Академия Сердцеедов. Обман (СИ) - Верховцева Полина - Страница 16

Что значат эти списки? Если в них что-то важное, или просто бредовые мысли странной подруги?

Весь вечер я мялась, прежде чем признаться Кайле. Она выслушала меня молча, сосредоточенно кивала, в конце спросила:

— Ты дурная или как?

— Не могу ответить на этот вопрос, — я развела руками. Ответа у меня и правда не было. Вроде и дурная, а вроде и нет. — Знаю, что нельзя было без спроса влезать в чужую комнату и рыться в чужих вещах, но…

— Я не об этом, Ева! Тебе же строго настрого было сказано, что если что-то где-то почудится, или мысль какая-то возникнет, или…не знаю, что еще, ты в любом случае должна сказать об этом или преподавателям, или Стражам.

Я вздохнула и тяжело опустилась на край кровати:

— Ты права, но порой мне кажется, что я страдаю ерундой. И мне стыдно об этом говорить. Да к тому же со Стеллой мы дружим.

— Уже двое парней погибло. Я не думаю, что ректор будет тебя ругать за излишнюю мнительность. Они всю академию вверх дном перевернули и ничего не нашли. Вдруг именно твои догадки помогут в поисках? А Стелла…она действительно странная. Я иногда смотрю на нее и мороз по коже.

— Мне казалось, они всех адептов еще при поступлении проверили.

— А вдруг они что-то не то проверяли? Просмотрели что-то важное, а ты, наоборот, это почувствовала? Что тогда? — ее голубые глаза предельно серьезны.

— Тогда я себе этого не прощу.

— Вот именно! Поэтому иди.

— Сейчас что ли? — я метнула быстрый взгляд за окно. Там хлестал ледяной колючий дождь.

Кайла посмотрела на меня так выразительно, что я поднялась из-за стола, надела куртку и вышла из комнаты.

Что я в самом деле, как маленькая? Даже если ошиблась – ничего страшного. Ну посмеются надо мной, поругают, какая разница? Стелла наверняка обидится, но со временем поймет, что я это ради всеобщего блага сделала.

Внизу меня встретил хмурый Страж:

— Куда собралась?

— К ректору, — и не позволив себе снова засомневаться, добавила, — срочно надо!

— Ну идем, раз срочно, — он распахнул дверь и первым вышел на крыльцо, — ох ты ж…красота-то какая!

Ветер метался, как шальной, пытаясь закинуть ледяные брызги в лицо или за шиворот, и как не повернись – все равно сыро и холодно.

Я затянула капюшон так, что только нос наружу торчал, Страж поднял повыше ворот камзола, и мы пошли. Быстро так, чуть ли не бегом. Но к тому времени, как добрались до главного корпуса, у меня уже зуб на зуб не попадал. Я отбивала звонкую дробь, пыталась дышать на замерзшие руки и попутно шмыгала синим носом.

— Жива? — спросил мой сопровождающий.

— Д…ды…да, — простучала я.

Пока поднимались к кабинету ректора, я немного отогрелась, но все равно выглядела жалко. Наверное, поэтому Хор’рейн кивком отпустил Стража, и едва заметным движением темной брови обрушил на меня поток теплого воздуха.

Я охнула и отшатнулась, зато моментально высохла и согрелась.

— Ну, рассказывай, — облокотившись на стол, он так внимательно смотрел на меня, что я снова почувствовала себя дурочкой, — что привело тебя в столь поздний час?

Я выдохнула, собралась духом и протараторила:

— Вы просили, чтобы я обо всех странностях докладывала. Не знаю странное оно или нет, но мне показалось, что да. Поэтому я и решила придти.

— Ближе к делу.

— Мне дают покоя сердца, которые везде распихивает Стелла. А еще у нее есть блокнот, — я чуть замялась, чувствуя, как заалели щеки. — Я пробралась к ней в комнату и посмотрела, что в нем.

— И что же?

Чуть склонив голову на бок, ректор наблюдал за мной и казалось, что его взгляд пробивает насквозь.

— Там списки адептов. С пометками. Напротив тех двоих, что погибли – стоят сердечки. Не знаю, что это значит. Но еще у двух десятков человек есть такие же.

Все. Сказала.

Втянув голову в плечи, опустила взгляд. Сейчас он точно скажет, что я не в себе, раз дергаю ректора с такими глупостями.

Однако Хор’рейн отреагировал иначе. Он сначала думал минуту, неспешно постукивая пальцами по столу, потом поднялся и, сухо обронив:

— Идем, — направился к выходу.

