Мы – инопланетяне - Тарарев Александр - Страница 2

Внешность Сомова соответствовала его внутреннему миру и профессии. На вид ему было около тридцати пяти лет, и, хотя его лицо еще хранило следы юности, в его глазах уже читалась усталость и мудрость долгих лет напряженной работы. Петр был среднего роста и телосложения, с аккуратно причесанными каштановыми волосами, что придавало его облику определенную респектабельность. Черты его лица были симметричными и классическими, что гармонично сочеталось с его спокойной уверенностью в манерах. Высокий лоб указывал на ум, привыкший к глубоким размышлениям, а прямой нос и губы средней полноты намекали на скрытую решимость и твердость характера.

Глаза Петра, насыщенного коричневого оттенка, были его самой выразительной чертой. В них горела ненасытная жажда знаний, которая побуждала его к бесконечным исследованиям и поискам. В этих глазах можно было увидеть весь его внутренний мир – мир исследователя, стремящегося понять и осмыслить историю, открыть новые горизонты в понимании прошлого.

Он был известен в академическом сообществе своим интеллектом и преданностью делу. Коллеги уважали его за профессионализм и усердие, с которым он работал над своими исследованиями. Петр был человеком, который не искал славы и признания, а работал ради чистого и искреннего стремления к познанию. Его жизнь проходила в уединении научных изысканий, где он находил истинный смысл своего существования. История была для него не просто предметом изучения, а живой материей, которая раскрывалась перед ним в архивах и старинных книгах.

Петр Сомов – это ученый, который находил радость и удовлетворение в тишине библиотек и музеев, в кропотливой работе с историческими документами. Он был человеком, чей мир вращался вокруг науки, а его жажда знаний и страсть к истории оставляли неизгладимый след в его профессиональной деятельности и личной жизни.

По мере того, как Петр углублялся в свои исследования, он все больше забывал об окружающем мире. Время, казалось, остановилось, пока он изучал древние тексты и скрупулезно анализировал археологические находки. Для него не было большей радости, чем стремление к истине, не было большего удовлетворения, чем разгадка тайн, которые долгое время ускользали от человеческого понимания. В глазах тех, кто его знал, он был больше, чем просто ученый – он был искателем истины.

Для него археология стала больше, чем просто профессия – это была сама суть его существования. Движимый стремлением раскрыть тайны прошлого, он отправлялся в бесчисленные экспедиции с ненасытной жаждой открытий. Тем не менее, несмотря на его пылкие усилия, капризная дама под названием слава оставалась недостижимой. Позже он пришел к пониманию того, что истинная награда археолога заключается не в погоне за славой, а в самом процессе работы. В экспедициях, раскопках и артефактах прошлого.

Работоспособность и целеустремленность Петра не остались незамеченными. Профессор Мария Сергеевна Свенцицкая, уважаемый декан факультета истории Древнего мира, стала его научным руководителем. Она, ветеран в этой области, обладала богатыми знаниями и опытом, а ее страсть к археологии не ослабла с течением времени. Она с удовольствием делилась этими знаниями с молодым ученым.

Солидный возраст Марии Сергеевны не мешал ей оставаться заметной фигурой в академическом мире, ее острый интеллект и безграничный энтузиазм вдохновляли поколения молодых ученых на свершения. Она не почивала на лаврах, а продолжала практическую работу, организуя археологические экспедиции в разные регионы страны и за рубеж. Частенько ездила сама в качестве руководителя экспедиции.

Сегодня Мария Сергеевна, как обычно, пришла в институт в девять утра, студенты сновали по коридорам между аудиториями, необычен был сам запах института – запах знаний, молодости и задора. Она всегда это замечала, входя в фойе. Так и в этот раз, войдя в свой кабинет, аккуратно повесила плащ в шкаф, решив выпить чашечку кофе перед трудным рабочим днем, но не повезло, неожиданно зазвонил телефон. Она бросила взгляд на часы и подумала: «Кто бы это мог быть? Рано еще. Руководство института приходит попозже».

