Чертова пляска (СИ) - Криптонов Василий - Страница 53

— Право, мелочь, не достойная упоминания, — улыбнулся инженер и пожал протянутую руку. — Паровая машина, к слову сказать, этим вечером отправлена к вам, в Поречье.

— А вот за это, Иван Иванович, вы пойдёте с нами.

— Куда это?

— А вот сами и решите. Кабак нам нужен. Хороший. Но без претензии на излишний светский лоск. Такой, чтобы душевно, но тихо и спокойно. Потому что шуметь и беспокоить будем лично мы. Найдётся что-то такое поблизости?

— Кабак? — переспросил Ползунов. — В Санкт-Петербурге? Ну, право же, я даже и не знаю, чем вам помочь, господа… И дама, — добавил он, заметив в толпе Земляну. — Постараюсь что-нибудь придумать, конечно, хотя вы ставите передо мной невероятно сложные задачи. Идёмте, путь предстоит неблизкий, минуты четыре.

И мы, весёлой хохочущей толпой, покинули гостеприимный дома Ивана Ивановича Ползунова.

Похмелья, можно сказать, не было. Какое может быть похмелье у охотника, который владеет Знаком Противоядия? Вот и я говорю…

Домой из Питера я вернулся под утро. Да не куда-нибудь, а во двор. То есть, в голове было совсем ясно, и я прекрасно понимал, что если, лёжа в ванне, перенесусь к себе в башню, то придётся опять восстанавливать нуль-Т кабину на радость плотнику.

Лёг я в ванну в Питере, закрыл глаза, сосредоточился… А когда открыл — очутился под родным пореченским небом. Ещё тёмным спросонок, но постепенно наливающимся дневным светом.

— Это ж что за беда такая? — послышался голос Данилы, который, как всегда, встал спозаранку и двигался куда-то по бесконечным своим хозяйственным делам.

Небо частично заслонила его настороженная физиономия. Данила держал топор и был готов, казалось, к любым неожиданностям. Однако увидев меня — удивился.

— Барин, вы?

— Я. А ты кого ждал?

— Да я… Никого не ждал. А чего это вы?.. Вот это?..

— Это, Данила, предвестье новой эры. Эры комфорта и благополучия. Символ победы человеческого гения над природой.

— Чего говорите?

— Говорю, как думаешь, что легче — затащить эту дуру в башню, или аккуратно снять кабину у меня в комнате и перенестись туда, чтоб не сломать ничего?

Данила попробовал пошатать ванну. Получилось так себе.

— Будку проще разобрать, — решил он.

— С другой стороны — а зачем разбирать? — продолжил я рассуждение. — Погоди, сейчас всё красиво решим.

Я выбрался из ванны. Данила протянул мне было руку — помочь — но я отмахнулся. Чай, не девица красная и не старик. Сам справлюсь.

Поднялся к себе, огляделся, выбирая место. Выбрал и начертал Знак там. Использовал другую загогулину, чтобы не путать с основным якорем.

Потом вернулся и лёг в ванну опять. Данила, который так и стоял там в ожидании того, чем всё это закончится, озадаченно почесал в затылке.

— Прощай, Данила, — сказал я тоном падающего в бездну Мории Гендальфа.

И исчез. Вместе с ванной. Ну, для Данилы исчез. Для себя-то я существовал непрерывно и просто перенёсся в башню. На место, которое сразу для этой ванны и выбрал.

Тут я почувствовал, что силы окончательно меня оставили. Битва с чёртом, пьянка в Питере, три Перемещения за несколько часов, причём, два из них — с прицепом в виде тяжеленной ванны.

А ванна, к слову, такая уютная. Даже без воды. Полный релакс. Я закрыл глаза.

Не стал их открывать, даже когда в нуль-Т кабине раздались пьяные голоса и возня — это Земляна вернулась в обнимку с Захаром. Вряд ли там даже по пьяне могли случиться какие-то амуры, просто Захар сам вернуться не мог, а Земляна не могла оставить боевого товарища в чужом городе.

— Эй! — еле ворочая языком сказала Земляна. — Ты — того…

— Чего? — Захар вообще лыка не вязал.

— Иди к себе. Это не твоя постель.

— А. Ага. — Пьяные шаги добрались до двери, там остановились. — А ты чего тут? Твоя, что ли, постель?

— То иное.

— А, иное. Ну, я пошёл.

— Ступай с богом.

