"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Климова Алиса "Луиза-Франсуаза" - Страница 360

Не "Чайки" — их выпуск тоже сильно отставал от спроса, но удовлетворять этот растущий спрос не было никакой возможности. Потому что весь рост производства сосредоточился на простых "козликах", без "кожаного салона", без полированной панели приборов — простых армейских машинах, зато с "настоящими" моторами. Ведь именно их мне не хватало больше всего — ну не на руках же таскать пушки? Но несмотря на втрое более легкий мотор получился "козлик" у меня гораздо тяжелее "Чайки" — потому что кузов для него делался из пятимиллиметровой никелевой броневой стали, выдерживающей выстрел из винтовки в упор.

Эти машинки (вместе с "прицепами") поехали на Дальний Восток мелкими партиями ещё с прошлой осени, а в марте тысяча девятьсот третьего — как только в Ростове прошел ледоход — и поплыли, причем партиями более крупными. Для хранения этого богатства в Дальнем были выкуплены несколько участков, на которых согласившийся, наконец, с моим предложением Семенов поставил многочисленные (землебитные, на скорую руку выстроенные) "артиллерийские парки". Мои личные — ну не запрещает русский закон пушки в личной собственности иметь! И Алексеев не возражал: все же я его довольно неплохо понимал в "прошлом прошлом", и письмо, которое Юрьев вручил Евгению Ивановичу, последнего полностью успокоило.

А вот новенькие семидюймовые пушки (которые и были сделаны на новых чаевских "монструозных" станках Рейнсдорф умудрился продать Армии (причем — конкретно Алексееву в Порт-Артур). Он придумал, как в литой ствол запихивать сварной (!) лейнер, причем запихивать его через казенник, и пушка получилась дешевая — по семьдесят пять тысяч за штуку (то есть немногим дороже стоимости металла). А лейнер стоил вообще тысячу — и хотя его хватало от силы выстрелов на двадцать, его прямо в бою можно было заменить за пятнадцать минут. Владимир Андреевич даже успел продемонстрировать пушку Артуправлению и заручиться их поддержкой. Ну а Евгений Иванович Алексеев, которому на оборону не хватало ни денег, ни собственно артиллерии, две дюжины таких пушек и заказал… правда в кредит. Надеялся вскоре расплатиться: все же денег он пока получил треть из "выделенных" царем и все еще ждал, что и остальные денежки поступят…

Я-то знал, что Витте эти деньги давно украл — но армии пушки можно и подарить. Не разорюсь: когда Россия победит японцев, денежки вернутся ко мне сторицей.

Ну и главным даром от меня русской армии в Квантунской области стали две "стандартных" электростанции по шестьсот пятьдесят киловатт и две башни с прожекторами — такие же, какие стоят на стадионах постсоветской России. Башни были стальные, разборные, а прожектора — с дуговыми лампами по три киловатта. И сорок прожекторов, стоящих на башне где-нибудь на Тигрином полуострове, вполне прилично освещали ночью море чуть ли не до самого горизонта: с "фонариком" в сто двадцать киловатт можно было ночью за километр книжку читать — причем спрятавшись под одеялом. А заодно на Машкином стеклозаводе освоили выпуск боросиликатного стекла, из которого были изготовлены охлаждаемые водой линзы прожекторов.

Последним же "подарком" — в тысяча девятьсот третьем году последним — стали две "бронелетучки". У янки были закуплены шесть трехосных вагонных тележек (они такие использовали на металлургических заводах на ковшах для перевозки расплавленного чугуна), и на них были собраны — из полудюймовой (и опять американской) брони в три слоя двадцатиметровой длины корпуса с тремя "ступеньками", спереди и сзади. А на каждой ступеньке были поставлены вращающиеся башни — с теми же двухсполовинойдюймовыми пушками. В движения эти "летучки" приводились парой "ярославских" дизелей и вид у них получился "очень грозный".

