Клятва ненависти (ЛП) - Джеймс Лайла - Страница 36

— А когда это будет? — ледяным тоном спросил он, скрестив руки на груди.

Черт возьми.

— Я знаю, что я должен делать, чего от меня ждут - и Джулиана, и я. Когда придет время, это случится. Ты узнаешь об этом первым, — проворчал я, и слова приобрели кислый вкус на моем языке, и я проглотил их, чувствуя, как они обжигают горло.

— Ребенок — это благословение, — сказал мой отец.

Я усмехнулся, но он свирепо посмотрел на меня, и я благоразумно заткнулся. Мой отец был практически на смертном одре, и у меня не было ни сил, ни мужества спорить с ним.

Он хотел увидеть своего внука перед смертью, и я бы предоставил ему это – не имело значения, как сильно мне было больно это делать. Ярость гноилась под моей кожей, питаясь моей плотью и проникая в мои кости, в самый мозг того, кто я есть.

— Это не работа, Киллиан, — сделал выговор мой отец, и я выгнул бровь в ответ. — Ребенок — это физический символ любви пары. Это нужно ценить, и беременность — это время, которое связывает будущих родителей. Это будут интимные девять месяцев. Тебе придется заботиться о ней.

Трахать Джулианну — это одно.

Забота о ней требовала от меня слишком многого.

Так или иначе, у нас с Джулианной была сделка.

— У нее много людей, готовых заботиться о ней и служить ей. Я ей не нужен.

Отец раздраженно издал горловой звук. 

— Нет. Ты должен заботиться о ней. Ты не нужен Джулианне, но она будет хотеть тебя. Между этим очень большая разница.

— Почему ты говоришь мне это? — Я выстрелил в ответ.

— Потому что мне нужно, чтобы ты понял, что твоя работа не заканчивается в тот момент, когда Джулианна забеременеет. Тогда начинается твоя настоящая работа в качестве ее мужа и отца.

— Джулианна и я заключили сделку…

— Меня не волнует твоя сделка с Джулианной. — Он ткнул меня пальцем в грудь. — Ты. Женат. У тебя есть обязанности. Ты хочешь быть президентом Соединенных Штатов? Что ж, угадай, что — сначала придумай, как сохранить свой брак, прежде чем пытаться сохранить вместе целую чертову страну. Я ни на секунду не сомневаюсь, что у тебя есть все качества, необходимые будущему лидеру, и ты способен быть кем-то большим, кем-то с большой властью — но прямо сейчас? Ты всего лишь раненый. Расставь свои приоритеты, Киллиан. Пока не поздно.

Мой отец топнул прочь, и я остался с опустошенной грудью, ноющим сердцем и его жестокими словами, эхом отдающимися в моих ушах.

Впрочем, он был прав — в каждом его слове звучала горькая правда.

Сжав кулаки по бокам, я зашагал прочь — дальше в тени темного коридора.

Женитьба на Джулианне была больше, чем договоренность между двумя семьями. Это был мой акт мести, но через семь месяцев после нашего брака я начал видеть другую версию своей жены. Я ожидал надменную наследницу. Я думал, что ее искупление было только игрой. Чтобы люди пожалели ее.

Но вместо этого я оказался со вспыльчивой женой; сломленная Джулианна, которая была глубоко в своем несчастье, ее раскаяние было уродливым и грязным. Она молча страдала, а я радостно наблюдал за ней.

Пока ее боль не стала моей собственной — я даже не осознавал этого.

Как? Я не знаю.

Она сводила меня с ума.

Она сбивала меня с толку.

Джулианна оказалась не той женщиной, которой я ее себе представлял.

И я был потерянным моряком во время шторма — мое сердце потерпело кораблекрушение, и я тонул.

Долгий миг спустя я оказался в восточном крыле, как будто я был всего лишь марионеткой, которую таскает за ниточки кукловод. Прямо здесь, черт возьми.

Меня не должно было быть здесь – не тогда, когда я был в таком состоянии, но я оказался на пороге ее спальни. Неохотно. Бессознательно. Словно меня позвало сюда что-то невидимое – неосязаемое. Я судорожно вздохнул, чувствуя, как мое сердце колотится в груди.

