Путь к сердцу Дракона (СИ) - Тараканова Тася - Страница 43

Всё, что я сказал в зале старейшин, не имело к реальности никакого отношения. Я словно нёсся в потоке горной реки, лавируя в изменчивом бурном течении, и каждый раз мне удавалось миновать опасные, смертельные места.

Страх перед будущим заставил старейшин разговаривать со мной. Где находится имперская «бесполезная» печать, они не знали, но обещали найти её. Слуги народа остались в зале решать, как разыскать Бажена Светозарова или хотя бы найти способ сообщить о том, что он реабилитирован.

Я хотел, чтобы старейшины прониклись ужасом возмездия, нашли выход и исправили то, что натворили самозванцы при их попустительстве, лицемерии и стяжательстве.

Суды, которые раньше работали, основываясь на показаниях Высотомера, теперь должны были начинать с нуля. Я не обещал им камень для основания Мерки, теперь им придётся действовать по-новому.

— Как только я узнаю, что вы нашли Бажена, тогда появлюсь для переговоров. Срок – неделя.

Я ждал, что старейшины отдадут приказ арестовать меня, но они не посмели это сделать, глядя мне в глаза, но я не верил в их благие намерения. Мне требовалось самому позаботиться о безопасности и беспрепятственно покинуть здание.

Попытку напасть и уничтожить они, скорее всего, решили осуществить чуть позже, когда я покину зал.

Через боковую дверь я стремительно вышел в холл, поднялся на верхний бельэтаж по лестнице, устланной красной дорожкой с золотым бордюром и вышел в коридор. Расположение дворца как-то показывал мне отец, много лет работавший в совете старейшин.

Убранство здания напоминало театр. Дворец старейшин иногда открывал свои двери для посещения простого люда. Витрины с историческими документами, предметами разных эпох, дарами для правителей, даже одежда государственников и их личные вещи. Всё для того, чтобы проникнуться атмосферой превосходства, незыблемости и значимости власти.

Гвардейцы ещё не появились, но я уже услышал их шаги на главной лестнице. По кольцевому фойе с колоннами верхней галереи, между которыми стояли скульптуры известнейших мастеров, я удалился от центральной части, выходящей на площадь Восстания.

Прыгать из окна на глазах толпы людей было неприемлемо. Дракон предпочитал взмыть в облака, скрыться от любопытных глаз, покинуть как можно быстрей душное пространство города.

Разбив окно, я вспрыгнул на широкий подоконник. Не оглядываясь, качнулся вниз, чтобы в ту же секунду за спиной распахнулись крылья.

Глава 23. Поиск

Я заставил Мира выбрать направление к месту последней лёжки. Дракон хотел в горы, свою пещеру, но я не мог сейчас ему это позволить. Да, я напугал старейшин, и даже добился от них согласия на переговоры. Он им нельзя верить. Прожжённый политик, что флюгер на крыше, куда ветер дунет, туда он и повернёт.

Нужно искать отца, возможно, просить помощи у Сони. Я не представлял, как к этому подступиться, но что-то внутри подсказывало, с этим лучше меня никто не справится. Я знал психологию Бажена, с детских лет видел его умение находить нестандартные ходы, его отношение к жене. Любознательный ребёнок к тому же иногда становился свидетелем тайных переговоров и интриг, которые плелись в политической среде.

Отец умел хранить тайны, но не считал меня человеком, от которого надо таиться. События, предшествующие перевороту, говорили о том, что Бажен предпринял ряд мер по безопасности нашей семьи, у него был проницательный, недюжинный, аналитический ум. Он всегда просчитывал свою партию на много ходов вперед, и последнее время готовился к самому худшему.

В его карьере старейшины, как и в жизни, были неудачи и поражения, но со временем он почти всегда брал реванш.

Его женой стала женщина, не любившая его, ждавшая ребёнка от другого мужчины. Но Бажен смог добиться благосклонности и любви той, о которой мечтал с детства. Он стал настоящим другом и для меня, хотя «добрая тётя» ещё в детстве рассказала, что он мой ненастоящий отец. Бажен любил меня, а я любил его. В этой непростой партии он выиграл и мою искреннюю сыновью любовь и привязанность моей матери.

