"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Климова Алиса "Луиза-Франсуаза" - Страница 232

Самым забавным оказалось то, что на этой же фабрике удалось купить и оборудование для изготовления пушечных гильз. Не новое, да и делать на нем можно было гильзы разве что для пушек Барановского, до двух с половиной дюймов диаметром — но на безрыбье и такой рак сойдёт. Тем более, что вместе со станками я "купил" и рабочих: их сразу по демонтажу цеха уволили, а я тут же предложил двухлетний контракт. Не всех, с дюжину человек — но они пообещали, что уже через месяц после прибытия в Россию продукция пойдет, по сотне гильз в день. Пушек Барановского у меня пока не было, и вряд ли будут, но можно делать гильзы и к двухдюймовкам катеров береговой охраны. Вообще-то запас снарядов для них был закуплен приличный, но если война случится, то дополнительные снаряды лишними не будут. Заодно и отечественных рабочих обучить получится.

Домой удалось вернуться лишь в конце февраля — правда, возвращался я не один. Вместе со мной в Царицын приехал и Вилли Форд — он еще не успел устроиться на работу и предложение возглавить американский автозавод принял с восторгом. Конечно, теперь ему месяца три предстояло осваивать новое производство, но при таком энтузиазме, думаю, проблем не будет…

У Форда не будет.

Когда я вошел в квартиру, Камилла встретила меня с каким-то испуганным выражением лица:

— Саша, там к тебе приехали, говорят — родственники, за наследством.

— Очень вовремя. А подождать, пока я, скажем, помру, они не могли?

— Нет, за наследством Николая Владимировича…

— Где они?

— В городе, в "Столичных номерах" остановились. Я хотела им у нас погостить предложить, но они отказались: хотят, сказали, рядом со своим адвокатом быть.

С адвокатом — это интересно. Очень — и назавтра я этого адвоката у себя в конторе и встретил. Вместе со статным мужчиной, представившемся как Александр Николаевич Волков. Мой дядя.

— Я приехал, чтобы вступить в права наследства, — практически с порога заявил "дядя". — И, откровенно говоря, желал бы исполнить все формальности как можно скорее, поскольку не хочу задерживать покупателей.

— Боюсь, что вы находитесь в заблуждении. Ордена Николай Владимирович завещал передать внуку, то есть, как я понимаю, вашему сыну. Он же, узнав о том, что я намереваюсь из квартиры деда сделать памятный музей, официально передал их мне. Бумаги должным образом оформлены. В любом случае орденские знаки Империи не подлежат продаже. Что же до денег, то их, насколько я знаю, Николай Владимирович отправлял опять же внуку — ну те, что не тратил сам.

— Меня не интересуют ордена и подобная мелочь. Не старайтесь заморочить мне голову!

— Речь идет о иной собственности, — включился в разговор адвокат. — Насколько нам известно, Вы являетесь в настоящий момент управляющим пароходства Николая Волкова, судоходного канала, а так же "Компании зимних перевозок". Речь идет именно об них, и мы желали бы немедленно получить доступ к документам указанных компаний. Несомненно, Ваша работа тоже будет должным образом вознаграждена, но отныне размер этого вознаграждения мы будем определять сами. И должны предупредить заранее, что Вам, вероятно, придется искать себе другое место — все эти компании будут в ближайшее время проданы другим владельцам.

— Ну что же, спасибо за столь своевременное предупреждение. Я обдумаю ваши предложения…

— Только сначала озаботьтесь передачей бумаг, — даже не произнес, а взвизгнул "дядя".

— Вынужден вас разочаровать…

— Если вы немедленно не передадите бумаги, то мы будем вынуждены привлечь полицию!

— Вероятно, мне придётся Вас огорчить. Николай Владимирович не был никогда владельцем указанных Вами компаний. Как раз он и вёл управление, будучи директором этих предприятий. Получая, разумеется, определённое жалование — но, как я уже говорил, эти деньги уходили внуку. Те же накопления, которые у него оставались на момент его смерти, были потрачены — в соответствии с последней волей — на памятник. Копию завещания и выписку из расчётной книги вы можете получить в канцелярии, бесплатно — я распоряжусь. А теперь — прощайте, надеюсь с вами больше никогда не встретится.

