"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Климова Алиса "Луиза-Франсуаза" - Страница 194

— Действительно очевиден, — рассмеялся Александр Михайлович. — Я согласен. Посему предлагаю, как не лошадям, отметить наши договорённости шампанским. Вы когда собираетесь покинуть Петербург?

Обсудив самые ближайшие перспективы, мы сошлись на том, что мне всё же стоит дождаться результатов сегодняшних переговоров "на высшем уровне". Которые, увы, могли проясниться даже не вечером, а в течение нескольких дней. Однако всё оказалось гораздо проще, чем представлялось нам утром, и Петербург я покинул — с заверениями, что "всё уже наверняка слажено" — с вечерним поездом. Хорошо, когда люди, принимающие решения, умеют быстро считать — и тем более неплохо, когда они умеют и думать быстро. Конечно, пришлось несколько "подставиться", обязавшись вложить в довольно авантюрный проект целых два миллиона рублей — откровенно говоря, у меня ведь их пока не было. Но, если все получится…

Я же — не лошадь…

Валентин Павлович был очень неплохим специалистом по фортификации — все же по его проектам выстроено довольно много береговых батарей и прочих весьма полезных военно-морских сооружений. И то, чем он стал заниматься у меня, с прежней его работой имело прямую связь. Какую связь могут иметь сельскохозяйственные постройки и форты? Да самую прямую: и то, и другое является сооружениями весьма габаритными, а строиться должны быстро и качественно.

В России "быстро и качественно" получалось почему-то только у военных. Не всегда, но у других не получалось вовсе. И не потому, что "шпаки" тупые были или военные особо "острые" оказывались, а потому, что лишь на военных стройках сроки были важнее цены.

Лишних денег у меня не было, мне и не лишних не хватало. Но в строительстве деньги — это всего лишь наличие материалов и рабочей силы, а с этим как раз получилось более чем хорошо. Папаша Мюллер, дорвавшись до интересной ему работы, за прошедшее лето в Хвалынске поставил уже пять шахтных цементных печей фактически непрерывного цикла, и производительность завода достигла полумиллиона тонн серого порошка в год. Пока достигла — сейчас он (точнее, нанятые им американцы) монтировали там уже вращающуюся печь на двести тысяч тонн, а сам Мюллер по лицензии, купленной вместе с печью, поднимал две таких же неподалеку от Калуги. В результате цемент я получал вовсе бесплатно: Мюллер продавал четверть продукции "по очень демпинговым ценам", но и эта выручка полностью покрывала производственные расходы — так что "основной материал" для строительства был доступен в любом разумном количестве.

Что же до "рабсилы", то в России тех, кто способен и хочет бегать с тачкой, копать больше и кидать дальше, было в избытке. Так что желаемые Семёновым условия для строительства он получил. Правда, строил он вовсе не форты и батареи, а совсем даже элеваторы, но строил он их теми же "военно-морскими" способами. Причём — вовсе не ограничивающимися широким применением военно-морской терминологии (хотя и включающими данный элемент). Основой флотской технологии было "все дружно навалились!" — и все дружно наваливались. На стройке элеватора на окраине рабочего городка "всех" было сразу набрано около трёх тысяч человек, и потому он, ёмкостью на двадцать пять тысяч тонн, был выстроен за полтора месяца. В основном выстроен, потом еще месяца три ставили всякие машины, занимались "внутренней отделкой", но основа — технологическая башня и двадцать пять шестиметровых силосов высотой по сорок метров — вознеслись чуть менее чем за пятьдесят дней. Правда, я подсказал Семёнову насчет скользящей опалубки…