Поначалу экипажи были моими, но Алексеев — по моей просьбе — составил уже армейские, из моряков, и была надежда, что к зиме своих людей у меня получится вернуть к мирной работе. Например, занять их на строительстве десантных корабликов…

Мне от всей этой войны был нужен только один "приз" — Итуруп. Точнее, не весь Итуруп, а тот маленький кусочек острова, на котором водится рений. Двадцать тонн рения любую войну окупят — и поэтому Ярвинен с Дальбергом во Владивостоке на новом судостроительном начали массово строить траулеры — хорошие, настоящие траулеры, чтобы рыбу ловить. Правда, на них предусматривалась установка (при необходимости) "автоматической пушки Дальберга", но, надеюсь, все же рыбой они будут большую часть времени заниматься. Чего там японцев-то на Курилах — полторы тысячи? А кроме Курил мне ничего от японцев не требуется — просто чтобы эти Курилы забрать, Россия будет обязана победить.

И победит — к чему я усиленно готовился.

Осенью тысяча девятьсот третьего в Царицын наконец приехали два "деда": Курапов и Женжурист. Николай Ильич с большим интересом ознакомился с моими волжскими причалами — после чего честно сказал, что "для моря такие сооружения непригодны в принципе" — и занялся составлением своих предложений по данному вопросу, хотя сама идея бетонных дебаркадеров ему в целом понравилась. А Николай Петрович вновь приступил к планированию строительства Волго-Донского канала — и, к моему удивлению, проект этот принципиально отличался от прошлого. Точнее, рассмотрев "мои" предложения по проекту, Женжурист их раскритиковал и объяснил (причем весьма аргументировано), почему "так делать нельзя":

— Ну вы сами смотрите, молодой человек, пусть вот этот шлюз суда вниз пропускает. Что при этом происходит?

— Вода выливается из шлюза и все суда в нем опускаются на уровень нижнего бьефа. И больше ничего…

— И вы себя называете инженером? Ведь вода не просто в реку спускается, а в нижний канал. Который этого шлюза втрое всего длиннее и вдвое шире. То есть внизу уровень воды поднимется на полтора аршина и если в это же время следующий шлюз пропускает суда вверх, и у него ворота уже открыты, то там суда просто кинет обратно в шлюз… даже и без судов — волна просто выбьет нижние ворота.

— Значит мы не будем открывать ворота на нижнем шлюзе в это время…

— И вот на этом участке в день будут пропускаться суда шесть раз — а можно пускать до тридцати раз! Надо делать вовсе не так, смотрите, я покажу…

Ну, допустим, в день и восемь караванов мы пропускали… однако полезно специалисту взглянуть на собственный проект непредвзято. Вот только как это осуществить без дьявольской установки Федорова?

Весной пришлось близко познакомиться и с железнодорожниками: на Дальний Восток ежесуточно ходили всего три поезда (один пассажирский и два товарных), поэтому я был просто вынужден стать "лучшим другом" всего руководства дороги — иначе ни за что не удалось бы к каждому поезду цеплять по четыре исключительно "моих" вагона. Один вагон товарный, с пушками — их в разобранном виде в вагон влезало целых двадцать штук (еще и место оставалось для снарядов). Второй — тоже товарный, с различным оборудованием для строящихся там заводов. И два — пассажирских, в которых перемещались всякие артиллеристы, судостроители, крестьяне и рыбаки с рабочими. Небыстро перемещались: товарный поезд шел до Дальнего вообще целый месяц, но хоть как-то полсотни специалистов ежедневно до цели добирались. Жалко только, что к такому специалисту "довеском" шли еще двое: в основном народ оказывался семейным…

Однако пушки — это не главное, они отправлялись одним вагоном в сутки. Главное — это все же оборудование. Дальний Восток — это же просто кладезь всякого полезного, в том числе и для грядущих большевиков: рыба для поесть, уголь для отопиться. Железо, вольфрам… вообще вся таблица моего знакомого Дмитрия Ивановича — и хорошо бы, чтобы богатство это было подготовлено для обеспечения народного счастья. Но у большей часть этого грядущего богатства был один недостаток: далековато все оно лежало. Ну, кроме разве что рыбы…