"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Климова Алиса "Луиза-Франсуаза" - Страница 151

А у меня появились совершенно другие мысли: ведь мои "безопасники" успели очень вдумчиво побеседовать с персонажами буквально перед их внезапными кончинами. И лично мне очень не понравилось, что в списках — хотя и в графе "предлагали, но они отказались" — на первом месте были даже не польские националисты, а все же эсэры и большевики. С эсэрами в целом было ясно: после зачистки они сидели тихо, как мыши — тем более до руководства этой партии было доведено, что в ответ на любые теракты зачистка продолжится в более жесткой форме, с "привлечением" членов семей как террористов, так и "партийного руководства". Теракты в основном закончились, но репутация осталась — и понятно, почему французы к ним обратились. А вот почему она обратились к большевикам?

К несчастью, долго об этом думать мне не пришлось: другие дела навалились. Линорову пришлось увеличить бюджет до миллиона рублей в месяц — то есть если ему понадобится, то до миллиона — и на этом пока вопросами безопасности лично я заниматься прекратил. И занялся действительно важным делом.

Строительством ГЭС. Волховской.

Глава 39

Папаша Мюллер оказался не только очень толковым инженером, но и довольно неплохим администратором. Еще в тысяча девятьсот первом году он заключил очень хитрую "бартерную сделку" с Императорским Техническим училищем. В Техническом училище для Мюллера взялись подготовить двадцать инженеров из присылаемых им выпускников гимназий, вне конкурса и сверх штатного числа студентов. Бартер заключался в том, что за обучение Мюллер Техническому училищу построил новый лабораторный корпус — и в результате первые десять специалистов поступили в его распоряжение летом тысяча девятьсот пятого года. Следующим летом, после выпуска второй десятки, число инженеров у Генриха Алоизовича достигло тридцати двух (дюжину он успел набрать еще раньше).

Тридцать два инженера — это для России было очень много, и неудивительно, что цементная промышленность сделала новый рывок: в тысяча девятьсот пятом выросли три новых завода, производящие по триста тысяч тонн цемента в год, а в девятьсот шестом — еще два — причем завод в Чудово Нижегородской губернии был выстроен сразу с двумя "мюллеровскими" печами и был рассчитан на выпуск уже более полумиллиона тонн в год. Завод строился с расчетом на столицу: Петербург рос быстро и было где порезвиться "Домострою". Да и Федя Чернов очень хотел покорить столицу своими смелыми проектами. "Домострой", хотя и уступал "Сельхозстрою" по числу рабочих, но тоже стал предприятием весьма солидным: двенадцати тысяч человек ни на одном столичном заводе не работало. Но по Фединым прикидкам в Петербурге он мог удвоить численность (и прибыли) менее чем за год.

Но именно "сдвоенным" завод строился для другой цели: император, видимо "позавидовав" Москве с ее десятью мегаваттами мощностей электростанций, "попросил" меня это безобразие пресечь и выстроить в Петербурге электростанцию помощнее. Я бы, конечно, такую электростанцию построить смог — но электрификация у меня была уже расписана на три года вперед и Петербург в моих планах не значился. Герасим Данилыч со своими восемью тысячами рабочих и инженеров в год мог сделать четыре больших, двадцатимегаваттных, турбины и двенадцать маленьких, на шесть мегаватт (судовые турбины — не в счет, они для генераторов не годились поскольку работали с переменной скоростью). С другой стороны, у Африканыча должны были вскоре высвободиться мощности достаточные для производства дополнительных генераторов: для производства стартеров уже был почти достроен новый завод в Костроме, так что определенные возможности царскую просьбу (в которой отказывать по крайней мере не умно) появлялись — и я предложил Николаю выстроить ГЭС. В конце-то концов турбина для ГЭС — это как большой корабельный винт, и нужных инженеров можно сманить из Николаева или того же Петербурга…

