"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Климова Алиса "Луиза-Франсуаза" - Страница 340

За документами я отправился загодя, еще до переезда в новый дом, к уже ставшему моим если не другом, то уж хорошим приятелем Ферапонту Федоровичу Черкасову, благо первая (и оформленная как "головная") закусочная находилась на территории его части и формально я к нему обратиться право имел. Но именно к нему я зашел со своей просьбой потому, что Черкасов, в отличие от прочих городских приставов, был человеком, понимающим когда мелкое нарушение установленных порядков никакого вреда кроме пользы не принесет.

Когда я изложил ему свою просьбу, он чуть не подавился чаем, который как раз пил, и смог из себя выдавить только короткий вопрос:

— А зачем?

— Ну вы меня просто обижаете, Ферапонт Федорович! Я все же дворянин не из последних, а горничная у меня будет Васька Голопузова? Вы уж простите, но в свете меня просто засмеют! А так — даже наоборот, все уважать станут.

— А девица что про это думает?

— Ну а мне-то что за дело? Пусть думает, что хочет. Вдобавок через несколько лет замуж выйдет, ей все это жить не помешает.

Черкасов, отсмеявшись, вызвал писаря:

— Да уж, Александр Владимирович, умеешь ты людей повеселить! — И обращаясь к вошедшему писарю, добавил — Выпиши горничной господина Волкова паспорт, заграничный выпиши, только фамилию поменяй — и он протянул ему вместе с метрикой мое заявление на замену фамилии Василисе Голопузовой "по причине неблагозвучия". — И самому Александру Владимировичу — тоже паспорт выпиши, заграничный.

В конторке (когда Ферапонт Федорович уже не мог меня видеть), я протянул писарю (который тоже с трудом подавлял порыв заржать) четвертной билет:

— Я думаю, кроме господина Черкасова и тебя причины вашего смеха никто и никогда не узнает.

— Да я и сам уже не знаю, вашсиясь, чего это меня на смех-то разобрало — он, наконец, не сдержался и загоготал. — Просто видать фамилиё смешное показалось, но вижу что ошибся. Разные у людёв фамилии бывают, ну уж люди-то сами в том не виноваты.

Отсмеявшись, он все же паспорта выписал, причем почерком вполне себе каллиграфическим. И из полицейского участка вышел уже не абы кто, а подтвержденный загранпаспортом родовой дворянин Александр Владимирович Волков, у которого в горничных была сама Василиса Ивановна Прекрасная.

Ваське о столь радикальной смене ее фамилии я тогда не рассказал — зачем? Вдруг ей не понравится, и начнет она мне рубашки мятые подсовывать или, того хуже, обедать звать не вовремя… "Лесбиян" к моменту отплытия небось уже обратно из Аделаиды отчалил, так что плыть пришлось на обычном пароходе. Разница с предыдущим путешествием заключалась в том, что из Порт-Саида до Аделаиды рейс длился месяц, но на этот раз спешки никакой не было. Просто в прошлый раз удалось чуть-чуть получше познакомиться с австралийской высшей школой — да и с жизнью аделаидской, так что планы мои стали менее рискованные…

В сотне километров от Аделаиды, на острове Кенгуру, был крошечный городок под названием Кингскот — совсем крошечный, с населением меньше пятисот человек. Интересен городок был лишь тем, что когда-то он реально собирался стать столицей Южной Австралии вместо Аделаиды — вот только его "мнения" никто учитывать не стал. Тем не менее в городе был отдельный полицейский участок (деревянный сарай с одной кирпичной стеной) и целых два двухэтажных дома, в одном из которых находилась мэрия. В которой, как и положено, должен был работать на благо жителей Кингскота мэр. Вот к нему-то мы поначалу и отправились — наняв для этой цели паровой катер в Аделаиде.

