"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Климова Алиса "Луиза-Франсуаза" - Страница 253

Хорошо, что Россия рельсов пока производит слишком мало для экспорта: телеграмма Генри Роджерсу об отгрузке рельсов в Брисбен Чермсайда успокоила окончательно. А мы, оставив в Квинсленде половину инженеров, все же отправились на Запад.

Сэр Фредерик Бедфорд — губернатор Западной Австралии — был человеком, который ко всему относился очень серьёзно. Особенно серьёзно он относился к спорту и к деньгам. Из-за первого его увлечения мы провели в Перте неделю, ожидая, пока губернатор не закончит выбор места для гольф-клуба. Ну а второй круг его интересов позволил нам все вопросы решить еще за три дня:

— Сэр, думаю, что десять фунтов за квадратную милю этой пустыни — цена слишком уж завышенная. За триста тысяч фунтов в России такая же территория продается вместе с готовыми заводами, обеспеченная железными дорогами и людьми. Здесь же только на строительство дороги уйдет не менее половины этой суммы, а кроме завода ведь нам придется строить и порт. Я уже не говорю о жилье для всех этих рабочих, а их потребуется немало. Конечно, на строительство мы наймем азиатов: японцы задолжали Британии слишком много, и им стоит приложить усилия, чтобы расплатиться. Но всё равно затраты будут велики, ведь этих макак еще нужно привезти, а потом оставшихся вывезти обратно… Я, безусловно, патриот Британии, но патриотизм мой поддерживается экономическими основами.

— Думаю, мистер Милнер, Вы не совсем верно трактуете слово "патриотизм"…

— И тем не менее, я хочу надеяться, что с вашей помощью смогу лучше разобраться в понимании этого термина. Однако добавлю: Артур Бедфорд, уважаемый клиент нашей компании и мой приятель, склонен все же считать именно мою трактовку верной. Он, кстати, просил передать вам письмо.

Вторая телеграмма Роджерсу — и, наконец, я свободен! Главным образом, свободен от денег…

Глава 30

Алексей Николаевич не мог поверить своим глазам. Причём знания и опыт подсказывали ему, что всё увиденное — вполне реально, но реальность эта выглядела настолько сказочно…

— Сколько, вы говорите? — переспросил он у Сергея Сергеевича Березина.

— Восемнадцать. То есть будет восемнадцать, готовы лишь одиннадцать, даже, можно сказать, уже двенадцать стапелей. Правда, пока суда строятся лишь на половине: людей не хватает. Но Волков обещает, что уже к следующему году люди будут.

— И на всех стапелях вы собираетесь строить такие же суда?

— Исключительно такие. На самом деле весь смысл завода в том, что он строится только под один тип судов. Благодаря этому скорость строительства увеличивается почти втрое, а время, потребное на каждое судно, вдвое снижается. Вы видели нашу Ростовскую верфь?

— Нет, не имел удовольствия…

— Там, правда, стапелей поменьше, как раз дюжина, и на всех строятся суда тоже совершенно одинаковые. Поэтому одинаковые работы на каждом стапеле выполняет одна и та же бригада, просто переходя по мере ее завершения на следующий. Люди делают одну и ту же работу, и им нет необходимости даже думать, как выполнить ту или иную операцию: они её уже десятки раз делали. Поэтому судно — правда, гораздо меньше этого — с момента закладки до спуска на воду занимает стапель двадцать четыре недели, но верфь выпускает по два судна в месяц силами всего лишь полутора тысяч человек. Правда, на заводе еще чуть больше двух тысяч народу, но ведь и суда спускаются уже полностью достроенные: прямо с завода их отправляют в порт на погрузку.

