Рай земной - Хенке Ширл - Страница 90

– В самом деле, королевский эмиссар. Он камергер двора без особого ранга, который плавал вместе мной во второе путешествие и прошлой осенью поспешно вернулся домой. Я просил, чтобы на Эспаньолу прибыл человек, который сможет верно судить, кто станет изучать проблему, а потом отправит назад донесение о восстании и праздности находящихся здесь дворян, – бормотал Колон, пока вместе с Магдаленой они направлялись в зал.

Он повернулся к посыльному и проинструктировал его:

– Попросите дона Хуана прибыть в губернаторский дворец. Здесь намного прохладнее, и я не хочу, чтобы он перенапрягался, ожидая меня на берегу в таком жарком климате.

Магдалена увидела, как дон Кристобаль с трудом повернулся и поклонился ей.

– Боюсь, что мне надо подготовиться, чтобы принять очередного павлина королевы Изабеллы. Я благосклонно приму, если ваш муж и его друг Ролдан вернутся в Изабеллу с усмиренным Алонсо Хойедой, сброшенным, чтобы подсластить сделку.

Я искренне верю, что они быстро вернутся, ваше превосходительство, – ответила Магдалена, моля Бога, чтобы все получилось так, как она говорит. Губернатору необходимо чудо – и как можно скорее.

Разговор между Агуадо и Колонами прошел и в самом деле плохо. Камергер быстренько пристроил своих писцов заносить свидетельские показания всех недовольных в Изабелле. И они обвиняли Колонов во всем – от неурожаев до восстаний таинцев и даже за ничтожное количество золота, найденное в реках Эспаньолы.

Чудо появилось в начале следующей недели, и не раньше.

В сверкающих водах залива покачивались две каравеллы, посылая в качестве сигнала пушечные выстрелы. Еще не были спущены на воду шлюпки, как беспорядочный перестук конских копыт перед губернаторским дворцом возвестил о прибытии заросших бородой, покрытых пылью всадников. Спрыгнув с седел, Аарон бросил поводья Рубио обескураженному слуге-таинцу. Он взбежал по широким ровным ступеням со скоростью, от которой горела земля, и попал в медвежьи объятия радостного Бартоломе Колона.

– Глядя на твое лицо, можно подумать, что ты знаешь, чьи корабли входят в гавань с такой шумной показухой.

Аарон невинно округлил глаза:

– Ну почему, душа моя, дон Бартоломе, вы не знаете, что это корабли губернатора? Они немного запоздали из Ксарагуа, но зато сейчас заполнены ценным грузом – бразильским деревом – и привезли двух верных сынов короны, которые жаждут вернуться в отеческие объятия губернатора.

– Вы с Ролданом взяли Хойеду и убедили этого мелкого надменного воришку присягнуть на верность Кристобалю? – Глаза помощника сверкали искренним восторгом. – Кости Господни, на этот раз дела моего брата повернулись в лучшую сторону!

– Когда мы были далеко отсюда, в деревне Гуаканагари, до меня дошли слухи о королевском посланнике. Будем надеяться, что эта дань от Ролдана поможет нам завоевать расположение короля, – угрюмо ответил Аарон. Потом, посмотрев на свою пропыленную одежду, добавил: – Если этот эмиссар двора прибыл для церемонии, то мне надо выкупаться и переодеться по этому случаю.

– Магдалена в вашем бохио. После обеда она ушла немного подремать. Я думаю, она обрадуется твоему возвращению, – поморщившись, сказал Бартоломе.

– Что? Она не ухаживает за больными в госпитале Чанки? – удивленно спросил Аарон, потом его бросило в краску от волнения. – Не заболела ли она?

– По-моему. У госпожи цветущее здоровье. Иди и сам убедись. Я подготовлюсь, чтобы встретить наших гостей, и провожу их во дворец гyбернатора. Ты снова заслужил нашу признательность, мой друг, – сказал помощник. И тут он не удержался, чтобы не добавить: Довольно странно, что ты прискакал по суше, koi да мел присоединиться к Ролдану и Хойеде и торжественно приплыть на каравелле.

– Ради двадцати четырех яиц двенадцати апостолов, она что, всем рассказала? – Потом он неожиданно откинул голову и расхохотался: К черту все! Мне скоро предстоит провести хорошее время на море, так что мне всеравно.

