"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Климова Алиса "Луиза-Франсуаза" - Страница 376

— Я ему дом построю. А еще — завод — встряла Машка.

— Я слышала, что вы владеете приличным состоянием? — не очень уверенно поинтересовалась у нее Варвара Васильевна.

— Уже нет, я все промотала — беззаботно ответила та. — Саша дорогу вон строит, железную — там надо прилично потратиться. И три завода новых строить приходится. Но на дом брату хватит, доходы с нынешних заводов позволят, я думаю.

— А позвольте спросить, каковы ваши доходы? — поинтересовался Владимир Петрович. Вопрос вроде бы нескромный, но, насколько я был в курсе, в таких случаях закономерный и даже обязательный. Правда обычно интересуются доходами родителей, но Машка сама первая начала…

— Ну, — она задумалась, забавно прижимая оттопыренный большой палец к губам — точно не скажу. Примерно если, тысяч триста — триста двадцать.

— А у вас, позвольте спросить? — князь повернулся в мою сторону.

Наступило время задуматься уже мне.

— Отцу все же неприлично получать меньше дочери. И даже неприлично получать меньше всех дочерей, так что, думаю, миллиона полтора.

— Ты про рыбу забыл — встряла Машка, — с ней больше двух выйдет.

— Я не забыл — возразил я, но дочь вскочила, откуда-то достала бумажку и карандаш, перетащила стул поближе ко мне и начала шепотом, отмечая на бумажке все мои основные производства, доказывать мою неправоту.

— Мария Петровна, не стоит так волноваться, — попытался вмешаться Владимир Петрович. — Даже полтора миллиона в год будут доходом более чем внушительным…

Васька не удержалась и громко захохотала, а за ней за компанию принялись хихикать и младшие: госпожа Голопузова-Прекрасная умела смеяться очень заразительно. Екатерина с недоумением, а ее родители с плохо скрываемым возмущением глядели на эту хохочущую компанию.

— Извините — буквально сквозь слезы выдавила из себя жена, — это я над ними смеюсь, не над вашими словами. Они доходы за день считают, не за год… — Она все же задавила смех и продолжила уже более спокойным голосом:

— Еще раз извините. Просто им все время не хватает денег на свои проекты, и они каждую неделю спорят, кто кому и сколько должен… Боятся обездолить друг друга.

— Ну вот, — подвела свой итог Маша, — два с половиной миллиона в день всего, из них твоих почти два двести.

— Они тратят два с половиной миллиона в день? — шепотом спросил Ваську князь. — Но на что столько можно потратить?

— Да на всё. Заводы строят, дороги железные, города… Порт в Новороссийке, канал из Волги в Дон. Много всего…

— Города? Какие?

— Ну, Сталинград вы видели, это Саша выстроил. На том берегу Векшинск, там народу поменьше, тысяч сто всего — это Машин город. Сейчас Маша еще два строит… или три, не помню. А Саша… нет, даже не скажу, много…

— А зачем?

— Зачем что? Города строить? Им интересно.

— А Степан Петрович?

— Нет, Степан — парень серьезный. Ему и одного города хватит. И не сейчас, потом, когда институт закончит.

Похоже, Владимир Петрович предпочел думать, что его разыгрывают, но какие-то сомнения в душу его закрались.

Степка вернулся к ужину, сильно расстроенный: какое-то колье, которое он мельком видел в губернии, при внимательном рассмотрении оказалось слишком унылым. Я вспомнил Екатерину Владимировну из будущего, ее "секретную" просьбу — и успокоил "жениха". Хотя теперь слово "жених" можно в кавычки и не ставить: за ужином Урусовы дали согласие на брак. Днем Машка показала гостям город, сводила в Векшинск, провела по стеклопрокатному заводу… И Урусовы решили, что свадьба с братом девушки, обеспечивающей оконными стеклами всю Европу, большого ущерба родовой чести не нанесет. Правда, мы все же договорились, что свадьба состоится через год: мне удалось настоять на завершении невестой образования.