Взяла трубку, раздались мелодичные гудки отбоя, видимо, абонент не дождался ответа. Правда через минуту телефон зазвонил вновь. Мария Сергеевна тут же взяла трубку.

– Доброе утро, Мария Сергеевна, – поприветствовал ее ректор института Боев Илья Юрьевич. Она удивилась такому раннему звонку, но вида не подала.

– Доброе утро, Илья Юрьевич, что-нибудь случилось? Слушаю вас.

– Прошу простить за ранний звонок, особо экстренного ничего нет, тем не менее есть неотложное дело. Мне только что звонили коллеги-историки, они проводят раскопки недалеко от города Учкудук, в пустыне Кызылкум, и во время работ наткнулись на древние артефакты, которые поставили их в тупик. Раскопки приостановили и просят помощи. Вот я и решил предложить вам организовать экспедицию и помочь нашим коллегам из Узбекистана.

По опыту Мария Сергеевна знала, что просьбы ректора не обсуждаются и, как правило, являются приказами, которые подлежат исполнению. Ректор, тот еще жук, и мог упаковывать такие приказы в яркую интеллигентную обертку, чтобы они не казались такими горькими.

– Очень неожиданно, Илья Юрьевич, место действительно интересное, и нам будет полезно поучаствовать в раскопках. У меня даже есть узкий специалист, который полностью поглощен этим направлением, – кандидат наук, старший научный сотрудник Сомов Петр Михайлович.

– Замечательно, вот и возьмите его в экспедицию.

– Непременно, у меня вот какое предложение: назначать его руководителем экспедиции. Он может и любит работать в поле (так называется работа археологов на месте раскопок), учитывая, что экспедиция стационарная и более всего наша миссия похожа на консультативную, его кандидатура оптимальна.

– Понимаю вас, профессор, – тон ректора не предвещал ничего хорошего, она не ошиблась, ректор продолжил. – Вы хотите отправить его одного? – Свенцицкая поняла, ректор начинает раздражаться, поэтому поспешила его успокоить.

– Ну что вы, Илья Юрьевич, ни в коем случае, здесь дело вот в чем: мне поручено возглавить делегацию на симпозиуме в Индии, который пройдет в Дели. Я к нему подготовилась и сформировала делегацию, отлет завтра, а заменить меня сложно, – Свенцицкая очень корректно брала самоотвод. Ректор понял, что упустил этот момент, можно было и вовсе не звонить Свенцицкой, обойтись без нее, теперь нужно довести дело до конца и не потерять лицо. Он сделал паузу, как бы раздумывая над предложением и информацией, после паузы заговорил.

– Действительно, мероприятие ответственное и требует определенный уровень представительности. Пожалуй, сделаем так, как вы предложили: отправим экспедицию под руководством, как вы сказали? Сомова?

– Именно так, Илья Юрьевич, замечательный специалист.

– Очень хорошо, пусть поработает с нашими коллегами из соседней страны, а вы присоединитесь и возглавите экспедицию по возвращении из Индии.

Мария Сергеевна поняла: ректор не хочет отступать от своих принципов в руководстве и ответила согласием, а что еще оставалось делать? Можно, конечно, устроить скандал, только зачем?

Оба даже предположить не могли, чем обернется эта экспедиция. Но в настоящем, благополучно уладив вопрос с ректором, Мария Сергеевна позвонила Сомову

Петр, погруженный в очередную историческую загадку, ответил не сразу, а только с третьего звонка. Вызов к декану его несколько озадачил, с чего бы вдруг он ей понадобился. С сожалением оторвавшись от экрана ноутбука, отправился на рандеву. Она приняла его сразу, главное – в неформальной, располагающей к беседе обстановке. В углу кабинета стоял журнальный столик и два кресла, на столике красовался китайский чайник с пиалами, по кабинету плавал аромат зеленого чая «сенча». Стали закрадываться сомнения о цели его приглашения, уж очень радужно обставлен его прием. А может, и не его? К такому он не привык, декан отличалась сухостью в своем общении с коллегами, бескомпромиссностью и деловитостью. Такой образ не вязался с радушной хозяйкой.