Что же до расположения этой ГЭС на Волхове, то я просто знал где ее нужно ставить. Думаю, что те, кто ее проектировал, все варианты рассмотрели и выбрали лучший. Место же я точно знал просто потому что ее видел "живьем", когда в школе мы ездили на экскурсию в Питер — ее очень хорошо с моста видно и я ее запомнил потому, что она (в отличие от всех прочих виденных мной гидростанций) располагалась не поперек реки, а почти что вдоль. Мост же тут уже был…

Император думал над моим предложением очень недолго: к концу аудиенции, длившейся от силы полчаса, секретарь ознакомил меня с готовым указом о строительстве станции. Честно говоря, мне стало немножко грустновато: на проектирование станции отводился год и еще "не более двух лет" на собственно строительство. Вдобавок и расходы на выкуп затопляемых земель возлагался опять же на меня — правда, по фиксированной цене в тридцать пять рублей за десятину. Хотя на это можно было внимания и вовсе не обращать: помню, как я истерически хохотал, прочитав в Википедии, что водохранилище площадью в два километра затопило десять тысяч гектаров сельхозугодий. Ну ошиблись "зеленые писы" на два порядка, но в главном-то они правы — ведь затопили? По моим прикидкам — где-то с сотню гектаров, а выкупить сотню десятин я смогу и из карманных денег. Но вот что с проектом делать?

Императорские указы, однако, было принято публиковать в газетах — кроме секретных, конечно. Поэтому я даже из Петербурга уехать не успел, как ко мне примчался инженер со странной фамилией (голландской, как оказалось) Графтио. Невысокий, несколько суетливый инженер сообщим мне, что проект ГЭС на Волхове он составил уже четыре года назад и был бы рад предложить свои услуги в случае, если проект этот будет мне хоть как-то интересен. Ну а когда он показал мне эскизы, стало понятно что именно он и был (в моем прошлом будущем) автором станции: даже в наброске угадывался виденный мной главный корпус — ну и расположение станции поперек течения служило подтверждением. Вот только его проект был сделан под американские генераторы огромной мощности в два с лишним мегаватта…

Генрих Осипович за год проект полностью переработал под новые, десятимегаваттные генераторы. А я — построил в районе будущей станции очередной "рабочий городок" и завод, на котором должны будут делаться турбины. Про турбины Графтио тоже кое-что знал, и знал довольно много — но сам спроектировать их не брался. Но он так же знал, что турбин такой мощности никто в мире еще не делал (да и не собирался делать) и предложил поначалу заказать из либо в той же Америке, либо — что считал предпочтительным — в Швеции. Однако у меня было свое мнение и свои идеи, которые "проклятым буржуинам" передавать не стоило (например, делать турбины из нержавейки, которой тоже пока нигде, кроме как у меня, не было) — и выручка заводов Форда почти целиком потекла на берега Волхова.

Оно и понятно: только кузнечный цех, с паровым молотом, на котором ковались заготовки весом в сто двадцать тонн, обошелся мне больше миллиона рублей. А в токарном цехе один-единственный станок, на котором эти заготовки должны были точиться, стоил еще больше. Но Евгений Иванович — хотя и обозвал меня при получении техзадания "психом" и еще некоторыми словами, токарный станок этот построил. И — карусельный станок, на котором можно было обрабатывать детали диаметром до двенадцати метров. Правда, двенадцать метров оказалось не нужно, вся турбина получилась диаметром пять с небольшим метров — вместе с лопастями, которые вообще отдельно делались, но станок оказался все равно очень востребован: на нем Африканыч изготовил корпуса статоров своих новых генераторов. Старые-то он делал в расчете на три тысячи оборотов, двухполюсные — и длинные, но тонкие: двадцатимегаваттник в диаметре был вообще около трех метров. Как и шестимегаваттник — просто на самом деле больший и состоял из трех генераторов на одной оси. А тут турбина крутилась в двадцать раз медленнее — и полюсов у него было в двадцать раз больше, поэтому для размещения всего этого хозяйства потребовался статор диаметром поболее десяти метров.