Начало нас (ЛП) - Джеймс Лайла - Страница 49

Он касается моей обнаженной киски, не выходит за барьер моих трусиков. Тонкая ткань прилипла к моей плоти, как вторая кожа. Он дразнит мое отверстие, и мое тело сжимается. Его ласки намеренно медленны, когда он проводит по моим влажным складкам сквозь трусики. Он снова ищет мой клитор, и с моих губ срывается еще один стон.

Колтон углубляет поцелуй, и я отвечаю на него с такой же страстью.

Стук.

Стук.

Стук.

Откуда он знает, как так прикасаться ко мне? Так умело, словно он давно изучил мое тело: что мне нравится, что доставляет мне удовольствие, какая часть меня самая чувствительная. Он как будто отслеживает меня по памяти.

Вместо этого я хочу закрыть глаза и представить себе Грейсона. Но я не могу.

Я не могу, потому что это Колтон прикасается ко мне. И мне это нравится.

Я не могу представить себе Грейсона, потому что от прикосновения Колтона мое тело горит. Я раскачиваюсь рядом с ним, мои конечности двигаются сами по себе, гоняясь за его прикосновениями, как распутная шлюха; в погоне за разрядкой, которую я так отчаянно ждала.

Это кажется неправильным, потому что я ненавижу Колтона.

Это неправильно, потому что то, как он двигает пальцами, кружит вокруг моего затвердевшего бугорка, используя мое собственное пятно в качестве смазки, не должно вызывать такого приятного ощущения. Я виню в этом тот факт, что я так долго была лишена прикосновений — испытывая вожделение и жажду того, о чем читала только в книгах. Это всегда держит меня в напряжении, не отпуская. Как бы я ни старалась доставить себе удовольствие — собственными пальцами, игрушками и своим буйным воображением, ничего не получается. Ничто никогда не приближало меня так близко к оргазму, как прикосновение Колтона прямо сейчас.

Поэтому вот результат. О моей ненависти к нему и о моей отчаянной потребности в прикосновениях.

Я цепляюсь за плечи Колтона, оседлав волну удовольствия, когда он вытягивает ее из моего тела.

Его прикосновение сделано из афродизиака, это мое единственное объяснение.

Его бедра прижимаются к моим, и Колтон стонет в поцелуе. Дикий звук подталкивает меня к тому краю, где я уже много лет зависаю возле своего освобождения.

Все мое тело дрожит от силы экстаза, пронизывающей меня, проливающейся от его прикосновения на мои кости. Мои бедра подступают под его опытные пальцы, и наши рты ведут битву похоти и власти. Я отрываюсь от его жестокого поцелуя и зарываюсь лицом в его шею. Его богатый мускусный аромат подавляет мои чувства. Волны удовольствия пронизывают меня, и моя кульминация поражает меня так сильно, что я чувствую, как раскачиваюсь, пока мир вращается как сумасшедший.

Стук.

В тот момент, когда я спускаюсь с кайфа, от восторга и блаженства, которые пришли с моим оргазмом, я сжимаюсь в руке Колтона.

Мое сердце застревает в горле.

Адреналин и шок захлестывают меня отчаянными волнами.

Неужели я только что... испытала свой первый оргазм... в объятиях Колтона Беннета?

Мои легкие проваливаются под хрупким барьером грудной клетки.

Долгое время я думала, что внутри меня что-то сломалось, что с моим телом что-то не так. Я думала, что со мной что-то не так.

Каждый дюйм моей плоти покалывает от сильного осознания. Дыхание Колтона. Его сердцебиение. Его пальцы между моих бедер. Другая его рука все еще обхватывала меня за шею, прижимая к себе.

Стук.

Мое тело все еще дрожит, но уже по совершенно другой причине. Адреналин моего оргазма сопровождается слезами. Их невозможно остановить, и у меня болит грудь.

Я икаю, всхлипывая, но в тот момент, когда Колтон нежно обнимает меня, дамба прорывается. Почему, почему?

Почему он?

Почему Колтон Беннетт? Почему он должен был заставить меня чувствовать себя хорошо? Почему именно его прикосновение подтолкнуло меня к краю?

