Последняя осень. Буря (СИ) - Пырх Дарья - Страница 59

– Почти пришли, – с напускным страхом произнесла она.

– Точно сработает? – недоверчиво спросила их цель.

Маша пожалела, что не могла видеть лица, однако не покинула укрытие.

– Конечно, – сказала Динара. – Это мощный ритуал. Загвоздка в том, что призрак появляется не полностью, а частично: иногда голова, иногда нога, иногда туловище. Зависит от того, какую часть отрубили у покойного. В остальном идеальный обряд. Мы вызовем и задобрим дух Юры, дорога пройдет без происшествий.

«Кто в это поверит? – едва не усмехнулась Маша, но прикусила губу. – Я тоже “молодец”. Приняла Марка за привидение. Дурацкий сеанс». Неожиданно ей захотелось чихнуть. Она глубоко вздохнула, чтобы не испортить гениальный план. Пакет, в котором хранился реквизит, зашуршал.

– Что за шум? – обеспокоенно проговорила жертва их постановки.

– Где? Я ничего не слышу, – невозмутимо сказала Динара. – Поставь свечу справа. Да, отлично. Дай мне руки.

– Почему именно я? Пригласи Игорешу. Он обожает мистику.

– У тебя самая сильная аура, – уверенно воскликнула Динара. – Синяя энергетика, как у детей индиго. Такие рождаются раз в пять лет, совершают что-нибудь великое, меняют устои и традиции. Ты – проводник между мирами, настоящий магнит для паранормального, почти ведьма.

– Неужели? Зачем мы тащились сюда? Если я привлекаю сверхъестественное, могу вызвать призрака в любом месте.

– Чтобы нас не отвлекли, – объяснила Динара. – Понимаю, у тебя куча вопросов, но мы должны торопиться. Сущности бывают очень вредными.

«Ей бы в театральное или в шоу со сверхлюдьми», – хмыкнула Маша. Запястье зачесалось, но она лишь прикусила щеку, побоявшись стереть нарисованные кровоподтеки. Между тем Динара заголосила:

– Безвременно почивший Юрий Воробьев, мы взываем к тебе! Явись, откликнись на нашу просьбу, прости нас, благослови на добрый путь!

«У нее талант к написанию заклинаний», – улыбнулась Маша и, отогнув край чехла, постучала по плитке, затопала ногами.

– Кто здесь? – ахнула подозреваемая.

– Дух! – взвизгнула Динара.

Машу пробрал озноб. Спохватившись, она завыла, щелкнула зажигалкой Марка, подожгла со второго раза свечу, помахала так, чтобы на стенах возникли тени.

– Это розыгрыш? – завопила предполагаемая убийца. – Прекратите!

– Тш, ты рассердишь его, – со страхом пролепетала Динара.

Маша обхватила пальцами, измазанными в темно-красной гуаши, металлический ободок свечи, рассчитав, чтобы издалека показалось, будто огонь вырвался прямо из ладони. Встав боком, она вытянула вперед руку с пламенем и прохрипела:

– Среди вас убийца Глеба Волгина! Сознайся, или он придет за тобой.

Динара заверещала настолько громко, что в ушах едва не лопнули барабанные перепонки.

– Неправда! – крикнула третья девушка.

– Врешь, – пророкотала Маша. – Ты давно хотела отомстить! Довольна расправой, грешница? Твоя душа сгорит в аду!

– Как ты могла? – ужаснулась Динара. – Зачем?

– Я не хотела, – промямлила лгунья. – Он вынудил… Стажировка, друзья… Мои родители очень верующие… От меня бы все отвернулись.

– Ты забрала жизнь Глеба, – увещевала Маша.

– Он чуть не сломал мою, – взвизгнула девушка. – Обещал сделать портфолио в своей студии, напоил, предложил раздеться для модного стиля «ню», потом вымогал деньги, грозился, что всем разошлет. Меня только-только взяли в классную юрпрактику…

– Не оправдывайся, – пророкотала Маша. – Ты жаждала крови.

– Нет! Я хотела, чтобы он уснул. Попросила у Ангелины снотворное, подсыпала в коктейль, когда все отвлеклись на драку Кирилла и Жени. Думала, проберусь в вожатскую, заберу флешку с компроматом.

– Как ты узнала, где ее искать? – ошеломленно спросила Динара.

– Волгин сам рассказал. Днем, когда я пришла и умоляла перенести срок, он поиздевался надо мной, запугал, что если не отдам сумму до отъезда, то покажет фотки всей группе. Я не брала в лагерь деньги, но он требовал, не унимался, предлагал отработать телом. Мудак, – вспылила девушка. – Ночью, вернее утром, я прокралась в вожатскую. Там почему-то было пусто: ни флешки, ни Волгина. Пришлось смириться, а после, когда труп нашли, интуиция мне подсказала: он умер из-за снотворного…

Маша вылезла из укрытия, уставилась на оцепеневшую Яну. Блондинка побледнела и пошатнулась, чуть не упав на пол. Динара вовремя придержала ее, за что получила лишь поток оскорблений.