Стукнула дверь. Я приподнял голову, выглянул из своего позолоченного убежища. Увидел свою кровать. На кровати ничком лежала Земляна, широко разметав руки и ноги, и спала. Иное… Ну, нет, давай-ка иное как-нибудь потом сделаем. Вечером, к примеру. Когда сил будет хватать на что-то большее, нежели просто обняться и снова уснуть.

С этой мыслью я и вырубился.

Проснулся около часу дня. Активно пели птицы, в доме раздавались хозяйственные звуки. Жизнь продолжалась, пора и мне вливаться.

Поднялся. Первым делом понял, что ванна, конечно, удобная, но не чтобы в ней вот прям спать. Шею заклинило. Я кастанул Костоправа, который у меня был раскачан до второго уровня. Шея приятно хрустнула, и боль исчезла. Отлично! Быть охотником мне нравится всё больше.

Посмотрел на кровать. Земляны не было. Наверное, завтракать пошла. А может, вообще усвистала куда-то по своим делам. Она же передо мной не отчитывается, слава богу. Что ж, у меня тоже есть дела. Вопрос с оврагом хотелось бы закрыть капитально. Этакая пакость под боком — это ведь врагу не пожелаешь.

— Ох, нехорошо это, грешно, — покачал головой отец Василий и подвинул мне кружку.

С отцом Василием мы отчасти сдружились после истории с напавшими на деревню волкодлаками. С тех пор он реабилитиировал и открыл для посещений некогда заброшенную церковь и закрывал у местных потребность в религии.

Благодаря его совету я одну девушку, накуренную нечистой силой, спас до полного выздоровления. Вообще, хороший он мужик был — отец Василий.

— Чего грешно-то? — не понял я. — Там покойники лежат без отпевания, вот это — дело нехорошее.

— Так нельзя ж их отпевать. — Отец Василий глотнул наваристого чаю. — Грех. Только в Семик можно. Так Семик уже минул в этом году. Ты погоди до следующего.

— Какой Семик?

— Седьмой четверг после Пасхи. Вот тогда можно было.

— А сейчас — совсем нельзя?

— Совсем нельзя.

— Это в Библии так написано?

— Чего говоришь?

— Говорю, это Иисус Христос так сказал, мол, не поминайте заложных покойников ни в какой день, кроме седьмого четверга после Пасхи?

— Нет, не говорил… Но церковь…

— А ты кому служишь — церкви или Иисусу?

Отец Василий не на шутку задумался над этим вопросом.

— Обоим, — изрёк наконец.

— А если с одной стороны — церковь горит, а с другой — Иисус тебя зовёт, ты куда пойдёшь?

Спустя ещё минуту размышлений отец Василий встал, открыл сундук, достал оттуда кадило, какую-то золотую накидку, склянку со святой водой, другое.

— Ну, пошли, чтоль, — проворчал он. — Грех, конечно, да ладно. Отмолю.

— Вот, другой разговор! — обрадовался я.

Перенёс отца Василия из его дома в лес. Там уже пешком добрели до оврага.

— Погодите только, тут прибраться надо, — вспомнил я.

Поснимал свои ловушки. Землянины остались на той стороне. Забить или пнуть её, чтоб тоже сняла? Забью, наверное. Они через некоторое время всё равно сами выветрятся, не на века ж ставятся. Тут просто отец Василий исполнять будет, нехорошо выйдет, если вляпается. Юмора не поймёт.

— Можно, — сказал я, сняв последнюю Западню.

Чёрту, как выяснилось, те Западни — вообще никуда. Обошёл и глазом не моргнул. Ни одну не потревожил. Может, черти их видят, кто их знает.

Отец Василий приступил к отпеванию. Я устроился поодаль, на брёвнышке. Под напевы даже задрёмывать начал, несмотря на это давящее тревожное ощущение, что распространял вокруг себя овраг.

И вдруг оно исчезло.

Я резко вскинул голову. Прислушался к своим чувствам — ничего. Место как место, не хуже и не лучше любого другого.

— Ну, всё, — сказал отец Василий, повернувшись ко мне. — Только раз такое делаю, Владимир! Другой раз — только в Семик.

И даже ногой притопнул, для увесистости сказанного.

— Спасибо, отец Василий, выручил! — Я поднялся с бревна. — Полетели, домой тебя отвезу. Ну и, это. Если вдруг чего — ты посылай за мной. Вне очереди любые проблемы порешаем.