Звезда погибели (СИ) - Ильинская Екатерина - Страница 14

— А у тебя нервный срыв? — в голосе Эддерли звучало беспокойство, и Нейна вдруг почувствовала, как растекается внутри тепло: никто никогда не волновался за неё, кроме мамы.

— А у неё нервный срыв, — развеяла сомнения мэтресса Бринэн. Больничная пижама легла на стул, а чашка с травяным напитком оказалась у девушки в руках. — Выпей. Это успокоительное.

Нейна принюхалась. Настой пах правильно: душица, боярышник, зверобой, мелисса, чабрец, немного пустырника. И что-то ещё. Конфликт трав успокаивала сложная магия. Она словно переплетала нужные свойства и приглушала побочные. Такая продаётся в кристаллах на развес по золотому за сотню грамм.

— А что там ещё? — спросила Нейна. — Какая-то трава. Она в империи не растёт, не понимаю... — она посмотрела в чашку, но настой был прозрачно-янтарного цвета и никакой подсказки не давал.

— Наверное, женьшень. Его привозят с Солнечного берега, — целительница с любопытством посмотрела на Нейну, но расспрашивать не стала, вернулась к срыву. — Длительный стресс измотал нервную систему, так что нужно основательное восстановление. Боюсь, без регулярной подпитки ты можешь не пройти процедуру контроля.

Нейна хлебнула настой. Сладкий вкус так не вязался с горечью, которая поднялась изнутри, что даже затошнило. Глоток, ещё, ещё, до дна. Конечно, это не могло ей помочь. Ей ничего не поможет. Слёзы брызнули из глаз, но в неверном свете магических шаров никто этого не заметил.

— Я сейчас поставлю восстанавливающие чары. Раз в неделю придётся ночевать здесь, для достижения устойчивого результата, — мэтресса говорила ласково и уверенно, но боль в душе Нейны не проходила. Страх перехватывал горло, не позволяя дышать.

Целительница достала из кармана артефакт и забормотала распаковывающее заклинание. Воздух словно сгустился, а потом овеял теплом, высушил слёзы, очистил мысли. Вернул что-то давно утраченное — спокойствие. Это была только иллюзия, временный эффект, но и такая слабая передышка воспринималась спасением.

— Переодевайся и ложись спать. Завтра утром наложу другие поддерживающие чары.

Нейна осталась одна. Словно в полусне, она разделась, натянула пижаму, путаясь в штанинах и рукавах, легла под одеяло.

— Что за потрясение? — спросил из-за ширмы Тейлор, о котором она успела забыть. Мысли текли медленно, словно подземные воды, но одно воспоминание ярко вспыхнуло перед внутренним взором, заставило стряхнуть оковы с разума.

— Тейлор! Ты же... — она запнулась, вспоминая подробности.

— Я? Я тебя не доводил, — растерялся Эддерли. Такого обвинения он явно не ожидал.

— Да не ты. То есть ты же тоже видел Джеймса Беннета. В столовой, помнишь? — Нейна замерла. Эддерли вчера предупреждал держаться подальше от воздушника.

— Ну, видел, — в голосе Тейлора прозвучала угроза. — Что он тебе сделал? — у него даже дыхание изменилось, стало тяжёлым и прерывистым.

— Ничего… А вот я его, получается, убила, — прошептала она, — всё-таки убила.

Голову прострелила боль от макушки до затылка, растеклась внутри. Звуки исчезли, скрытые грохотом сердца. Мир окончательно рухнул. Сухими пустыми глазами Нейна смотрела в потолок, но ничего не видела. Только лицо Джеймса, на котором удивление сменяется ужасом, а потом все исчезает в чёрном огне. И словно сама она сгорала в этом пламени.

Длилось это вечность или секунду, она не знала, но вдруг что-то прервало мучения, вытряхнуло обратно в лазарет с его тусклым светом и тихими звуками, которые в первый момент всё равно показались резкими и оглушающими.

— Эй, — кто-то тряс её за плечо, возвращая в реальность. И это помогло. Нейна заморгала, приходя в себя. — Не могла ты никого убить, слышишь. — Вместо Джеймса перед глазами было лицо Тейлора. Весьма обеспокоенного. — У всех адептов есть магические браслеты, фиксирующие состояние, — он подтянул наверх рукав, открывая едва заметную огненную татуировку. — Поверь, если бы ты кого-то убила, то была бы не в лазарете, а совсем в другом месте. И разговаривала не с мэтрессой Бринэн, а с представителями магического надзора.

