Рай земной - Хенке Ширл - Страница 80

– Я бы хотел поговорить с женой наедине, – сказал Аарон, игнорируя выпады „законопослушника“.

– Мне предоставили жилье здесь неподалеку.

– Мы можем пойти туда.

Магдалена повела Аарона в хижину. Потом, сморщив нос, сказала:

– Тебе надо выкупаться.

Под охраной двух таинских воинов он пошел за ней по заполненным людьми улицам. Аарон скользнул взглядом по местности и крепче сжал пальцами рукоятку меча.

– Нет ли тут поблизости Гусмана и ею товарищей? Я бы не хотел, чтобы он меня застал голым во время купания и перерезал мне глотку.

– Ролдан отправил его посмотреть на карты в бухте. Он вернется только к вечеру, не раньше, – со все возрастающей тревогой ответила она. Они остались вдвоем в маленькой тростниковой хижине.

– Когда в ту ночь в саду я узнала голос Лоренцо, я поняла, что он заодно с моим отцом, но…

Но Диего Колон не поверил тебе, – нахмурившись, ответил он.

– А ты верить мне, Аарон? Когда я пыталась тебе рассказать об этом, ты думал, что я лгу, чтобы скрыть чудовищные деяния моего отца.

Аарон прерывисто вздохнул, протянул руки и, взяв ее ладони в свои, притянул их к своим губам.

– Я был дураком. Магдалена. Ты всегда говорила правду, но я был ослеплен старыми предрассудками и новой ненавистью. Я не понимал, кто ты, кем была. – Он отпустил ее руку и заходил по крепко утоптанному земляному полу. – Я всегда хотел тебя и боролся с этим желанием, но все это было бесполезно.

– Я была так решительна, – прошептала она. – Ты пыталась завоевав для меня Наваро.

Когда я узнал об этом, я о многом передумал на обратом пути в Изабеллу. Ты решительно хотела, чтобы я стал твоим мужем, даже после того, как я все потерял. Это дико для придворной дамы. Она грустно улыбнулась:

– Это рай по сравнению с опасностью для дамы, которая посещает королевский двор. Я не хотела повторять ошибки моей мaтери, Аарон.

– Теперь я понимаю это… Это и еще многое другое. – Он посмотрел на нее, вглядываясь в ее прекрасное лицо. – Мой отец гораздо лучше умел разбираться в женщинах, чем я, но, наверное, плохо умел судить о достоинствах собственного сына.

Среди твоих книг я нашел документ с его печатью. И даже взяв твою невинность, я обвинял тебя в несуществующих греках.

Лицо Магдалены вспыхнуло, она посмотрела ему в глаза:

– Я из гордости не показала тебе это в нашу брачную ночь… и частично из-за того, что ты говорил.

– Я был жестоко недоверчив, безжалостен, Магдалена, – сказал он надломленным голосом.

– У меня была и другая причина, почему я не хотела показывать тебе документ. Этот случай, свидетелем которого стал Бенджамин, произошел по моей вине. Я хитростью пыталась познакомиться с ним и из-за этого нанесла себе увечье.

Она рассказала ему всю историю, как она подстроила знакомство с семьей Аарона. Слова хлынули из нее потоком, как вода из прорвавшейся плотины.

Наконец она подняла свое залитое слезами лицо и посмотрела на него:

– Я полюбила твоих отца, мать, мечтала, чтобы они стали моей семьей, они, а не Бернардо и Эстрелла Вальдес. Но, став их другом, я стала частичкой их гибели!

– Нет! Ты старалась спасти их! – закричал он, простирая к ней руки. Он заключил ее в крепкое объятие, а она, рыдая, склонилась к нему. Аарон нежно поднял ее на руки, гладя и лаская шелковистые волосы. – Всю свою жизнь ты искала любовь, искала во мне, а потом в моей семье то, чего никогда не видела от людей, которым обязана своим рождением, – хрипло сказал он. Начиная понимать одиночество и боль этой гордой, одухотворенной женщины. Наверное, его отец разгадав это с первого раза, когда увидел ее.

– Бернардо Вальдес, наверное, не мой отец. Я не знаю точно и кто моя мать. – Она снова разрыдалась, прижимаясь лицом к его груди.

– Это не имеет значения, Магдалена, ибо отныне ты моя, моя жена, и я люблю тебя всем моим сердцем. Не слишком ли поздно просить тебя простить меня? Я буду строить здесь налгу жизнь, растить детей, и пусть умрет вся эта старая ненависть… Ты хочешь этого?