Я посторонилась, пропуская его вперед, и увязалась следом, тоскливо думая о том, что предстоял обратный путь до женского корпуса. Только согрелась и вот опять.

Скорее бы уж нормальная зима началась с мягким снегом и сугробами!

Дождь на улице разошелся еще сильнее. Его капли как маленькие ледяные иглы кололи незащищенную кожу. Снова пришлось натягивать капюшон, а ректору хоть бы хны. Шел вперед широким размашистым шагом и даже внимания не обращал на то, что сыпалось с неба.

По пути нам попадались Стражи, патрулирующие территорию. Вот уж кому совсем невесело! Торчать на улице в такую непогоду и еще пытаться кого-то выслеживать.

Когда мы вошли в общежитие, комендантша тут же спрятала под стол любовный томик и бойко произнесла:

— Ректор Хор’рейн, какой сюрприз! — а у самой щеки аж малиновые стали.

— По делу, — он махнул рукой Стражу, охранявшему корпус, чтобы тот следовал за ним.

Мне очень хотелось спрятаться, чтобы не смотреть Стелле в глаза, но меня никто не отпускал, поэтому пришлось идти вместе с ними.

Кажется, ректор прекрасно знал, кто где живет. Он без труда нашел нужную комнату и требовательно постучал. Послышались шаги, потом звук отпираемой двери, и на пороге появилась Роуз. Увидев, кто пожаловал, она так перепугалась, что начала заикаться:

— Ой! Я…я…что…что случилось?

Хор’рейн прохладно улыбнулся:

— Небольшая проверка. Не возражаете?

— Нет-нет, что вы, — неуклюже путаясь в собственных ногах она отшатнулась в сторону, — проходите.

Ректор и Страж вошли внутрь, а я осталась в коридоре. Встала у окна, прикрыв рот ладонью, и не знала куда деваться. Стыдно. Особенно, когда из комнат начали выглядывать любопытные адептки и спрашивать, что случилось.

— Все в порядке, — кое-как отбивалась я.

Но когда спустя пару минут из комнаты появилась Стелла в сопровождении двух мужчин, мне и вовсе была готова провалиться сквозь землю. Подруга выглядела растерянной, а в руках у ректора краснел тот самый блокнот со списками.

Они ушли, а я отправилась к себе. На душе кошки скребли, словно я сделала что-то очень и очень плохое. Это же не так? Я просто проявила бдительность. Что в этом такого? Любой бы на моем месте поступил так же.

Весь вечер я пыталась себя в этом убедить, и даже вроде убедила, но, когда на следующее утро повстречала хмурую Стеллу, чуть сквозь землю от стыда не провалилась.

— Я думала, мы подруги, — сказала она и прошла мимо.

Я проводила ее взглядом, наблюдая, как рыжая копна волос возмущенно подпрыгивала в такт сердитым шагам, и совершенно несчастная пошла на занятия. Меня ждал Райдо, полигон и очередной забег под ледяным дождем.

Хоть в этом я была не одинока. Неровной вереницей адепты стягивались к главным воротам и пытались забиться под узкий навес вдоль стен.

— Когда это закончится? — громче всех бухтел Доминик, — в такую погоду надо выдавать пледы, горячий чай и интересную книгу, а не вот это вот все.

Он смешно ежился, пытался повыше поднять воротник и походил на большого, белобрысого кота, которого хозяева в самую непогоду выкинули за порог.

— Не ной.

— Я не ною, я справедливо возмущаюсь.

Что-то разумное в его словах было. Я бы тоже лучше под плед и с кружечкой чая, ну или по крайней мере в библиотеку к книгам, которые надо успеть прочитать до начала сессии, а не по грязи барахтаться.

— Что нахохлились, желторотики? — Райдо был отвратительно бодр и деятелен, — заходим внутрь и готовимся к старту.

— Внутри навеса нет, — проворчал Ник.

— Зато внутри есть прекрасная полоса препятствий и дополнительный круг для самых ноющих. Оливио понял, что я хочу этим сказать, или нужны дополнительные пояснения?

— Да понял я, понял, — угрюмо отозвался бедлобрысый.

Мы зашли внутрь полигона. Сегодня он выглядел особенно удручающе – черные лужи, прихваченные тонкой коркой льда, грязь, заиндевелые снаряды и развалины. Вдобавок Райдо расширил границы и теперь и без того внушительная площадка, напоминала перепаханное поле, простирающееся насколько хватало глаз.