"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Климова Алиса "Луиза-Франсуаза" - Страница 205

Подобное состояние Никита Львович уже испытывал, причем неоднократно: получив инженерное образование в Вене и Берлине, он десять лет проработал на всемирно известной верфи в Нанте, внеся немалый вклад в конструкции паровых машин. Жалко, конечно, что французы русского инженера рассчитали первым, как только сократилось количество заказов. Но и на родине ему работу не пришлось долго искать: вернувшись домой к родителям, он узнал, что в Царицыне инженерам предлагают просто сказочные условия.

Условия воистину были удивительными, да и работа его заинтересовала: в Нанте да Париже автомобили давно уже диковинкой не казались, но тут проектировалось что-то вообще грандиозное! И, хотя ему оставалось непонятным, зачем стольким инженерам заниматься разработкой одного-единственного автомобиля, за работу он взялся с энтузиазмом молодого выпускника.

Любуясь чертежом, он не сразу заметил, как за его спиной оказались два человека. Один — сам Лихачёв. А вот второго — высокого молодого человека в странной куртке — он не знал. Но больше всего Никиту Львовича удивило, что Сергей Никифорович явно хвастался работой Колумбова перед этим юношей:

— Вы посмотрите: удивительно элегантная конструкция, одна заменит сразу два узла. Да ещё и мотор облегчит фунтов на пять.

Молодой человек внимательно вглядывался в чертёж, но вопросов никаких не задавал. Лихачёв выжидательно молчал, Колумбов тоже подавил изначальный порыв объяснить, что тут и к чему. А затем молодой человек, видимо приняв какое-то внутреннее решение, неожиданно для Никиты Львовича сказал:

— Не годится.

— Почему?

— Кинематически конструкция близка к идеальной, если идеал вообще достижим. Но — не годится.

— Вы же сами говорите, что близка к идеалу… — как-то неуверенно поинтересовался Лихачев.

— Близка, верно. Миронова, думаю, такую муфту легко сделает. Одну в день, вряд ли две. Но Оле я плачу в тот же день двадцать пять рублей. А мне нужна муфта, которую будут делать рабочие с окладом в рубль, и не одну в день, а пятьдесят тысяч за год, — молодой человек вдруг обратил внимание на возмущённо-обиженное выражение лица Колумбова. — Возможно, лет через пять, когда эти мужики получат хотя бы четверть Олиного мастерства, муфту эту мы используем. А сейчас лучше подумайте, как упростить узел контроля натяжения цепи на старой муфте. С точки зрения технологии производства…

Когда молодой человек ушел, Никита Львович вопросительно посмотрел на Лихачёва. Тот, как бы отвечая на немой вопрос, пожал плечами:

— И ведь не поспоришь… — а затем, поняв, что вопрос был иным, добавил:

— Ничего, привыкнешь.

Откровенно говоря, подобного спроса на таратайки я просто не ожидал. Свои расчёты я строил на том, что поначалу продажи составят тысячу машин в месяц, ну, может быть полторы — и имел в виду поставлять автомобили в магазины с запасом на месяц-два торговли. Остальные я планировал продавать в Европе, и даже при этом искренне считал, что реально продукция из Саратова раньше следующей весны не потребуется. А теперь планы пришлось резко пересматривать.

Впрочем, это было теперь проще: и на зерно деньги появились, и на новые станки. Причём теперь станки можно было и в Америке заказывать. Раньше это было проблемой: американские стоили на четверть дороже аналогичных европейских. Но когда с деньгами все хорошо, то важнее становилась скорость их поставки, а янки даже на заказ станки делали в разы быстрее немцев или французов. Большую часть нужного мне оборудования вообще удалось купить уже в готовом виде. "Избыточные затраты" при таком спросе должны были окупиться меньше чем за полгода, и тут экономить явно не следовало — так что "выгодными" стал и наём разорившихся американских "автодельцов". Не на мои новые заводы, а учителями в рабочие училища и техникумы.

