В лабиринте нереальностей. Книга первая (СИ) - Кароль Елена - Страница 87

      — Здравствуйте!

      С энтузиазмом войдя внутрь магазина, я на мгновение прикрыла глаза, вдыхая цветочные ароматы. Обожаю цветы!

      — Здравствуйте...

      Опешив от моих блестящих фанатизмом глаз, хорошенькая пухленькая продавщица с русыми волосами, заплетенными в затейливую косу, немного насторожено кивнула.

      — Я сейчас была в канцтоварах и Татьяна посоветовала зайти к вам. Вы Наталья?

      — Да, я.

      — О, просто здорово! А посоветуйте мне, пожалуйста...

      Не убавляя энтузиазма и закидав цветочницу своими предположениями и предпочтениями, совсем скоро я болтала с ней уже в два голоса. Наталья довольно быстро пришла в себя и спустя всего десять минут мы с ней общались как хорошие знакомые. Уточняя у меня не только мои любимые цвета, запахи и прочие мелкие, но весьма немаловажные детали, Наталья не забыла расспросить и о расположении окон в офисе и о самом офисе, весьма удивившись тому, кем я работаю, а затем и вовсе посмотрела на меня с некоторым благоговением.

      — Что такое?

      — Вы... царевна? Та самая царевна?

      — В смысле? Что значит «та самая»?

      — Ну... — забавно смутившись, Наталья уже тише, чуть ли не шепотом, уточнила: — Ну, та самая, которая дочка кощея Константина.

      — О... ну да, это я. А вы знали моего отца?

      — Ой, нет, что вы. Он был тут ещё до моего рождения. Мне о нём мамочка рассказывала. Какой был мужчина, эх! Жаль, так быстро ушел...

      Доходило до меня долго, но наконец дошло.

      — Наталья, простите, а вы кто? — пристальным прищуром пройдясь по личику продавщицы, поняла, что она не под личиной. Ну и как их отличать от обычных людей?

      — Как кто?

      — Ведьма?

      — Ой, да нет, что вы. Дриада я. — смущенно зардевшись, когда я удивленно округлила глаза, женщина поднесла пальчики к ближайшему ещё не распустившемуся бутону азалии и он тут же засиял, а затем и раскрылся. — Мы в повседневной жизни как люди выглядим и лишь по полнолуниям в рощи уходим танцевать. Нас немного, но почти все или цветочницы, или садовницы. Так что если будете в других цветочных магазинчиках, знайте, там мои соплеменницы.

      — А Татьяна?

      — О, нет. Танечка просто человек, но очень славная и добрая. Мы давно уже дружим. Вы не думайте, многие люди знают о нас. А как иначе, ведь мы рядом живем, да бывает даже в браки вступаем. Бывают конечно ксенофобы всякие дурные, но с ними уже царь-батюшка лично разбирается. По крайней мере раньше так было. А теперь наверное вы будете, да?

      — Наверное...

      — Вашество, а вот и я! — запыхавшийся Федор залетел в магазинчик и тут же резко притормозил. — Здрасьти.

      — Здравствуйте.

      — Вашество... вы всё? — насторожено рассматривая великое количество кадок и горшков, стоящих передо мной, Федя не удержался и обескуражено выдохнул: — Вы это всё выбрали???

      — О, нет, не пугайся. Мы в процессе. Как думаешь, что будет лучше — юкка или фикус бенджамина? А может монстеру декоративную? Или... о, а это что?

      — Это венерина росяница. Дикая. Никак приручить не могу. — предусмотрительно отодвинув от меня небольшой горшочек, Наталья даже пальцем мне погрозила, что оказалось неожиданностью. — Нет, не трогайте, говорю же — дикая.

      Пытаясь понять, чем мне не нравится это название, хмурилась и морщила лоб.

      — Наталья, это... это вообще что? Что-то я не припомню такого названия.

      — И не припомните. Это гибрид. Матушка моя селекцией увлекается, но не всегда у неё это получается. Вот и это... — печально вздохнув, цветочница покачала головой. — Венерина мухоловка и росянка. Баловство, не больше, но поди ж ты, не очень удачное. Ещё новорожденным было, буквально в семечке, да мама капнула не того реактива, так оно возьми и полуразумным вырасти. Всё бы ничего, но именно, что не разумным, а полу. Балует, почем зря. И знаете, что смешно — мясного не ест!

      — А что ест?

      — А вот понять никак не могу. Вижу, что воды с удобрениями мало ему, всё капризничает и уже третий год не растет, а что конкретно ему надо, не пойму.

      — А это мальчик или девочка? — заинтересовавшись всерьез, с любопытством рассматривала один единственный пятисантиметровый светло-зеленый круглый листик с забавными розовыми ресничками по краю.

      — Мальчик. Сёмочка.

      Мда...

      — А он продаётся? — не удержавшись и сунув нос ещё ближе, тут же отшатнулась, когда листочек раскрылся и я отчетливо поняла — он на меня смотрит!

      — Вообще-то нет. — произнеся это с некоторым сомнением, Наталья задумчиво пробормотала: — А попробуйте с ним поздороваться. Мне кажется, вы ему нравитесь.

      — Как вы это определили?

      — Да просто вы первая, на кого он вообще посмотрел.

      — Правда? — никогда не интересовалась плотоядными растениями, да что там — вообще никогда раньше их не видела, так что для меня этот опыт был в новинку. А этот крошка так и вовсе полуразумный. Сказка! — Сёмочка, здравствуй. Как твои дела? Правда, сегодня очень хороший день? Солнышко такое ласковое...

      Уж не знаю почему, но мне показалось, что ему нравится мой голос и моё внимание. Листочки дрогнули и открылись чуть шире.

      — Ах, какой ты славный мальчик... и цвет у тебя необычайно нежный, и реснички такие милые розовые... — понятия не имею, как надо разговаривать с полуразумными растениями, но раз ему всего три года, то он наверное ещё совсем карапуз и мои сюсюкания будут как раз. Или нет? Как быстро вырастают полуразумные плотоядные растения?

      — Ирина, говорите ещё. Ему нравится. — шепотом подбодрив, Наталья ещё и кивнула. — Может у вас получится раскрыть его потенциал. Знаете же, что многие растения приживаются лишь у одного хозяина, погибая у любого другого, даже если условия все соблюдены. Давайте, мне кажется, у вас всё получится.

      — Сёмочка, малыш, а хочешь кушать? Или погулять? Может водички? У нас в офисе совсем нет цветов... хочешь ко мне в офис? У нас там документы, солнышко... хочешь муху? Нет? А что? Гусеничек? Жуков?

      — Ва-а-ашество... — мученически закатив глаза, Фёдор протяжно вздохнул, словно ему было уже откровенно стыдно стоять рядом. — Это же растение. Вы чего? Перегуляли?

      — Федя, не мешай. — отмахнувшись, потому что пыталась сосредоточиться и с помощью венца разобрать многочисленные эмоции Семы и понять, что же он пытается мне сказать, всё равно понимала до ужаса мало. Сёма определенно хотел есть, но вот совсем не то, что я ему предлагала. — Сёма, ты... ну, не знаю, может молока? Мёда? Булочек?