– Как вы могли?! Мерзкие, подлые, лживые суки, – со злостью процедила Яна, лихорадочно размахивая руками. – Такие же, как Волгин!

– Интимки? Серьезно? – хмыкнула Динара. – Мы что, в средней школе? На «сливы» давно никто не реагирует.

– Только не юристы, – возразила Яна. – Помнишь, как на лекции обзывали судей, которые выставляли селфи в купальнике? Как смеялись над прокурором в плавках? Меня бы не взяли ни инхаусом, ни в крупные практики, ни в госорганы. Либо, что еще хуже, снимки бы всплыли, когда я уже построила карьеру, вышла замуж, стала знаменитой.

– Есть и нормальные работодатели, – возразила Динара. – Разве ты собираешься поступать на госслужбу?

– Вдруг передумаю? Последний год я словила мотивацию, многое переосмыслила, училась как проклятая и бегала по собеседованиям. Для чего? Чтобы Волгин все разрушил?

– Зачем тебе портфолио? – спросила Маша. – У моделей тяжелый график, они часто рекламируют нижнее белье или купальники. Как ты планировала совмещать с юриспруденцией?

Яна замялась, смущенно проговорила:

– С детства мечтаю об этом. Думала, засвечусь с классным буком, попаду в журнал или, если повезет, на обложку, наберусь опыта в праве и позировании, изучу индустрию изнутри, потом стану популярным фешен-юристом.

– Так только в фильмах бывает, – хмыкнула Динара. – Серьезно, модное право? Почему не спортивное или эльфийское?

Она поворчала на новые, абсурдные, по ее мнению, отрасли.

– Тогда предпримы тоже не существует, – сощурилась Яна.

– Это заблуждение, – с жаром возразила Динара. – Предпринимательские отношения…

Маша перебила новоиспеченную лекторшу, бросив Яне:

– Значит, у тебя не было умысла? В это сложно поверить. Мертвый шантажист лучше, чем украденная флешка. Волгин наверняка сделал копии, мог заявить о себе в любой момент, попросить большего.

– Тебя это не касается, – осадила Яна. – Глеб был редкостной мразью. Плевать, как он сдох, кто именно и зачем его прикончил… Без Волгина мир станет лучше.

– Ты убила человека, – строго отчеканила Динара. – Совершила деяние, за которое предусмотрена уголовная ответственность.

– Не надо цитировать УК, я в курсе, – огрызнулась Яна и смерила «актрис» гневным взглядом. – Потрачусь на адвоката, зато не опозорюсь. Волгин все равно требовал в два раза больше. Даже не вздумайте обвинять меня. Да, сглупила, понадеялась на честность, обрадовалась, что исполню детскую мечту. А он… Манипулировал мной, издевался, всячески намекал на фотосессию… В этой ситуации я – жертва, а он – преступник.

Яна поникла, прижала ладони к груди, с горечью прошептала:

– Вот и все? Вы расскажете следователю?

– Конечно, – твердо заявила Динара. – Мы же на юрфаке. Закон одинаков для всех. Какие могут быть исключения?

На миг Маше представилось, как ее осудили за смерть Кадошова и подруга в черной мантии с презрением огласила обвинительный приговор. По телу побежали мурашки, подумалось: «Обо мне она бы так же сказала?» Груз вины за смерть Артема будто потяжелел. Не осталось сомнений в том, что давнее решение не посвящать Динару в свою тайну было абсолютно верным, ведь дружить с преступницей было серьезным испытанием.

В отличие от Эмилии Яна не умоляла, не угрожала, а просто ушла. Маша восхитилась ее выдержкой, отметив: «У меня бы, наверное, так не получилось». Молча собрав реквизит, подруги покинули помещение, пересекли коридор, замерли в необжитом холле.

За разбитым окном свирепствовала буря. Сугробы взметались до свинцовых туч, снег кружился, отрезая лагерь от леса. Метель бушевала, ветер скорбно пел, трепал белые деревья. Сердце будто сковывало ледяной коркой, в мысли заползали страхи: «Мы отсюда не выберемся. Настя и Эмилия умрут первыми». Гибель Авдеевой распутала бы клубок из самокопания, лицемерия, борьбы между правильным и расчетливым поступками. Яне, хоть та и не сталкивала Волгина с лестницы, почему-то было сложнее сочувствовать. Возможно, Маша сильно очерствела за безумную пятницу. Динара, стиснув в ладонях свечи, спросила: