Клятва ненависти (ЛП) - Джеймс Лайла - Страница 26

Дверь с грохотом распахнулась, и я вздрогнула, чуть не спрыгнув с кровати. Киллиан прокрался внутрь с безумной целью. Его длинные ноги быстро съели расстояние между дверью и моей кроватью, его лицо было замаскировано чистой, чистой яростью. Его глаза были черными как смоль, челюсть напряглась, мышца на левой щеке подергивалась под давлением.

— Джулианна. — Его ледяной голос эхом отдался в моих ушах, и я замерла на месте. — Ты заходила в мою комнату прошлой ночью?

Мои глаза расширились, а сердце упало в живот. Что-то шевельнулось внутри меня, невидимые тиски сжали сердце колючими лозами, и я хотела вырваться… но не могла.

Киллиан знал…

Прошлой ночью я хранила тайну — что-то импульсивное, что я сделала, но я не думала, что это вернется ко мне, преследуя меня своей уродливой правдой, или что мне придется столкнуться с этим так скоро.

Мое отсутствие ответа было для него достаточным ответом. Он подошел ко мне, от его присутствия пахло жестокой местью и безжалостной смертью. Проходя мимо кофейного столика, он схватился за нож, стоявший на подносе с фруктами.

Из моего горла вырвался сдавленный звук, и я уперлась спиной о стену. Я протянула руку, чтобы отогнать его, но Киллиан бросился вперед, втиснувшись в мое личное пространство и прижав меня к стене моей комнаты всем своим телом.

Теплый и твердый.

И мой защитник, и мой мучитель.

Я вздрогнула, когда он приставил кончик ножа к моему горлу, удерживая его там. Мягкая ласка, но такая чертовски смертельная. Его темные глаза были почти нечеловеческими от мании и сдержанной жестокости.

И впервые я по-настоящему боялась Киллиана. Он был способен на все, но единственная причина, по которой он так долго сохранял мне жизнь, заключалась в нашем брачном контракте.

Но теперь я пошла и пересекла границу, которая была установлена там, когда Киллиан оставил меня у алтаря.

Моя кожа покрылась мурашками, и я тяжело сглотнула. Нож скользнул по моей коже, и мое дыхание сбилось.

— Ты украла то, что тебе не принадлежало, Джулианна, — прошипел Киллиан, его горячее дыхание обвеяло мою вуаль. — Ты не должна была этого делать.

Даже несмотря на то, что меня поглотил страх, даже несмотря на чувство вины, пробегающее по моему телу, в глубине моего желудка кипел гнев. При тотальной несправедливости всего этого.

Мне хотелось закричать на него, чтобы он посмотрел мне в глаза, увидел настоящего себя.

Но Киллиан был настолько ослеплен своей болью и жаждой мести, что не мог видеть, что было прямо перед ним.

— Почему нет? — Я поймала себя на том, что говорю прежде, чем успела подумать дважды. — Я твоя жена, не так ли? Я приняла клятвы перед Богом и свидетелями. Ты мой муж … и ты неправ. Я не крала этот поцелуй. Ты дал его мне, и я взяла его, потому что он принадлежит мне по праву. Этот поцелуй принадлежал мне.

О, ледяное выражение его лица и бездушных глаз.

Его губы скривились в ухмылке. 

— Я один раз спас тебе жизнь, и ты вдруг думаешь, что можешь делать все, что хочешь, говорить, что хочешь. Не знаю, назвать ли тебя храброй или дурой.

Волна стыда пробежала по мне, впиваясь под кожу и наполняя вены кислотой, но я отогнала ее. Я оттолкнула все это — вину, стыд, разочарование, всю боль и отчаяние — и сказала то, что не могла взять назад.

Слова, которые превратили меня в злодейку и дали Киллиану еще одну причину ненавидеть меня еще больше.

Он был прав — я самоуничтожалась.

— И почему ты такой лицемер? — Я издала невеселый смешок, и кончик ножа сильнее вдавился в мою плоть, не настолько, чтобы сломать кожу, но достаточно, чтобы предупредить меня. — Разве ты не делал то же самое в лабиринте? Почему ты можешь целовать меня, когда тебе чертовски хочется, но я не могу сделать то же самое? Тогда я была твоей женой, а теперь я злодейка. Ты самый лицемерный человек, которого я когда-либо встречала в своей жизни.

Его грудь завибрировала со звуком, прокатившимся по голой коже моих рук. Он был похож на жнеца, пришедшего за моей душой и утащившего меня в глубины ада.