Наложенные чары тут же включились в работу, ласково поглаживая растрёпанную нервную систему.

— Но... А как? Я видела, как он сгорел, — хотелось спросить, что же тогда произошло. Если Беннет давно умер, то почему его все видят? Если живой, то почему куратор сказал, что он мёртв? Но браслеты действительно были у всех. Свой Нейна сразу почувствовала, как только мысленно обратилась к нему, хотя тот ещё не был усилен выбранной стихией. — И магистр Дарент сказал, что Джеймс умер восемнадцать лет назад.

— Заклинание иллюзии, ненастоящее имя, отвод глаз... Способов обмануть много, — Эддерли взял Нейну за руку и ободряюще пожал. — Не знаю, что случилось, но я разберусь. Веришь? — и она поверила. Вот так сразу, без сомнений и оговорок, как будто всю жизнь его знала. Выдох облегчения вырвался сам собой. Тейлор был прав: у всех были браслеты, и никто не пропустил бы смерть адепта.

— Спасибо, — она и сама не понимала, за что благодарила: за подаренное спокойствие, за уверенность, что не сошла с ума или за обещание помочь. А может, за молчаливую поддержку, которой так не хватало.

За окном вспыхнули фонари: на полигонах обновлялся защитный купол. Свет резанул по глазам, и Тейлор загородился рукой. Глубокая чёрная тень упала на его лицо, черты заострились, а кожа в голубоватых бликах показалась кожей покойника. Только сейчас Нейна подумала, что ведь и Эддерли оказался тут не просто так.

— Что с тобой? — она кивнула ему и села, подложив под спину подушку. Свет за окном погас, и сумрак лазарета, казалось, стал ещё гуще. Эддерли нахмурился и словно закаменел. Он явно не собирался рассказывать о себе. Но лимит неудач за сегодняшний день Нейна, видимо, исчерпала до дна, так что правильные слова пришли в голову очень быстро. Она улыбнулась и продолжила: — Со мной всё понятно. Я тут за убийство сижу, а тебя за что?

Тейлор тихо рассмеялся и расслабился. От звука его смеха по спине пробежали сладкие мурашки. Эддерли сел поудобнее на кровати и заговорил:

— Драка и дебош. Повздорил со старыми знакомыми. Они решили, что смогут меня победить, — победить Тейлора у них, судя по всему, не получилось, но оставался вопрос, почему в лазарете оказался всё-таки он.

— И с чего они так решили? И почему здесь тогда ты? — в других обстоятельствах Нейна бы не стала задавать вопросы, но сейчас была уверена, что ей ответят.

— Браслет передал сигнал об истощении резерва, и куратор отправил в лазарет, — судя по кислому выражению лица Эддерли, идти он не хотел. Смешок вырвался сам собой: кураторам в академии доводилось тяжело — адепты только через нагоняй шли лечиться. Во всяком случае, Тейлор и она сама. — А резерв мне ограничили потому, что недостаточно квалифицированно отражал атаку порождений Бездны и заработал проклятую метку, — он поморщился, показывая, насколько это неприятно. Нейне показалось, что он хотел сказать что-то ещё, но сдержался.

— Разрывы в ауре? — вспомнились слова мэтрессы Бринэн, когда Нейна ещё не понимала, кого лечат за ширмой. Такие повреждения снижали способность работать с даром, и до их заживления ограничивали или совсем блокировали доступ к магии.

Тейлор молча оттянул воротник пижамной рубашки. На коже сияли и переливались золотым маленькие звёздочки. Это выглядело красиво — как дорогая магическая татуировка, рисунки которой иногда попадались на страницах маминых журналов. Но было что-то хищное в узорах, смертельно опасное, какой-то сбой в энергетическом поле, не позволяющий спутать работу мага и демоническую печать. На разрывы ауры это было не похоже, скорее на проклятие «Месть мглы», только не пепельно-серое и не мгновенного действия.

— Почему оно проявляется так? — прошептала Нейна и подалась вперёд. Кончиками пальцев дотронулась до золотых точек. Кожа Эддерли обожгла холодом. — И как ты вообще дрался? Использование магии при превышении уровня ограничения причиняет дикую боль.