Зато и мы к свадьбе подготовимся. С Машей мы договоримся, украсим невесту лучше новогодней елки…

А затем я вспомнил, что там, в будущем, Катя была сиротой (или будет?): Владимиру Петровичу осталось года два всего. Что-то с сердцем… надо его уговорить обследоваться в Векшинской клинике, где после "начального заплыва" осталось насовсем чуть ли не полсотни великолепных врачей. Чтобы того, что было, здесь и сейчас не было — может, не поздно еще? Помирать в пятьдесят лет при мне ведь просто неприлично!

А ночью мне приснилась Камилла. Она как-то печально разглядывала бриллиантовое колье с той, прошлой, Машкиной свадьбы:

— Усыпать бриллиантами Катю — это ты можешь. А что с ними будет когда придут большевики? И что будет с Катей, со Степаном? С девочками? С тобой?

Я раскрыл рот, чтобы ответить — и не нашел слов. А Камилла продолжала:

— Любимый, ты знаешь, что будет, а они — нет. Ты идешь вперед с открытыми глазами, а они слепо следуют за тобой. И если ты пойдешь в пекло — ты его пройдешь, потому что будешь об этом знать заранее. А они — сгорят. Так нельзя. Но ты — ты все равно пойдешь. Так оставь их в тихом, спокойном месте, куда ты вернешься из своего пекла. И я буду там тебя ждать…

Я проснулся и сел на кровати — как-то рывком, как будто и не спал. Рядом тихо сопела Васька, судя по темноте за окном стояла глубокая ночь. Бывает… сны — они разные случаются. Но Камилла ведь права! Обдумывая эту мысль, снова уснул — и если мне что и снилось, не запомнил.

Утром у меня хватило соображения сначала поговорить с Варварой Васильевной, а потом мы уже в два свистка уломали и будущего тестя отдохнуть некоторое время на том берегу Волги…

Как превратить сон в реальность, я уже придумал. В общих чертах — ну а детали продумаем по ходу воплощения. Ведь пока можно было не спешить…

Я и не спешил, потратив лето на холодильники. И к ноябрю был готов сделать то, о чем просила любимая. Черт! А ведь я до сих пор люблю Камиллу. Ее, а не воспоминания о ней…

Глава 15

С некоторых пор — а, точнее, практически с момента занятия министерского кресла — Вячеслав Константинович почти каждый день делал Императору доклад о текущем положении в стране. С точки зрения творящихся в Империи безобразий и, соответственно, мер по пресечению оных. Безобразий, правда, становилось все меньше, но не настолько, чтобы доклады эти царю наскучили. Да и мер по пресечению требовалось как бы не больше, чем ранее: "полтавское дело" очень хорошо показало, что "безобразия" гораздо проще пресекать до того, как они начнутся — собственно, таким образом их и становится меньше, но и обнаружить лишь готовящееся преступление труднее, чем уже совершенное.

Правда, тут большую помощь оказал этот "австралиец", ставший за весьма непродолжительное время одним из богатейших промышленников России. Причем помощь он оказывал совершенно бескорыстно — но оно-то понятно, ему как раз меньше всех нужны всякие волнения и бунты, нарушающие работу фабрик и заводов. Смущала, правда, какая-то запредельная, и в то же время чуть ли не показушно-ограниченная информированность этого молодого человека: по той же "боевой группе" эсэров он предоставил не только полный список участников, но и имена их в подложных документах, используемых бандитами для поездок в Россию. А в то же время по поводу социал-демократов он сделал вид, что вообще не понимает о чем речь. И это при том, что его приемная дочь тратит огромные деньги как раз на контрагитацию именно против марксистов.

Впрочем, тут, скорее всего, господин Волков просто, как он сам когда-то выразился, защищает "свои охотничьи угодья": видимо считает, что госпожа Волкова — то есть теперь уже Новикова — с этими болтунами и сама справится, и не желает, чтобы кто-то со стороны помешал этой юной даме развлекаться по-своему. Пожалуй, сил у него хватит: через эту девушку и явно не без влияния самого Волкова популярность социалистов-марксистов в старой столице практически сошла на нет. Хотя, пожалуй, об этом — и, главное, о причинах сложившегося положения — царю докладывать необязательно…