до темно-коричневого, почти черного цвета. Такими же были и балки над головой, и полы. Мебель в мансарде тоже была темной и, судя по всему, старинной, антикварной: несколько столиков в углах, бюро, комоды, огромная софа и множество полок на стенах. Было здесь также зеркало — почти от пола до потолка, в бронзовой раме и с бронзовыми же подсвечниками по сторонам. В простенке возвышался старинный, красного дерева, буфет с овальными мраморными медальонами на дверцах. Елена Ивановна немедленно принялась их открывать и шарить на полках.

— Вы ведете себя как воришка! — возмутился Павел Прокофьевич. — Что вы там ищете? Золото, деньги, драгоценности?

Елена Ивановна повернула к нему пылающее восторгом лицо:

— Я как будто во сне! Как мне хотелось с самого детства забраться в такой вот незнакомый дом со старинной мебелью и пошарить на полках такого буфета! Найти какую-нибудь вазочку из серебра, а в ней — серебряное же колечко и цепочку.

— Почему именно колечко и цепочку? — пожал плечами Чудин.

— Ах, я не знаю, неромантичный вы человек! Во сне мне снилось, что я летаю и нахожу все это в старом доме на чердаке. И вот сегодня этот сон сбывается!

— Да-а… Какой-то сыщик нынче вороватый пошел, — глядя на Елену Ивановну, глубокомысленно заявил Чудин.

— Что вы имеете в виду? — вскинулась актриса.

— Вы вот по полкам в чужом доме шарите, колечко в вазочке найти мечтаете, а следователь рюмку спер.

— Когда это?!

— Да пока за столом восседал. У них, у дамочек у этих, не только вино было в ассортименте, но и водочка. И следователь приглядел такую ма-аленькую рюмочку. В аккурат перед этим Прибыткова из нее хлопнула одним глотком, да и поставила, а следователь, не будь плох, слямзил рюмочку, да и в карман. Сначала бросил на нее свой носовой платок, а потом, прямо в этом платочке, в карман упрятал. Вот так-то…

— В этом деле фигурирует куча платков… — задумчиво проговорила Гринева. — И вы вот тоже свой шпионский арсенал с помощью платка установили, и на месте преступления платок надушенный валялся… Значит, рюмочку слямзил? И вы мне только теперь об этом говорите?

— А когда же я должен был это сказать?

— Да сразу же! А вы… прилипли к своему биноклю… Мне ничего не удалось увидеть. А между прочим, я в нашем дружном коллективе главная. Вы — только мой помощник.

— У вас характер просто отвратительный! Я с вами первый день общаюсь… Да, всего один день! А получил за несколько часов пребывания в ранге вашего помощника по полной программе.

— Вот поэтому я и не замужем! Поэтому и званий не имею. В нашем, как вы выразились, дружном коллективе только вы один весь из себя заслуженный. А я никто, ничто и звать никак.

— Правильно. Справедливо. Надо быть более терпимой…

— А вот перевоспитывать меня поздно. И потом… Мне нравится мое такое поведение.

— Да кто бы в этом сомневался!

— Та-ак… Стало быть, он подозревает Светлану Федоровну Прибыткову, если ему понадобились ее «пальчики»…

Говоря это, Елена Ивановна оперлась рукой о боковую стенку буфета и при этом нечаянно нажала какую-то пластину, чуть выступающую над поверхностью. Стенка плавно отъехала, и глазам самозваных сыщиков предстал тайник, в котором, упакованная в полиэтилен, лежала стопка видеокассет.

— Что будем делать? — опомнившись от изумления, спросила актриса.

— Убираться отсюда, как я и сказал, — сердито надулся Павел Прокофьевич. — Нажмите снова, что вы там нажимали, закройте дверцу и — шагом марш на выход.

— Но здесь ведь могут быть видеоматериалы, проливающие свет на преступление!

— Во-первых, с чего вы это взяли? Быть может, просто-напросто обыкновеннейшая грязь, как говорят сейчас, порнуха. Но даже если вы и правы, то мы тем более должны уйти и сообщить о находке следственным органам. Они изымут компромат по всей форме. А иначе юридической силы ваша находка иметь не будет. Да еще и за незаконное проникновение в жилище и кражу вас привлекут к ответственности. Надеюсь, это вам понятно?

Елена Ивановна грустно кивнула. Ей явно не хотелось покидать понравившийся чердак и тем более расставаться с находкой. Но делать нечего. Бросив последний взгляд на найденные «сокровища», она вновь нажала пластину, и тайник закрылся.

— Здорово! — восхитилась актриса. — Я бы так хотела купить этот дом у Лепницких! Вместе с буфетом, разумеется.