— Не лучше ли было держать судно на стапеле меньше? Ведь достраивать можно и на плаву…

— Можно, но это будет дороже и займет больше времени. Простой пример: на стапеле вся надстройка ставится за неделю, просто потому, что всё необходимое для этого доставляется машинами: к ним имеется и рельсовый путь от завода, и краны подъемные, чтобы готовые части на борт поднять. Если же достраивать на воде, то собирать готовую рубку на заводе просто нельзя: её будет невозможно на борт поднять целиком. А ведь на заводе под рубки тоже стапель выстроен — и там её так же за неделю собирают. На плаву же её придется и везти по частям, и собирать без должной оснастки, а в результате получится дольше, дороже и хуже. Я уже не говорю про судовые машины: на стапеле для установки турбины требуется три часа…

— Очень интересно! Однако, как я понял, завод ваш заказ Военмора исполнить не сможет…

— Этот завод — точно нет. В Ростове, правда, есть два так называемых "пробных" стапеля, для постройки судов несерийных или опытовых. Но насчет того, примут ли там ваш заказ, уверенности у меня нет: сварщиков с должными умениями там вряд ли найти можно. Сварщики есть в Царицыне — но ведь и корабли эти в Царицыне и делались — так что лучше уж вы сами с Волковым поговорите. Но сначала я посоветую судно осмотреть: боюсь, что после осмотра Вы своё мнение о нём измените.

— Признаться, временем на поездку в Порт-Артур я как-то не располагаю…

— И не надо: у нас тут такой же кораблик есть. Сегодня он в Ростове, профилактику машины делает, а завтра с утра уже будет тут. А сегодня… Вы как относитесь к опере? У нас на этой неделе гастроль Мариинского театра.

— С удовольствием! А когда Александр Владимирович, Вы говорите, приедет?

— Тоже завтра. А пока не желаете ли отобедать?

Видать, никуда мне от Крыма не деться. Ростов — это, конечно, для судостроения хорошо, но на реке можно построить морское судно грузоподъемностью тысячи в три тонн, а мне хотелось большего. Сильно большего, так что пришлось строить еще один завод. Хорошо, что Генри существенно помог со строительством. Не деньгами, конечно, а поставками станков: сильно подозреваю, что без его протекции большую часть станков мне просто не продали бы, а так мои заказы шли практически вне очереди. И тут очень хорошо то, что сам Генри был очень большим специалистом в бизнесе, но вот инженером он был вообще никаким — иначе я и с его помощью половины делаемого не получил бы…

Керчь в качестве места расположения завода "выбралась" сама. В городе уже стоял небольшой металлургический завод, причем последние два года он именно стоял: две холодные полуразваленные домны и пяток разнообразных не менее полуразваленных вспомогательных строений. Желающих завод запустить снова кроме меня не оказалось, и всего за сто пятьдесят тысяч рублей промышленный гигант (вместе с двумя неработающими рудниками) попал в мои загребущие ручки.

Восстанавливать домны смысла особого не имело, поскольку, несмотря на относительную новизну (всего пять лет как поставлены) были они морально устаревшими, да и простой не способствовал их физическим кондициям. Поэтому за зиму домны просто снесли, а в начале марта на их месте началось возведение четырёх новых, причем строительством занимались два знакомых мне по прошлой жизни Джона Смита. В Штатах сейчас жизнь практически наладилась, от безработицы там почти не страдали — но предложенная сумма вознаграждения и обрисованные перспективы дальнейшего "творческого роста" принудили их переместиться на мою сторону Атлантики. Тем более, что еще в процессе к переезду они заработали себе на безбедную старость: узнав о том, что за каждого реферала тысяча долларов попадает в карман вообще без дальнейших хлопот, они с собой прихватили пятерых специалистов и составили список еще из двух десятков мастеров. Которым предстояло поставить мартены, два прокатных стана (листовой и балочный) а заодно уж и обогатительный завод.

Это удовольствие по предварительным прикидкам должно было обойтись в пять с лишним миллионов долларов, но деваться было некуда: сталь была нужна. Спроектированный Березиным новый балкер на восемнадцать тысяч тонн груза сам по себе весил без малого семь тысяч тонн, а в год я собирался их строить штук по пятьдесят. Потому что без них ни нефть не привезти из Нигерии, ни руду из Австралии. Генри бы мне с радостью сталь для судов продал в любом количестве, но самому её делать — вдвое дешевле выйдет. Так что буду с ним на отечественном рынке потихонечку конкурировать…