Она посмотрела на него затуманенным от слез взором. Она дрожала и почувствовала, что он тоже дрожит от неуверенности и страха, что она отвергнет его.

– Я всю жизнь ждала, когда услышу эти слова. Я люблю тебя больше, чем жизнь, Аарон Торрес, и никогда не оставлю тебя, – ответила она, поднимая голову, чтобы скрепить свою клятву поцелуем. Она обвила руками его шею, приподнялась на цыпочки, а губы ее переместились с его губ к глазам, потом снова вниз, потерлись о небритые щеки. Она лизнула его соленую шею.

– Я весь в поту и грязи, – хрипло прошептал он ей в волосы, вдыхая свежий цитрусовый аромат ее гладкого шелковистого тела.

– Мне все равно, – сказала она, стягивая его разорванную рубашку с плеч. Потом она увидела укусы насекомых, царапины на его груди и едва не задохнулась. – Ты можешь заболеть, если не вылечить это.

Она поняла, как, долго и трудно он скакал, разыскивая ее, и почувствовала, что ее горло вновь сжалось от любви. О, это сладостное чувство, которое овладевало ими!

Аарон посмотрел на дверь маленькой тростниковой лачуги, за которой, как он знал, стоял охранник.

– Здесь есть какое-нибудь местечко возле поселка, где мы могли бы выкупаться, чтобы нас никто не видел? – спросил он с горячностью в голосе, вспоминая, как они любили друг друга тогда, у водопада.

Магдалена кивнула, ослабив свои объятия только для того, чтобы взять кое-какое белье с кровати и снять с крючка на стене маленький мешочек, где она хранила свои лекарства.

– У тебя есть еще какая-нибудь одежда? Похоже, эту починить уже нельзя.

Он вспыхнул мальчишеским румянцем и по-сатанински ухмыльнулся, отчего сердце се замерло.

– Я могу одолжить у Франсиско, но он гораздо тире в талии.

Магдалена рассмеялась:

– Его рейтузы свалятся у тебя с бедер и покажут всему миру то, что должна видеть только я. Мы у него одолжим рубашку, а рейтузы у его капитана. Он вроде бы одного с тобой размера.

– А у тебя, конечно же, глаз наметан, – поддразнил он с доброй улыбкой.

Это все из-за тех месяцев, что я провела с таинцами, которые ходят в чем мать родила. Таким образом женщины быстро учатся определять размеры, – дерзко ответила она.

– Ах ты, откровенная распутница! – воскликнул он и обрушился на нее с быстрыми яростными поцелуями. Давай соберем эту одежду и пойдем купаться, иначе я утрачу чувство приличия.

Через несколько минут они были за пределами поселка. Магдалена повели Аарона в уединенное место вверх по течению, где женщины из деревни купали детишек и мыли посуду я горшки для пищи Мелкий быстрый поток был не такой роскошный, как озеро возле деревни Гуаканагари, но он сослужил им хорошую службу.

Магдалена наблюдала, как Аарон стащил с себя рубашку, рейтузы и башмаки, а потом аккуратно положил меч и кинжал на берегу. Даже израненный, грязный, он все равно был великолепен. Он стоял, одна нога на берегу, другая в речушке и протянул ладонью кверху руки, не стыдясь своей каюты, как любой таинский воин.

– Ты пропахла моим потом, любовь моя. Иди же!

Магдалена вышла из оцепенения, быстро распахнула свое „одеяние“ и тихо уронила его на мшистую землю. Она тоже была обнажена. Тело ее под одеждой было такое же белое, не тронутое солнцем, позолотившим се лицо и руки. Аарон же весь был бронзовый, за исключением гордо возвышавшегося фаллоса. Она решительно подошла к нему, остановившись лишь для того, чтобы сорвать веточку фруктового „мыла“ с росшего на берегу куста. Она скатала тугой шарик из растения, потом вложила одну руку в его ладонь, а другую положила на его твердый жезл. Ее скользкие маленькие пальчики обвились вокруг него и заскользили вверх-вниз. За свое старание она была вознаграждена глубоким вздохом.

– Маленькая ведьмочка, ты всегда заполняешь мои мысли. Я не могу жить без тебя, – пробормотал он, а она растворилась в его объятиях. Ее заботливые руки старательно намыливали и ласкали все его тело.

Наклонись, чтобы я могла быстро вымыть тебя, – сказала она. Потянув ею вниз в бешено струящийся поток.