Первый элеватор был закончен (в смысле, отлит их бетона и передан на отделку) еще в прошлом году, в самом конце августа. На дворе погоды стояли вполне еще тёплые, а довольно дорогая опалубка "простаивала", и Валентин Павлович, прикинув "строительные резервы", перевез железяки через речку и второй такой же элеватор начал расти в пяти верстах от реки за селом Верхнее Погромное. А ещё старый фортификатор был мудр и знал, что, во-первых "ничего выкидывать нельзя — ещё пригодится", а во-вторых "всё, что не используется — сопрут". В целях предотвращения второго события грядущей зимой заложил фундаменты двух дополнительных элеваторов в Камышине и, через реку, в Николаевске. Причем Камышинский был полностью завершён в феврале (хотя и в самом конце месяца), а Николаевский со строительством подзадержался: для предыдущих проволока для арматуры закупалась на французском заводе, а как раз в феврале Кузьмин запустил небольшой стан для выпуска катанки-полудюймовки и Семёнов предпочел "деньги зря не мотать". В итоге же он просто ждал, пока продукция из Воронежа доползёт…

Строительство Верхнепогромского элеватора в пяти верстах от "главной транспортной артерии страны" объяснялось просто: на самом деле он был поставлен в полуверсте от уреза воды в половодье. Женжурист с Кураповым планировали следующим летом туда канал от Волги провести, а пока элеватор заполнялся с помощью гужевого транспорта. Правда, не простого: в Саратове были выстроены мастерские по производству стальных "телег-хопперов", и верблюды легко тащили тонну зерна на пять вёрст. А свободных для фрахта верблюдов рядом с Царицыном было много.

Самое забавное, что труды Семенова по строительству и мои — уже по "телегостроительству" — даром не пропали: Царицынский элеватор был заполнен за зиму целиком, а Верхнепогромский — больше чем наполовину. Сказался "выгодный курс обмена" чугунков со Ставропольского завода на зерно — и крестьяне поспешили им воспользоваться. Ну а заодно и продавали зерно за деньги. Конечно, миллион рублей (во что мне встала "закупочная кампания) — деньги солидные, но уже "терпимые": с запуском стеклопрокатного завода затраты скомпенсировались менее чем за два месяца.

Вдобавок неожиданно довольно приличные деньги пошли и с фармакопеи: Камилла проанализировала таблетку фурацилина из моего рюкзачка и синтезировала его (по-моему, как и почти все прочее — из коксового газа), Ястребцев летом "испытал" его на дизентерийных больных в уезде и написал о результатах статью в медицинском журнале — а в результате военный министр Алексей Николаевич Куропаткин заказал у Камиллы (фармацевтическая "фабрика" числилась за Григорием Игнатьевичем, моим тестем, но курировала ее именно моя супруга) три миллиона "таблеток от поноса". Тридцать тысяч рублей — деньги небольшие, а прибыли с них вообще даже меньше половины, но военно-медицинская комиссия "обоснованием необходимости закупки" сделала лекарству такую рекламу, что пришлось срочно строить собственную "типолитографию" для выпуска упаковок и инструкций к лекарствам — аптекари, заказывающие фурацилин (уже по две копейки за таблетку), "заодно" и прочие препараты массово закупать стали. А Синицын-старший их выпускал уже немало — кроме фурацилина, он делал и известные уже лекарства вроде салицило-цинковой мази Лассара и настоек валерианы и боярышника. Тестю, кстати, своей заначки на фабрику не хватило, две трети прибылей (в соответствии с финансовым вкладом) он перечислял на мои счета. Глядишь, через год тесть уже миллионщиком станет… а я вот — нет. Расходы…

Бенсон приехал в Царицын двадцатого января. Неделю мы с ним провели в переговорах, после чего Павел Афанасьевич вместе с Константином Константиновичем Васильевым отправились "строить новый город". Причем директор "Промстроя" уезжал "с лёгким недоумением на лице", поскольку в цели строительства посвятить его "забыли". Впрочем, недоумение было действительно лёгким, поскольку он уже немного привык к "неожиданным идеям" своего шефа, а тот (то есть я) зарплату обещанную платил исправно, да и премиями не обижал. Да и задачка была для архитектора весьма интересная, все же кроме четырех вполне уже стандартных цеховых "коробок" предстояло действительно с нуля спроектировать и выстроить "рабочий городок" на шесть тысяч жителей. В городе, где проживало уже две с половиной тысячи.