Искра (СИ) - Тараканова Тася - Страница 1

Искра

Глава 1. Опасный гость

Три вечера подряд в одиночестве я любовалась закатами над Муравкой.

Мечислав и Эрвин вместе с Авивией улетели в Энобус. Дурмитор закатил истерику с требованием, чтобы жена срочно вернулась. Решение Авивии было однозначно — разорвать отношения с сожителем. Впереди маячил раздел имущества. Зная мерзкий характер торгаша, Эрвин с Мечиславом собирались «постоять» рядом, дабы решить проблемы Авивии без моральных и материальных потерь.

Магазинчик сувениров принадлежал Дурмитору, который Авивия с незапамятных времен арендовала у него. После смерти матери Авивии Дурмитор намертво приклеился к одинокой женщине, уговорив вместе жить и вести хозяйство. Эрвин собирался разобраться с так называемым отчимом, выгнать сожителя, пригревшегося в чужом гнезде и обезопасить существование Авивии.

Навязчивые мысли как воры проскальзывают в образовавшуюся брешь уныния, я их отгоняю, сопротивляюсь, зная их свойство материализовываться в самый неожиданный момент. Ощущение силы, которое поддерживает меня, тает с последними лучами солнца. Выше голову, Соня, говорю сама себе. Утро разгонит мрак, ты восстанешь вместе с солнцем. Иногда я бываю очень патетичной.

Верховия — прекрасная страна. Только я не героиня боевика, нет во мне характера для борьбы и злости. Не ту шаане выбрал волшебный цветок кругляшей, я из другого мира, из другого теста. Чародейным ветром маленькое семечко занесло в незнакомую почву. Оно, случайно зацепившись слабым корешком, должно, несмотря на ветер, дождь и засуху, вырасти деревцем в этом жестоком дивном мире.

В Поваринске я училась прыгать на батуте, правильно падать и крутить сальто. В Верховии мне пригодились прежние умения.

Я взмыла в небеса, удачно упала, крутанула двойное сальто, получив вторую ипостась, и стала опасной для самой себя. И при этом я та же Соня Снегирева — старшеклассница из Поваринска.

Необходимость управлять своим состоянием вышла на первый план. Мечислав твердил о расслаблении, концентрации и сосредоточении. Я пытаюсь следовать его советам.

И получается, но только на первый взгляд.

Ничего не спасает от ощущения бури, притаившейся за горами долины Муравки. Иногда предчувствие накатывает столь остро, что в груди просыпается драконица и глухо ворчит, предупреждая врагов о своей силе. Стараясь не замечать дрожащей стратосферы, я держу оборону, но без Эрвина все сильнее раскачивается амплитуда мнимого спокойствия. Интуиция шепчет все настойчивее.

Опасность. Спасаться.

Огненное светило в ладонях вершин, они баюкают угасающий шар, поют колыбельную. Вместе с ними я бубню тихую песенку.

Не потревожив оголтелых цикад, которые вплетают свой стрекот в мои напевы, подошёл Ларри и приземлился рядом.

— Красота, — заурчал Идепиус, словно довольный кот, унюхавший валерьянку, на самом деле запах луговых трав, — как себя чувствуешь?

— Нигде не болит.

Белый китаец в последнее время чересчур переживал о моем здоровье, спрашивал об одном и том же, как старый дед, потерявший память.

На самом деле, Ларри чувствовал правильно. В поступках белого китайца всегда был смысл.

Огромный огненный шар скрылся более чем наполовину, полыхающий бок уменьшался на глазах, посылая свой неторопливый прощальный поцелуй.

— Мне всегда казалось, что закат — это отдых радости, — промурлыкал Ларри.

— Закат — ворота в будущее, — ответила ему, и мы засмеялись, поглядев друг на друга.

Краешек солнца исчез, я проводила его легким вздохом. Волшебство в чистом виде.

— Некоторое время я не понимал, откуда у меня такое… притяжение к тебе, — Ларри смутился. Ему надо обязательно выговориться, чтоб не лопнуть от сдерживаемых чувств. — Твой Горыныч — уникум. Он понимал, ощущал, что я прощаюсь с жизнью, и берег меня. Такое высокое сознание невозможно… для ездового. Горыныч, как и ты — маги.

