Паладин развивает территорию! Том IV (СИ) - "Greever" - Страница 38

Рагнар почти не говорил и в этот раз промолчал, потому что решение отца являлось для него окончательным.

Виктор поднялся и протянул сыну руку, после чего тот последовал за отцом к Прааму, стоявшему в ожидании решения герцога.

Лорд внимательно посмотрел на подчинённого.

На квадратном решительном лице мужчины был шрам, проходивший по всей правой стороне, от уха до подбородка, а в карих глазах читалась решимость умереть прямо здесь и сейчас.

Герцог кивнул ему, давая понять, что тот подходит для Рагнара, а затем, обернувшись к Алганису, обратился уже к нему.

— Пусть явятся завтра во дворец, они приняты, — сообщил он и в сопровождении своих оруженосцев, забрав детей, направился к ожидавшему экипажу.

Уже в карете, когда все три мальчика сели напротив отца, Виктор заговорил с ними, стараясь объяснить, чего ждёт от них.

Рагнару было бессмысленно что-либо говорить, потому что лорд ждал от него лишь силы и не надеялся ни на что большее, поэтому первым обратился к Бьёрну.

Приёмный сын был достоин своего родного отца. Даже сейчас он демонстрировал высокий интеллект и храбрость, сравнимую с храбростью Рагнара.

Он не боялся волчонка и часто с ним дрался, хотя и проигрывал всегда.

Голубоглазый и с золотыми волосами, как у Сильвии, Бьёрн старался держаться рядом с матерью, которая действительно заботилась о нём, как о родном, и никогда не выделяла его среди прочих детей.

С таким бережным отношением, а также суровым воспитанием самого Виктора, который всех сыновей держал в ежовых рукавицах, лорд не сомневался, что у него получится сделать из этого мальчика достойного члена семьи.

— Бьёрн, ты не должен быть как Рагнар. Будь умнее и сдержаннее. Не можешь взять силой? Найди другой способ. Ты должен быть опорой для своих братьев и сестёр, понял? — обратился Виктор к нему, напоминая об их постоянных драках с Рагнаром.

Мальчик понимающе кивнул, хотя казалось, в его возрасте он не должен был понять, чего от него ждут, но Виктор видел умные глаза ребёнка и не сомневался, что сейчас самое время заложить в него нужное воспитание, чтобы в будущем никто не смог обратить его против своей новой семьи.

Потрепав сына по голове, лорд перевёл взгляд на Ронана, который всё больше становился похожим на Линею.

Правда, в отличие от этой девушки, он был очень стеснительным и предпочитал больше слушать рассказы из книг, и Виктор уже понимал, что этот ребёнок вряд ли окажется на поле боя, а если и окажется, то в его руках, скорее всего, будет перо и бумага.

Как и его мать, мальчик рос романтиком, ведь Линея изначально собиралась отправиться на поиски приключений, поэтому неудивительно, что Ронан предпочитал сказки про путешествия и рыцарей.

Глядя на него, Виктор мягко улыбнулся.

— Ронан, помогай своим братьям и позаботься, чтобы они не дрались, хорошо? — обратился он к своему сыну.

Мальчик радостно захлопал в ладоши, так как был очень счастлив услышать такое, потому что это было тем, что ему по силам.

Каждый раз, когда Рагнар дрался с Бьёрном, именно он останавливал их драки, находя разные поводы, а два брата всегда бережно относились к нему, так как его было легко задеть, и Ронан часто плакал, если его обижали.

Даже матери других детей знали, что сын Линеи очень раним, из-за чего на самом деле больше всего переживала Сильвия, так как это был не тот характер, который может позволить аристократу выжить в этом мире, просто девушка не знала, что её супруг строит новый мир, в котором выжить сможет человек с любым характером, а его дети в этом мире будут жить лучше многих.

Глава 322

Мать и дитя — одна сатана

В трёхэтажном здании мэрии. На самом последнем этаже, откуда открывался замечательный вид на Площадь Законов, в своём кабинете находился губернатор Леситор Крейн.

Пожилой мужчина сидел в зелёном кожаном кресле с высокой спинкой напротив окна от пола до потолка, одетый в свой любимый тёмно-синий костюм-тройку и чёрные лакированные туфли.