Какая чертовская ирония, что женщина, которая была причиной моего мертвого сердца, также стояла за моим невыразимым утешением.

Ее дверь была слегка приоткрыта, и когда мое внимание привлекли приглушенные голоса, я наклонился вперед, заглядывая внутрь.

Первое, что я увидел, была Джулианна, сидящая на кровати спиной ко мне.

С мужчиной, стоящим над ней. Человек, которого я не узнал.

Выражение его лица превратилось во что-то похожее на страдание. Что-то было в том, как он смотрел на нее, или в том, насколько комфортно Джулианна чувствовала себя в его присутствии. Они были похожи на старых друзей или даже больше - на кого-то важного друг для друга - это было написано на языке их тела. Как привычно они чувствовали себя в присутствии друг друга.

Моя рука сжалась на дверной ручке, когда он одарил ее горько-сладкой улыбкой.

— Ты знал? Что Грейс была беременна твоим ребенком? — прошептала Джулианна.

Он резко покачал головой. 

— Она не говорила мне, но я знал.

Мой мозг заикался на мгновение, пока меня не осенило. Что сказала Джулианна. О чем они шептались.

Мое тело напряглось, кровь похолодела.

Нет. Этого не может быть.

Я отшатнулся от двери, но их голоса по-прежнему преследовали меня, как бешеная буря, проносящаяся по воздуху и пронзающая меня с такой силой.

Грейс была беременна?

Моя грудь сжалась, и боль усилилась.

Блядь.

Проклятье.

Правда о моей любви была на вкус пеплом во рту. Я не мог дышать. Все это время я думал, что моя история любви — это какая-то трагическая история. Но моя любовь была какой угодно, только не чистой – она была запятнана.

Ни Джулианна, ни кровь, которую она пролила той ночью.

Ее запятнала сама Грейслин.

Моя гордость рассыпалась у моих ног. Моя любовь была ничем иным, как уродством. Моя история не была трагичной. Это была безрассудная первая любовь, и я был глубоко ранен собственной глупостью.

Каким же я был дураком.

ГЛАВА 16

Джулианна

У тебя во рту вкус сигары и печали,

Мне нравится, как звучит мое имя на твоих губах.

Но твоя улыбка померкнет к утру.

Ветрено, и я одинока,

Пожалуйста, вернись.

У тебя во рту вкус сигары и печали,

Мне нравится, как ты меня обнимаешь,

Даже когда я знаю, что это все уловка - кровоточащая стрела.

Ведь ты все еще представляешь ее, когда ложишься со мной в постель.

У тебя во рту вкус сигары и печали,

Мне нравится, как ты прикасаешься ко мне,

Так холодно, как мертвые крылья воробья,

И я начинаю жаждать твоего тепла.

У тебя во рту вкус сигары и печали,

Мне не нравится, что ты покинул меня без единого взгляда,

После того, как твоя нежная ласка была такой тщательной.

Пожалуйста, вернись.

- А

Я уселась на кровать, мое тело покалывало от потрепанных нервов. Я и представить себе не могла, что снова увижу Саймона, после… всего.

Он прошелся по комнате, бросив быстрый взгляд на мою соседнюю ванную комнату и библиотеку, а затем в окно. Саймон всегда был бдителен, и казалось, что он совсем не изменился. Я предположила, что старые привычки умирают с трудом.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я дрожащим голосом.

Саймон с зачесанными назад кудрявыми волосами и стеклянными зелеными глазами улыбнулся мне. 

— Я хотел посмотреть, как ты поживаешь.

Я обвела рукой комнату, безрадостный смех сорвался с моих губ. 

— Как видишь, у меня все хорошо. Я замужем и очень люблю своего мужа.

Его глаза сузились. 

— Какая же ты лгунья.

Мы оба смотрели друг на друга секунду, прежде чем я улыбнулась. 

— Как дела, Саймон?

— Выживаю, — невозмутимо ответил он. — А ты?

— Выживаю, — тихо повторила я.

Я смотрела, как он почти устало провел рукой по лицу.