Ларри моргает белесыми ресницами, ища отклик на моем лице. Меня очень волнуют магические свойства моей природы, но я пока не готова к чистосердечному признанию, поэтому задумчиво смотрю вдаль.

— И многие подсознательно… или сознательно тянутся к тебе. А некоторые…

— Хотят меня скушать.

Шутка вышла так себе.

— Нет…, одни становятся друзьями, другие…

— Врагами, — подхватила мысль белого китайца. — Должно быть равновесие. Для баланса нужны сильные противники.

— Не надо паниковать, это вредно для здоровья, — Ларри сник, но, если честно, я устала паниковать.

— Говори, раз начал, — попросила Идепиуса, проводив оранжевый нимб исчезнувшего солнца.

— Для верховенцев магия — табу, ты знаешь историю дверников. И все же тебе надо развивать способности, но быть предельно осторожной. Ведь… тебя могут использовать или ...

Или уничтожить. Есть вариант — использовать, а потом уничтожить, что почти то же самое. Выбор небольшой.

Если Идепиус разобрался, то и другие додумаются. Если уже и не… Спасибо Ларри, назвал вещи своими именами, в двух словах обрисовав мой извилистый путь. Предположительно на эшафот. Хорошо бы нарушить планы злодеев. Правда, как говорит моя бабушка, сколько веревочке не виться, а конец всё равно будет.

Верно истолковав мою гримасу, Ларри со вздохом отвернулся. Лучше смотреть на шлейф заката, чем прислушиваться, как в темноте подкрадываются ужасные чудовища.

— Летят! Летят! — закричал Идепиус.

На горизонте две точки: белая и пестрая. Приближаются, увеличиваясь в размере. Эрвин в небе, и я в небе.

Уныние испарилось, как наведенный морок. Не отрывая взгляд, слежу, как очертания драконов с наездниками растут с каждой минутой. «Эрвин, чей ты парень? Эрвин — мой парень»

Приземлились!

Эрвин спешил ко мне, я бежала к нему, с разбегу запрыгнула на руки. Он подхватил, закружил меня. Сегодняшний вечер лучший из всех. Я завидую сама себе, плавясь в руках любимого. Моё ни с чем несравнимое, неразбавленное счастье.

Время ужина. Мы сидим за столом, вроде бы участвуем в общем разговоре, но постоянно отвлекаемся, смотрим, друг на друга и улыбаемся как идиоты. Откровения Ларри серьезно затемняют мои надежды на светлое будущее, кусочком сознания я цепляюсь за слова белого китайца, но голубые глаза Эрвина исключают возможность сосредоточиться на чем-то, кроме них.

В потемках в Овечечку прибывает с новостью Добромир. Оказывается, меня официально признали победительницей «Огненной змеи» и решили наградить пусть и с опозданием. Власти Светозара собрались воздать мне почести в малом зале Тринистада.

При молчаливой поддержке Мечислава Эрвин встретил идею праздника в штыки. А Добромир с необычной для него горячностью принялся убеждать посетить торжество. Чем быстрее я выйду из тени (где-то я уже слышала эту песню), тем лучше для меня. Беседовать с Добромиром под прицелом глаз Эрвина становится опаснее с каждой минутой. Пожелав Светозарову спокойной ночи, я отложила разговор до утра, и чемпион с окаменевшим лицом ушел спать.

Призвав всё своё хладнокровие, я готовлюсь максимально спокойно поговорить с Вышневым, но мой порыв с легкостью испаряется под его натиском. Незабываемая ночь в объятиях Эрвина, о которой я мечтала, глядя на закат, безвозвратно канула вместе с закатом.

— Нам нельзя там появляться!

— Почему?

— Это верх безрассудства.

—Это просто страх.

— Тебе мало двух покушений? Я вообще удивляюсь, как мы остались живы.

Про главный аргумент — смерть Иоланы Радич, виновником которой в Светозаре считают Эрвина, он не упоминает, как будто его молчание может отменить сам факт произошедшего.

— Нам давно пора убраться отсюда. Что тебя здесь держит?

«Конечно, Добромир», — так и хочется съязвить в ответ.

— Ты заставила меня ехать в Овечечку. И чем это обернулось? Катастрофой для наших отношений.

— Потому, что ты был слишком зациклен на себе.

— Я сто раз уже сказал «прости»!

— Три раза.