Киллиан провел ножом по моему горлу, прежде чем вонзить острое лезвие в мою плоть с мельчайшим уколом. 

— Это твоя яремная вена. Я легко мог бы перерезать тебе горло и покончить с этим, но ты не заслуживаешь такой легкой смерти. Я позабочусь о том, чтобы ты страдала больше, чем моя Грейслин.

Я отбила его руку, и нож упал на землю рядом с нашими ногами. Его ноздри раздулись, и я толкнула его в грудь, сжав кулаки, ударив по его груди. 

— Думаешь, я не знаю? — Я закричала.

Я снова толкнула его, достаточно сильно, чтобы он отступил на два шага.

 — Думаешь, мне не больно? Думаешь, мне не тяжело? Грейслин была моей сестрой до того, как стала твоей любовницей. Я знала ее намного дольше, чем она была в твоей жизни. Я любила ее гораздо дольше, чем ты, и я была там. Я была. Там. В этой чертовой машине.

Я тыкала пальцем в его грудь с каждым пунктирным словом. Меня не волновало, что я усугубила ситуацию. Меня больше не волновало, что Киллиан, вероятно, будет ненавидеть меня до конца своей жизни. Меня больше ничего не заботило.

Потому что я осознала, что, как бы я ни старалась все исправить, кровь, испачкавшая мои руки, никогда не позволит мне стать лучше, потому что мои грехи были слишком тяжелы, чтобы нести их.

— В течение нескольких часов я была заперта в этой машине с мертвым телом моей сестры, и мне казалось, что я горю изнутри. Я была жива, дышала, но умирала медленной, мучительной смертью. Посмотри на меня! — Я закричала, указывая на свое скрытое лицо. — Посмотри на меня. Эти шрамы напоминают мне каждый день. Я была там … плакала, чтобы она открыла глаза. Умоляя ее сказать слово. Умоляя ее дышать. Еще один вдох.

Боль в груди усилилась, но я еще не закончила.

Мой кулак врезался ему в грудь. 

— Ты не единственный, кто потерял кого-то той ночью. Я тоже потеряла ее. И я потеряла больше, чем ты когда-либо узнаешь.

Киллиан рванулся вперед, и я споткнулась о ноги, когда он снова впечатал меня в стену, его рука легла мне на затылок, а пальцы вцепились в мои волосы.

— Заткнись, — прорычал он. — Заткнись, сумасшедшая женщина.

Я сдавленно вздохнула, и мое зрение стало расплывчатым, но я сморгнула слезы. Не сегодня. Его голова опустилась, так что мы оказались на уровне глаз. Он был так близко; Я чувствовала его вкус на своем языке. Его горечь. Его ярость. Его собственное страдание.

— Покажи мне, кем ты был до того, как я разбила тебе сердце, — выдохнула я, и борьба наконец покинула мое тело. Я хотела увидеть человека за маской. Я хотела увидеть человека, которому причинили боль, а не человека, жаждущего мести.

Кулак Киллиана сжал мои волосы, его костяшки пальцев впились мне в кожу головы. Я даже не поморщилась. Это даже не больно. Больше ничего больно.

— Он мертв, — прорычал он таким резким голосом, что я задрожала.

Я одарила его горько-сладкой улыбкой. 

— Я в это не верю.

Его глаза потемнели, а губы дрогнули в жестокой улыбке. Он приблизил наши лица, его дыхание обвеяло мои губы сквозь вуаль. 

— Я монстр, которого ты создала, Джулианна.

Киллиан отпустил меня и сделал шаг назад.

— Если ты ищешь что-то от этого брака, Чудовище… то знай это, помни это, мы огонь и вода. История, пронизанная грехом и обидой. Мы не способны быть чем-то другим, кроме того, кто мы есть сейчас. Горит огонь; вода тонет. И это именно то, что мы есть – катастрофа.

Мои колени ослабли.

Глаза Киллиана пробежали по моему скрытому пеленой лицу. На одну секунду.

Мое дыхание застряло в горле.

Он развернулся и ушел.

Я зажала рот рукой, и мои ноги подкосились. Я опустилась на пол и издала беззвучный крик в кулак.

Наша история была сделана из сломанных костей, построена на расщепленном позвоночнике; страницы, запятнанные кровью, и слова, проклятые опустошением.

Мы были измотаны в боях.

И возможно… если бы мы встретились в другой жизни, наша история была бы другой. Меньше горя и больше нежности.