С чашкой эльфийского чая в одной руке и блюдцем в другой, он уже почти час выслушивал человека, сидевшего в соседнем кресле.

Молодой человек с чёрными зачёсанными назад волосами и чёрными, как бездна, глазами выглядел очень величественно. Его утончённое лицо выдавало в нём мага с хорошим развитием, а дорогая одежда говорила о состоятельности гостя.

Гость говорил бесцеремонно и порой даже переходил на угрозы, желая получить ответы от Леситора.

Однако губернатор старался игнорировать всё несущественное, потому что молодой человек, одетый в красивый яркий мундир с золотыми вставками и двуручным мечом, лежащим у него на коленях, являлся графом, так что, следуя этикету, губернатору приходилось просто молча выслушивать его.

Если бы кто-то мог увидеть этих двоих вместе, они бы заметили одну странность. Стоит исключить их разницу в возрасте, морщинистое лицо и седые волосы старика, как любой заметит их сходство.

На самом деле невежественным гостем, угрожавшим и оскорблявшим Леситора, являлся его сын, граф Пелос Крейн, который, прибыв в вотчину Балтес на собрание всех рас, узнал о том, что здесь живёт изгнанный граф.

Пелос был зол и злился тем сильнее, чем дольше его отец сохранял спокойствие.

Наконец, усмехнувшись своей ядовитой улыбкой, он вновь заговорил.

— Отец, я не желаю вам зла, но если вы не отдадите книгу и ключ, я добьюсь вашего возвращения в империю, и тогда вас ничто не спасёт! — заявил он.

Леситор, повернув голову к сыну, разочарованно посмотрел на него, так как надеялся, что за время нахождения во главе графства его сын изменился, но всё говорило об обратном.

Слегка замотав головой, старик вновь посмотрел в окно и обратился к сыну.

— Книга является наследием нашей семьи, которое, как и ключ от хранилища, я могу передать только после своей смерти. То, что ты стал графом, не даёт тебе никакого права на эти вещи, и, по правде говоря, — в этот момент он посмотрел на горящего от гнева графа, после чего добавил, — я позабочусь о том, чтобы даже после моей смерти ты не получил их.

Пелос вскочил с кресла и, резко вытащив меч, направил его на Леситора.

Однако сделать ничего не успел, потому что двери в кабинет с грохотом выбило, а вместе с ними в помещение влетели два рыцаря, охранявших вход.

Следом с извиняющимся лицом в кабинет заглянул Виктор, который делал вид, что это получилось случайно.

Пелос, обернувшийся на шум, заметил платиновую эмблему дракона, кусающего себя за хвост, на груди лорда и тут же поклонился ему.

— Ваша светлость — обратился граф.

Виктор, одетый в чёрный мундир с серебряными вставками на пиджаке, осматривая красивый кабинет и игнорируя приветствие Пелоса, перешагнул валяющегося на полу рыцаря, а следом вошли Алиман, Киран и Артур, которые подобрали стражников и потащили наружу, оставляя своего господина одного с гостем и губернатором.

Леситор поднялся со своего места и, поклонившись лорду, также поприветствовал его, но на этот раз Виктор, отреагировав, ответил старику.

Прохаживаясь вдоль книжных полок во всю стену, герцог провёл пальцем по одной из них и проверил пыль на перчатке, после чего подошёл к широкому массивному столу напротив входа и сел в кресло.

Только теперь он сделал вид, что заметил Пелос.

— Граф Пелос Крейн. Сын Леситора Крейна. Тридцать два года, не женат. Имеет странные пристрастия: изнасилования, пытки, жестокие убийства, а теперь ещё и угрозы губернатору моей вотчины.

Пелос весь красный от гнева с трудом сдерживался, когда герцог игнорировал его приветствия, однако, услышав такие обвинения, больше не собирался терпеть.

— Ваша светлость, не должен обвинять уважаемых людей в таких вещах, не имея доказательств. Я граф империи и проявляю к вам уважение только из-за вашего титула, — заявил он.

Кое в чём Пелос был прав. Титул герцога королевства можно было сравнить с графским в империи. Хотя даже так они имели различия, и окажись лорд в Лиденгарде, он должен был бы проявить уважение к графу, тогда как герцог империи и вовсе считал выше него.