— Вы думаете, что мы поверим в эту идиотскую сказочку?

— Верить или не верить — дело ваше. А теперь — убирайтесь!

Наверное, если бы "дядя" пришел в другой день, когда у меня настроение было бы получше, или просто хотя бы выразил скорбь в связи с утратой отца, то и разговор мог бы сложиться иначе. А так… Интересно, что теперь мой кузен ко мне испытывает? Хотя — нет, не интересно. Я помню его как неплохого русского офицера, и, в общем-то, человека неплохого — пусть он для меня таким и останется. А "дядя"… Через два дня ко мне заехал Василий Евгеньевич Воскресенский — уездный судья — и рассказал, что "дядя" (уже в сопровождении супруги) попытался подать иск в суд "о присвоении наследства". Суд иск, естественно, не принял, так как уж кто-кто, а "законники" очень хорошо знали, что и кому принадлежит. И — в компании с кем. Но осадок остался неприятный…

Впрочем, долго я об этом не думал: некогда было. В Царицынском Инженерном институте началось обучение будущих инженеров страшному колдунству под наименованием "черчение" — и я — как "отец-основатель" данного заведения, посетил "чертёжный кабинет". Кабинет, конечно, внушал — и спроектировавший здание Васильев (поскольку здание относилось в "производственным") им заслуженно гордился. Еще бы: три шестиметровой высоты этажа, сплошное окно высотой в шестнадцать метров и шириной в восемьдесят. А внутри — столы, столы, столы… Именно столы: после завершения "торжественной части" я напряг заводскую техническую библиотеку и уже через час выяснил, что вершиной современной чертежно-технической мысли сейчас является рейсшина. Вот только напрягал я своих библиотекарей, за языком не очень следя, и в результате Херувимов, явно втихушечку покручивая пальцем у виска по моему поводу, занялся поиском очень специфического "специалиста".

К моему удивлению, специалист нашелся в родном Отечестве, причем — совсем рядом, в Саратове. Правда, какой-то худосочный, причём не в смысле телосложения, а в смысле образования. Впрочем, сойдет и такой, ведь ему предстояло "воплощать" полностью "моё" изобретение. Мозги же напрягать пришлось мне…

В результате "напряжения мозгов" у меня появилось первое в моей системе "столичное" предприятие. Правда, не в Петербурге, а в Москве, но Москва-то — тоже столица. Причем не "бывшая", а именно действующая: царей-то на царство венчали именно в Москве — и статус у Москвы никто не отменял. Что было для моих целей не очень хорошо, цены на недвижимость не радовали. Но повезло: у Брестского вокзала (бывшего Смоленского и будущего Белорусского) удалось купить здания кордегардии (бывшей городской "таможни"). Внешне домики напоминали мне Большой театр (только поменьше, и колонн лишь шесть), но внутри — казарма-казармой. Что тут было до меня — не в курсе, наверное какое-нибудь московское "присутствие" вперемешку со складом. Но Илларион Иванович "попросил" — и домики у Триумфальной арки я получил, причём за сумму более чем приемлемую.

Заодно — уже самостоятельно и за сумму намного менее приличную — выкупил и стоящий за левой (если смотреть от центра города) кордегардией дом. Жилой, но жильцов — арендаторов просто выселили под предлогом "аварийного состояния дома". Откровенно говоря, дом и в самом деле был почти развалиной. На ремонт был подряжен известный в Москве архитектор с простой московской фамилией Дриттенпрейс, а пока Пётр Александрович приводил здания в божеский вид, я приводил в божеский вид будущего директора создаваемого завода.

Персонаж попался колоритный. Потомственный дворянин в фиг знает каком колене, он мог часами рассказывать про своих двух двоюродных прадедов — Георгиевских кавалеров. Получивших кресты одновременно, за одну и ту же битву. Вот только никаких дополнительных подробностей жизни знаменитых родственников он не знал, да ему и не нужно было. Образование у него было — Саратовскую гимназию закончил. Был и "руководящий опыт", а так же "технические навыки": на хлеб Фаддей Семенович зарабатывал на мельнице Бурова, в должности помощника сменного мастера…