Нет звёзд за терниями (СИ) - Бонс Олли - Страница 60

— Нехорошо выйдет, — произнёс его старший товарищ сквозь стиснутые зубы. — Видишь, он лезет на рожон. Мальчика жалко, какой-никакой, а брат. Эй, слышишь меня? Эрих, тебя ведь так зовут?

Площадь ещё была видна отсюда, из переулка, но уже почти не слышна.

Эрих поднял встрёпанную голову. Неясно, понял ли вопрос. Он рвался туда, к толпе, к неведомой цели.

— Ты тоже не друг Рафаэлю, правда? — спросил седой, встряхивая Эриха, и тот остановился наконец, перестал выкручиваться из рук и выпрямился.

— Что вы знаете? Что происходит? — спросил он.

— Эти люди держали нас в плену. Собирались взять город, предлагали встать на их сторону, но мы бежали. Хотели городских предупредить, но опоздали, видишь сам.

— Так чего вы схватили меня, недоумки? — вновь дёрнулся Эрих. — Перебить их, и дело с концом! Там стража, подать им знак...

— Послушай, ты, — перебил его Джозеф. — Там, на площади, весь город. Все увидели девчонку с крыльями и пляшут от счастья, и, похоже, до их разума ты сейчас не достучишься. Не заметил, что Рафаэля никто не торопится гнать? Иди, скажи словечко стражам, и я не удивлюсь, если там положат одного тебя, чтобы радоваться не мешал.

Эрих умолк, хмурясь, и собеседник его подтолкнул.

— Ну же, идём. Мы не проиграли, а только отступаем, слышишь?

Неохотно, но брат согласился. Он шёл и на Флоренца не глядел, а тот держался чуть позади. Было и обидно, и стыдно, будто в чём-то виноват.

Хотя ведь правда дал Эриху обещание его не бросать, зная уже, что не сдержит слова. Струсил, правды не сказал, а что позже они могут столкнуться, и не подумал.

Вернулись в дом Кори, надеясь встретить её там, но дом оставался пуст, и нужно было ждать. Хенрику, как самому молодому и быстрому из чужаков, сразу же всучили вёдра и отправили к источнику, чтобы поговорил с Гундольфом и добыл воды.

Эрих угрюмо прошёл к столу, сел на стул верхом и оглядел всю компанию.

— Значит, вы заодно с Кори, — подытожил он. — Чуяло моё сердце, что с этим парнем что-то неладно. Кто такие, на кого работаете?

— Ещё и как неладно, — пробормотал Джозеф, усаживаясь на скамью. — Похоже, ты и не представляешь даже.

— Мы пришли из другого мира, — сообщил его старший напарник. — Из Лёгких земель. Кори встретили недавно, от людей Рафаэля бежали вместе.

— Эрих, — сказал мальчишка, насупившись. — Ты говорил, Кори плохой человек. Почему?

— Потому что нос суёт куда не нужно, — ответил брат. — И в том, что творится, я уверен, он как-то замешан. А теперь поясни, откуда знаешь этих людей. Это Кори нашёл тебя? Что он тебе наплёл?

Флоренц открыл было рот, но старик положил руку ему на плечо.

— Значит, так, — сказал он Эриху. — Ты здесь только благодаря брату. Будешь его изводить или ещё поднимешь руку, пойдёшь на выход. Теперь говори сам, что знаешь о Рафаэле. Вообще всё. Любая мелочь может оказаться полезной.

Эрих покачался на стуле, не торопясь говорить.

— Ладно, — угрюмо ответил он. — У нас с Рафаэлем были кое-какие дела, которые вас не касаются. Он сидел в своих пещерах... Проклятье, да они жили там лучше, чем половина людей в Раздолье! Чего ему не хватало? Мы доставали ему всё, что он просил!

— Дела, которые нас не касаются — надо полагать, отправка товаров? А ещё изувеченные люди. Как-то же они попадали со Свалки в мастерские Рафаэля.

Эрих промолчал, глядя исподлобья.

— А самое любопытное, что ты получал взамен? — подал голос Джозеф. — Ну же, поделись, не стесняйся.

— Лекарство, — процедил Эрих. — Лекарство от головной боли.

— Что же, у вас в Раздолье такого не делают? Так оно, должно быть, многим нужно. Отчего бы не торговать открыто?

— Ладно тебе, Джо, — остановил товарища седой. — Ты ведь понял, что это за лекарство. Ну, доторговались? Тебе некого винить, Эрих. Ты своими руками дал Рафаэлю ту силу, благодаря которой он взял город.

И Флоренц увидел, как его брат, всегда уверенный в себе, уткнулся лицом в руки и заскулил.