Я не сломлена…

Я не…

Я не знаю, почему я плачу, и не знаю, почему я не могу сдержать слезы. Никто из нас не говорит ни слова, пока мои крики не переходят в всхлипывание. Пока я не истощена и мое тело не обмякло в его объятиях.

Как только мои слезы высохнут, когда рассеется туман и исчезнет дымка моего удовольствия — я, наконец, снова смогу здраво мыслить. Я могу думать за пределами прикосновений Колтона и своей глупости.

Он мог бы нежно обнять меня на минуту.

И на какой-то краткий миг я могла бы почувствовать себя в достаточной безопасности в его объятиях, чтобы позволить себе почувствовать удовольствие. Но я никогда не забуду насмешливую ухмылку на его лице, когда он назвал мое падение своим развлечением. Она мелькает за моими закрытыми глазами, эта жестокая ухмылка — его лицо в тот день и его бессердечные слова, которые высмеивали меня и мою боль.

Колтон Беннетт никогда не станет безопасным вариантом для моего сердца.

ГЛАВА 20

Колтон - 17 лет

Я не ожидал слез.

Никогда еще девушка не плакала у меня на руках, особенно после того, как она испытала оргазм. Поэтому это было шокирующе. Это настолько шокирует, что я не знаю, что еще делать, кроме как обнять ее и позволить ей плакать надо мной, ее слезы пропитывают мою новую дорогую рубашку.

Я никогда раньше не держал девушку на руках так.

На самом деле, если не считать Сиенны… Райли — первая девушка, к которой я прикасался так интимно.

И это также охотно.

Мысль о прикосновениях к женщинам всегда оставляла у меня горечь во рту. Конечно, мне постоянно сосут мой член. Но я их не трогаю. Я никогда этого не хотел, до сих пор.

Момент между мной и Райли был кратким, но сильным. Насыщен похотью и чем-то большим. Возможно, между нами тоска. За то, что я не могу объяснить или выразить словами. Возможно, я искал девушку, которая не использовала бы меня ради славы или чтобы быть игрушкой для своего мальчика.

И, возможно, она искала что-то за пределами своего обычного фасада. Спокойная и уравновешенная Райли Джонсон распалась в моих объятиях, и я едва коснулся ее киски.

Между нами была лихорадочная потребность, желание, которое теперь исполнилось.

Райли прижимается ко мне к груди, и когда я расслабляю руки, она практически в спешке отскакивает от меня. Я хмурюсь, когда она неуверенно поднимается на ноги. Она жует свои красные, опухшие губы. Губы, которые я только что попробовал… сожрал. А Райли?

У нее вкус клементинов и греха. Боль и горе.

— Тебе не следовало этого делать, — шепчет она, задыхаясь от собственных слов. — Мы не должны были этого делать.

Ах, вот и сожаление.

Несколько минут назад она капала мне на пальцы, а теперь понимает, что только что позволила врагу прикоснуться к своей жадной киске.

Я закатываю глаза и тоже поднимаюсь на ноги. Мой член все еще твердый, болезненно упирается в молнию джинсов. Она получила освобождение. Я не получил свое. Кажется, Маленький цветок в долгу передо мной.

— Итак, теперь ты сожалеешь об этом? — Я лениво тяну.

Она отчаянно трясет головой и сглатывает. У нее перехватывает дыхание, а грудь быстро вздымается. По сравнению с тем, как она была раньше в моих объятиях, спокойно и тяжело дыша от оргазма — прямо сейчас ее грудь трясется от беспокойства.

Что, черт возьми, с ней не так? Это был просто чертов оргазм, ничего страшного.

Райли обвиняюще тычет пальцем мне в грудь. 

— Тебе нужно держаться от меня подальше.

Моя рука вытягивается наружу, я хватаю ее за запястье и притягиваю к себе. 

— Это ты натерла свою киску моими пальцами и использовала меня для ее освобождения. Почему ты вдруг стала скромной?

— Отпусти меня, Колтон. — Райли смотрит на меня стеклянными карими глазами. В этих глазах паника и ужас. Она делает глубокий прерывистый вдох. — Тебе следовало держаться от меня подальше. Ты сказал, что наши пути больше никогда не пересекутся, но ты намеренно продолжаешь возвращаться в мою жизнь. Во-первых, этого никогда не должно было случиться. Хватит своих игр, Колтон. Пожалуйста.