Мэром работал некий Джарвис Кеттел, и работы у него было много. Но вовсе не потому, что вся тысяча жителей острова (размером с Царицынский уезд) денно и нощно одолевали его разными просьбами и поручениями, а потому, что он одновременно работал и шефом местной полиции (с одним рядовым полицейским), и начальником местной почты (он же — единственный ее служащий), и учителем в местной школе. На все эти должности обычно "ссылали" проштрафившихся "госслужащих" из Аделаиды — и пара лет "беспорочной службы" служила основанием для прощения. Причем, насколько я знал, этой практике было уже лет пятнадцать, а с мистером Кетеллом, который успел к тому времени "исправиться" и служил уже в Перте, я в прошлый раз уже успел немного познакомиться — чуть позже…

Наверное, паровые катера очень нечасто сюда заглядывали — мэр появился в своем офисе минут через десять после того, как я поинтересовался у какого-то рыбака насчет "часов приема населения". Но в ответ на мою просьбу я получил совершенно ожидаемый ответ:

— Мистер Волков, я весьма сожалею, но в восемьдесят девятом году в мэрии случился пожар, после которого архивы еще не восстановлены.

— Мне весьма прискорбно это слышать… бумага-то требуется срочно. А скажите, мистер Кеттел, возможно некоторая сумма поможет ускорить восстановление архива? Ну, хотя бы частично — я понимаю, что двадцати пяти фунтов на восстановление всех бумаг будет все же недостаточно, но мне все и не нужны.

— Можно попробовать опросить жителей городка, но для этого придется отрывать их от работы. И одному мне будет это сделать сложновато за короткое время, а помощникам нужно будет заплатить — хотя бы по шиллингу за каждый опрошенный дом. Это обойдется ещё фунтов в пять — задумчиво произнес мэр.

— Я бы даже по два шиллинга заплатил, если бы получилось всех опросить до завтрашнего утра — и в руки мэра перетекли семь пятифунтовых банкнот. — Впрочем, меня вы можете опросить и сами…

Через день уроженец острова Кенгуру Александр Волков договорился с деканом Аделаидского университета насчет защиты диссертации в области "технических наук". Вообще-то факультетов в университете было пока только три: юридический, факультет изобразительного искусства и сельскохозяйственный. Но уже в университете появилась и электрическая лаборатория: все же в городе устанавливалась электростанция и уличное электрическое освещение, и местные ученые старались обеспечить грядущие потребности в специалистах собственными кадрами. Так что с приглашенным из Америки профессором электрических наук (тридцатипятилетним инженером из США) общий язык мы нашли. Ровно как и с попечительским советом: пожертвование ста фунтов в пользу университета было воспринято с глубоким удовлетворением.

Обговорив с "научным руководителем" тему будущей работы, я занялся ее разработкой — а чтобы никто не мешал, работал над диссертацией я на борту небольшого пароходика, взятого в аренду на месяц. Пароходик был совсем маленький, тонн на пятьсот — но довольно шустрый. В смысле передвигался он даже быстрее древних испанских галеонов, так что за месяц удалось с несколькими остановками объехать — или обоплыть? — всю Австралию против часовой стрелки. С остановками в Брисбене и Перте — по несколько дней в каждом.

Тема диссертации была очень интересна и "шефу" — я занялся "разработкой" дуговой печи для выплавки специальных сплавов: все равно ее через полгода изобретут в Америке. А так как тигель с крышкой и две дюжины "свечей Яблочкова" были заранее заготовлены еще в России, диплом "доктора философии" по "электрическим наукам" — самый настоящий, честно заработанный диплом — оказался в моих загребущих ручках уже в конце января.

Заодно уж наведался я и к Дэвиду Кларку, в конторе которого тоже честно оставил почти сотню фунтов. И ещё сотню оставил нечестно — просто в этот раз я точно знал, что мне необходимо…

Всего путешествие заняло четыре с половиной месяца — и пользу от него получила даже Васька. Выяснив — в момент погрузки на пароход — что кроме немецкого языка зарубежные люди говорят еще и по-английски, она все свободное время посвятила освоению нового наречия. Не сказать, что достигла в этом особых успехов, но заказать обед или стирку белья она уже могла, и в магазинах купить все нужное — тоже. Меня вот только несколько настораживало количество этого нужного — обратно мы плыли с багажом, увеличившимся на четыре очень немаленьких кофра…