Аарон прошел через площадь к дому. Странно, но маленький, аккуратный бохио посреди всей лей грязи и болезней в Изабелле вряд ли был домом, о котором он мечтал, но все же он понял, что его дом был везде, где он жил с Магдаленой. Вместе они могли сделать приемлемым любое место, даже эту колонию.

Он вошел в комнату и позвал ее по имени, подождал, пока глаза привыкнут к полумраку. Был жаркий день, и солнце на улице ослепляло. Бохио был пуст. Пробормотав ругательство, он повернулся к двери и едва не столкнулся с Аналу.

Словно прочитав тревожные мысли Аарона, таинец улыбнулся и сказал:

– Госпожа на речке с другими женщинами, стирает белье.

– У нее есть две девушки, которым неплохо платят за стирку, – проворчал он, глядя на костер возле бохио. В пустом горшке, висевшем над незажженной кучкой дров, ничего не варилось.

– Добро пожаловать домой! – мрачно пробормотал он. Потом глаза его загорелись дьявольским огнем, и он потер свой заросший щетиной подбородок. – Аналу, пошли во дворец за Рубио.

Несколько минут спустя смех и болтовня на таинском и кастильском диалектах были нарушены топотом копыт, вспенивавших воду. Индейские женщины вместе с небольшой кучкой жен торговцев, а также более многочисленной группой женщин с набережной Севильи прекратили работать, восхищаясь высоким златокудрым мужчиной на громадном коне.

– Как он величествен! – с благоговением прошептала одна молодая шлюха своей компаньонке, с плеском выронив льняную рубашку в воду.

– Это комендант губернатора, он не для таких, как мы, – с горечью сказала женщина постарше, думая о всех потерянных се предприятием мараведи, когда из Кастилии приехала рыжеволосая жена Аарона.

Все глаза, таинские и кастильские, с Аарона устремились на Магдалену, которая стояла по пояс в чистой быстрой воде рядом с горкой выстиранной одежды, лежавшей на выжженной солнцем скале. Она сражалась с длинным куском материи, когда к ней, пробираясь по воде, подошел Рубио.

– Я уже предупреждал тебя, чтобы ты не общалась с этими женщинами! У тебя достаточно слуг, которые могут выполнять такую работу. Все, о чем я прошу тебя, – это готовить горячую еду для своего мужа. Или это слишком трудно?! – воскликнул он, протянув руки, чтобы перекинуть ее через седло.

Магдалена подняла мокрую тяжелую хлопковую сорочку и, свернув ее в жгут, с громким хлюпаньем ткнула ею в грудь Аарона.

– Тебе самому не мешало бы вымыться лучше, чем этому белью! А также научиться хорошим манерам! – закричала она.

Аарон увернулся, а Рубио отступил назад, забрызгав ее. Она выругалась, а он снова повернул гнедою к ней, протянул руку, и Магдалене на сей раз не удалось избежать его хватки.

Из-за быстрого течения реки она потеряла равновесие и почти упала в его объятия. Аарон поднял ее и перекинул через седло, а потом уехал, сопровождаемый кошачьим визгом И улюлюканьем кастильских женщин. Таинки стояли, округлив от удивления глаза, а некоторые прятали смех, прикрывая рот руками. Они все смотрели, как Магдалена ерзала на своем сомнительном сиденье, а Аарон шлепал ее но заду, пока она не отпустила крепкое ругательство. К этому времени влюбленные исчезли из виду за поворотом реки, где джунгли переходили в небольшой участок холмистой земли.

Аарон пустил Рубио медленнее и посадил свою вымокшую жену в седло.

– Ты намочила меня и лошадь!

– Это хорошо! Вам обоим надо вымыться, – едва переводя дух, ответила она, пытаясь вырваться из его рук и с неприязнью рассматривая его золотистую бороду. – Тебя не было две недели. Видно, Хойеда задал вам хорошую трепку!

Аарон высокомерно усмехнулся:

– Этот маленький хлыщ постарался, но Ролдан сейчас перед губернатором взял его в хороший оборот.

– Они приплыли сюда все чистые и готовые к аудиенции, а ты, конечно, не мог сопровождать их на борту? – Она не могла удержаться от поддразнивания, зная, каким он был чувствительным к своему недугу. Мужское тщеславие такая капризная штука!

Может, я плохо переношу океан, но зато могу позаботиться о себе и о тебе прямо здесь, на суше, – ответил он, остановив Рубио перед раскидистыми ветвями тутовника.