Правда тут было парочка очень больших проблем. Американцы почему-то вообще по-русски не говорили, а среди отечественной "рабочей молодежи" английский популярностью не пользовался совсем. Заокеанцам, правда, за предлагаемые (весьма немалые) деньги предписывалось русский осваивать, но реальных шансов на это не было, так что к каждому импортному "инструктору" пришлось и переводчиков искать. Что тоже проблемой оказалось серьезной — даже "отечественная интеллигенция" особым знанием британского наречия массово похвастаться не могла. Все больше немецкий да французский… Найти почти полтораста переводчиков всё же удалось: велика Россия. Но денег на это потребовалось немало.

А что делать? Заводы мои и так "размножались делением" — хорошим рабочим на действующих предприятиях вменялось в обязанность обучать "юную смену". На рынке труда "рабочих" было завались, но вот работать на новых станках в большинстве своем они не умели — а обучить их "по учебникам" не получалось в силу их неграмотности. Приходилось ставить "новеньких" подмастерьями к "старым" рабочим. Но даже при том, что в результате штаты заводов удвоились, новым предприятиям профессионалов катастрофически не хватало. Лучше всего дело обстояло со сварщиками — на начальном этапе их приходилось больше всего обучать и как-то сформировалась своя "школа". А вот с теми же токарями, фрезеровщиками или даже слесарями дело было гораздо хуже. Настолько хуже, что даже использование иноземцев с персональными переводчиками проблему решало лишь частично. Радовало одно: американцев я нанимал за американские же деньги.

Соединённые Штаты были страной богатой, но, что гораздо важнее, полны оппортунистов — в исходном значении этого слова, искателей приключений. И сомнений не было, что даже в кризис найдётся в Америке в течение года двадцать тысяч человек, которые радостно отдадут тысячу долларов за возможность резво промчаться по дорогам, поднимая шлейф пыли. Германия была более сдержана, да и пошлины на ввоз русских товаров оказались немаленькими, поэтому стартовавшие в октябре продажи "Мустангов" оказались весьма скромными. Опять же, цена в шесть тысяч марок по карману была далеко не всем — но тем не менее к ноябрю и там тысяча машин разошлась. Что же до Франции, то в этой стране гонору было много, а вот денег наоборот. Поэтому даже при заметно более низкой из-за пошлин цене, чем у соседей — всего-то шесть тысяч семьсот пятьдесят франков — в первый месяц ушло чуть больше трёхсот машин, да и то половину англичане купили.

Но зато во Франции мне повезло купить двадцать тысяч тонн гречки. И два простаивающих в Марселе сухогруза (включая знакомый мне "Лю Гёлль") повезли ее в Ростов — благо, до льда еще далеко, успеют обернуться пару раз. На перевозку остатков была подряжена греческая компания, владеющая пятью небольшими — по пятьсот тонн — корабликами, но у этих ребят было то преимущество, что эти кораблики (все с именем "Василевс", только номера разные) смело ходили до Николаева.

Еще около ста тысяч тонн я планировал закупить в Америке — в основном кукурузы. Дофига — если не учитывать, что голодать предстоит — если я правильно помнил — семнадцати губерниям, в которых проживало миллионов тридцать. Конечно, всерьёз голодать народ начнет после Нового года, даже ближе к весне — но прокорм ещё довезти надо. Зерно шло из Америки через Петербург и Ригу, а основной голод будет от Пскова до Калуги и от Калуги до Астрахани… Разве что в Псковской губернии как-то получится народ подкормить: в Пскове элеватор был выстроен "сдвоенный", на пятьдесят тысяч тонн. Константин Иванович Пащенко (губернатор, Царствие ему небесное) мало того что выделил землю под элеватор бесплатно, так еще за счёт губернии проложил к элеватору железнодорожные подъездные пути. С полверсты — но сам факт приятен… Кому и как он успел навнушать перед смертью, с кем и о чём договорился — это ушло вместе с ним в середине лета, но сто эшелонов с зерном прошли от Риги до Пскова без малейшей задержки.