Я верил в Бажена, не допуская его проигрыша и сейчас. Но как их найти? Мог ли отец оставить мне какой-нибудь ключ, намёк на то, где они сейчас. Кто как ни я, знал его лучше всех.

Мир проголодался, он всё-таки улетел в ближайшие горы, чтобы поохотиться и набить брюхо козлятиной. Тут с драконом было сложно спорить, я повиновался. Плюхнувшись в небольшую горную речку животом, Мир устроил запруду, перегородив её своей тушей. Неизбывная любовь дракона к воде уже не удивляла меня.

Напившись вволю, искупав свою чешуйчатую шкуру, Мир выбрался на берег, поломав молодые деревца, и улёгся отдохнуть. С полной утробой думать было не просто тяжело, но просто невозможно. Проспав пару часов, Мир уступил мне тело.

Я никогда не понимал, как переходя от дракона в человеческую ипостась, я умудрялся ощущать всего лишь сытость, а не целого козла с рогами и копытами в животе.

Растянувшись на траве в тени деревьев, я скрупулёзно шаг за шагом стал вспоминать последнюю семейную встречу. Никаких намёков на предстоящий побег отца с матерью мне не удалось выявить. Бажен выпивал, был несколько напряжён, но на то он и правитель, чтобы всегда быть в тонусе.

Представились катакомбы, бункер за тяжёлой стальной дверью, два бледных лица в тусклом свете ламп, прислушивающихся к любому шороху извне. Мог ли отец уготовить подобную участь себе и жене? Нет, никогда. Селина не выдержала бы этого ужаса. Значит, отец выбрал другой путь. Побег должен быть стремительным, простым и парадоксальным.

Что бы я придумал на месте Бажена? Состояние разброда в мыслях и чувствах поразило. Быть сыном – это одно, стать на место отца – другое. Но моя семья была слишком дорога мне, чтобы я отступил.

А почему собственно я списал со счетов Селину? Она ведь была подобна отцу довольно разносторонней личностью с массой идей, правда в основном связанных с благотворительностью и театром. Мама тяготела к культуре, политические дрязги ей были безразличны. А вот в театральной среде Селина чувствовала себя как рыба в воде.

Чем больше я думал об этом, тем больше нравилась эта мысль. Театр, маски, переодевания, грим. Мы же пели с отцом дуэтом в тот вечер песенку из мюзикла, отец её охотно подхватил. Мать обожала театр, состояла членом совета опеки в Светозаре, но ведь она могла наладить связи и в Энобусе. Здесь было достаточное количество театров на любой вкус.

Позаимствовать грим было несложно, тем более мама владела искусством преображения. Она втайне от нашего круга, но не от отца, иногда выходила на сцену в составе хора. Селина была способна на очень экстравагантные поступки, и отец всегда шёл навстречу капризам любимой жены.

Беспрепятственно покинуть дворец родители могли только в случае полного преображения. На кого обычно не обращают внимания? На серую, безликую массу обслуживающего персонала, коего достаточно в огромном здании правителя. Был ещё один вариант — убраться из дворца в мешках из-под мусора в хозяйственных мобилях с грудами коробок и прочего отслужившего барахла.

В любом случае родители действовали самостоятельно, у них не могло быть помощников и союзников. Где они могли бы укрыться в таком случае? Где бы не привлекли внимания?

Я перебрал множество вариантов, где искать родителей, но остановиться ни на одном не смог. Процесс поиска мог затянуться, тем более открыто появляться в городе я больше не мог. Это слишком рискованно и безрассудно.

Мысли завели меня в тупик, я двинулся к горной речушке, чтобы освежиться. Как и Мир, я очень полюбил водные процедуры. Ледяная вода привела меня в чувство.

А ведь драконы чувствуют водные источники, и умирать летят по встроенному внутри локатору в Драконью Пустошь, которую никогда не видели. Понятно, их ведут животные инстинкты. Но и я моя сущность кардинально изменилась.

Во мне кровь матери, я связан с ней с момента зачатия. Как мне почувствовать Селину? Наверное, простым смертным приходиться долго учиться и тренировать свои способности к поиску чего-либо. И да, такие люди имелись в Верховии. Но мне нужно сейчас без знаний, просто на инстинкте найти мать.