Потом сидели в молчании, и каждый думал о своём.

— Отправить бы кого-то на площадь, пока люди не разошлись, — задумчиво произнёс старик. — Но всех нас знают в лицо. Гундольф мог бы. Эх, не подумал сразу передать через Хенрика.

— Так я могу, — вызвался мальчишка. — На площадь. Скажите только, что нужно.

— Тобой мы рисковать не будем. Мало ли, как пойдут дела.

— Гундольф, значит? — подал голос Эрих. — Теперь я вспомнил это имя, братишка. Так вот что за человек работал у источника.

Он поднялся, оттолкнув стул.

— Плешивый старик, ты говорил. Беззубый хромец. А я-то искал, я же тебе поверил. Ты, Фло, знал с самого начала, но встал не на мою сторону. Выгораживал его. Вот ты каков, братишка. Чужак оказался важнее, чем родная кровь?

Флоренц почувствовал, как обида захлестнула его волной.

— А сам-то! — вскричал он. — Посмотри на себя, каким стал! И ты предал меня, Эрих, ты всех нас предал — какое право имеешь винить? Да я, может, от Гундольфа больше добра видел, чем от тебя! Правильно Эмма сказала: ты был мне братом, но слишком много с тех пор воды утекло. И кто ты теперь, я и вовсе не знаю.

Губы Эриха дрогнули, но он не нашёлся с ответом. Так и стоял, сжимая кулаки и глядя в пол.

Дверь распахнулась так нежданно, что мальчишка дёрнулся даже, отскакивая с пути. Вернулся Хенрик, гремя пустыми вёдрами.

— Чего без воды? — спросил Джозеф.

— Да там, — замялся парень, — Гундольфа не было сегодня. У источника какой-то злой дядька работал, я хотел взять воды, да как-то не задалось.

— Хотел или просил?

— Да ладно тебе, Джо, позже сходим...

Тут незадачливый водонос схлопотал подзатыльник и ойкнул. Бросил вёдра, прикрывая голову.

— Как тебя только, дурня, сюда отправили? — возмутился его старший товарищ. — Ты и за полным столом с голоду помрёшь, есть постесняешься. Сам пойду.

Он наклонился, поднял вёдра с пола, поглядел тяжело на Хенрика и вышел.

И тут Эрих рассмеялся. Нехороший это был смех.

— Вряд ли вы ещё увидите своего друга, — сообщил он. — Они с Йоханом полетели доставлять припасы. И как вы могли заметить, Рафаэль в городе, а ваш товарищ не вернулся.

Тут у мальчишки на душе стало так гадко, как давно не было.

Он выбежал прочь, не желая, чтобы его видели. Всё расплывалось перед глазами, будто глядел сквозь мутное стекло, и если протереть рукавом, лучше не становилось. Свернув за угол, Флоренц уселся на землю, прижавшись к тёплому кирпичу старой стены, и разревелся.

Он оплакивал приморское поселение, с которым за годы сроднился. Причал, у которого никогда больше не встанет корабль, и сам корабль, до последнего уголка знакомый, ушедший навеки на дно. Людей, с которыми расстался, не попрощавшись, и в этой жизни уже не увидится.

Он плакал по матери, почти забытой. Вставало перед глазами её худое лицо, рано постаревшее, не улыбающееся никогда. Она не говорила, что любит, но растила их, заботилась об Эрихе, как могла, как о родном. А тот расплатился их жизнями за лучшую долю для себя, едва подвернулся случай.

Мальчишка плакал о брате, который у него был прежде. Тот никогда не вернётся, никогда Флоренц его не отыщет. А этого, чужого и злого, видеть не хотелось. Слишком больно было от того, что лицо его как у прежнего Эриха, и такие же кудри, и даже улыбка — но внутри-то он другой! Надоело обманываться раз за разом, надоело!

Мальчишка стискивал зубы, чтобы не всхлипывать тяжело и некрасиво. Он мотал головой, не желая верить, что Гундольфа больше нет. Ведь они же только недавно плавали взапуски и ловили рыбу, только недавно Флоренц, лёжа на песке, слушал истории о другом мире. Кажется, если постараться, он вернётся в те дни — вот они, рядом, рукой подать. И жар песка, и негромкий голос, и привычный шёпот моря. Счастье на душе. Раковины под ладонью. Песчинки сыплются из руки, сыплются — вот и просыпались все до последней...

— Фло, — прозвучало рядом.

Никого не хотелось видеть, а больше всех этого. Пришёл и выдернул Флоренца с побережья в этот затхлый город, в мёртвый квартал. Так хотелось хоть ненадолго вернуться в прошлое, где было счастье, которого мальчишка тогда не понимал!