Старшая жена. Любовь после измены (СИ) - Султан Лия - Страница 24

- Болит? – догадался он.

- Немного, - поморщилась я.

- Так будет несколько недель. Может, месяц.

Я коротко кивнула. В кармане белого халата заиграла мелодия. Арсен принял звонок, и улыбка мгновенно исчезла с лица. Он строго ответил:

- Бегу.

А потом, глядя на меня, смягчился и сказал:

- Тяжелого пациента везут. Завтра вас выпишут. Я постараюсь сегодня подготовить документы.

- Хорошо. Спасибо, - все, что я могла промямлить в ответ.

- До свидания. Айлин.

- До свидания, Арсен.

Он первым прервал зрительный контакт и быстрым шагом направился в здание. А я все еще стояла на ступеньках, не зная, как расшифровать то, что я только что почувствовала.

Глава 16

Вот и все. Меня, наконец, выписали и я еду домой. Девочки все сокрушались, что не могут меня забрать: у Сони сегодня эфир, у Дианы – важный клиент. Поэтому я решила вызвать такси. Арсена Ильясовича я сегодня не видела, но очень хотела поблагодарить и попрощаться. В коридоре поймала медсестру и спросила, не видела ли она заведующего.

- Он на экстренной операции. Авария была страшная, - сообщила девушка.

Значит, это надолго. Стало немного грустно, от того, что не увижу его сегодня и завтра. Да, скорее всего, я вообще его больше не увижу, потому как вернусь к своему привычному образу жизни. Но помнить, конечно, буду.

Погруженная в эти мысли, открываю дверь в палату, и застываю на пороге. Эту мощную спину, осанку, запах я узнаю из тысячи. Муж стоит у моей кровати, опустив голову вниз.

- Что ты здесь делаешь? – обхожу его и вижу, что в руке у него какой-то листок, а на тумбочке рядом с кроватью несколько маленьких шоколадок в синей обертке. Невольно улыбаюсь этому милому знаку внимания, словно мне не 37, а 15.

- Это что? – строго спрашивает муж, размахивая в воздухе листком.

- Бумага.

- Не надо, Айлин. Ты знаешь, о чем я, - муж очень недоволен.

- Откуда я могу знать, что это, если я вижу этот листок в первый раз? – смотрю с вызовом и протягиваю руку, - Отдай.

Он передает мне бумагу. Пробегаюсь по ней глазами и понимаю, что это послание от доктора:

«Айлин! Заходил, но не застал вас в палате. Хотел лично попрощаться с вами, но не получилось. Будьте здоровы. Шоколад можно, только осторожно».

- Айлин! Айлин! Айлин! – выныриваю только тогда, когда Рустам зовет меня в третий раз. И только сейчас понимаю, что стояла с глупой девчачьей улыбкой, которая мужу совершенно не понравилась. У него сейчас дым из ушей повалит, а мне все смешно.

- Что?

- Что у тебя с этим доктором? – цедит муж сквозь зубы.

Мне кажется, или я слышу нотки ревности в голосе?

- Это тебя не касается, - отвечаю ровно и иду к подоконнику, на котором оставила свою косметичку. Рустам идет за мной и бубнит, не переставая.

- Так все-таки что?

- А тебе какое дело?- поднимаю на него глаза. – Мы скоро будем чужим людьми и даже сейчас я не обязана перед тобой отчитываться, кто и что мне пишет.

- Почему ты всегда такая колючая? Почему мы не можем поговорить нормально, а не так как в последние дни, когда ты только огрызаешься и оскорбляешь? – кричит он мне в лицо.

От ярости у меня вздымается грудь и раздуваются ноздри. Гнев застилает глаза, давит на виски, выкручивает конечности.

- А давай поговорим! Честно, открыто. Как и должны были. И начнем с тебя! – тычу пальцем в его грудь. – Первый вопрос: почему? Почему ты изменил мне три года назад? В то время, когда я была нестабильна ни морально ни физически. Давай, ответь!

Молчит. Ну, конечно, что он еще скажет.

- Я…- пауза затягивается, Рустам растерян. – Тогда, на зимние каникулы, еще перед новым годом Вы уехали, я остался один. После выкидыша ты очень отдалилась и не подпускала к себе. Я ведь ходил все время рядом, но ты была слишком далеко, тебе постоянно не здоровилось, то живот болел, то голова, то ты просто была не готова. И весь этот кризис в отношениях, о котором мы даже не говорили, не обсудили. Я просто хотел почувствовать себя снова живым и нужным.

- И тогда появилась она…

- Что ты хочешь услышать, Айлин? – он нервно трет лицо ладонями. – Что я запал на нее? Да, я запал. Я не знаю, как так получилось. Это какая-то физика и химия. Мое тело потянулось к ней. И потом я уже не мог остановиться. Как будто она была моим наркотиком.

- Когда мы приехали с девочками из Испании, ты все еще встречался с ней? Когда мы с тобой занимались любовью…

И вновь молчание. Но мне не нужен ответ. Я и так знаю, что он скажет.

- Да. Я хотел уйти, пытался порвать с ней. Но уже не мог. Я начал чувствовать, что уже не смогу без нее.

- Черт! – крикнула я и толкнула его в грудь. – Ты влюбился в нее! Ты спал с нами обеими! И без защиты, раз она забеременела! Ты приходил от любовницы и входил в меня! Ты наплевал на мое женское здоровье! Спасибо, что не заразил меня хламидиями или еще какой-нибудь фигней, потому что неизвестно, сколько таких же, как ты побывали в храме любви твоей шлюхи!

Он заводится. Кажется, я слышу, как хрустит его плотно сжатая челюсть.

- Просто как? – хватаюсь за голову, не в силах сдерживаться. – Как вам удалось так долго прятаться? Три года…Нет, подожди, больше трех лет. Мы же приехали из Испании вначале 20-го.

- Карантин, - хрипло отвечает муж. – Из-за ковида начался карантин. Все засели по домам, мы ушли на удаленку, самолеты не летали, рестораны не работали.

- Но ты выезжал. У тебя же был пропуск на проезд по всему городу, и ты каждый день выезжал*, - с ужасом говорю я.

- Да, мне сделали пропуск, потому что у нас заправки. И я ездил на проверки каждый день и заезжал в офис.

- А после офиса ехал к ней…- заканчиваю за него предложение.

Он кивает и краснеет так густо, что мне и смешно, и грустно, и противно.

- Понятно. Ты снял ей квартиру, и вы прятались в своей вонючей норе. Заказывали еду из ресторана, трахались как кролики, говорили по душам. Ты принимал душ, смывал с себя ее запах и приезжал домой. К жене и детям. Подлец.

Молчит. К горлу подступает тошнота, потому что только что я пересказала их обычные будни во время карантина. Просто не могу поверить: как же я не догадалась, как не услышала чужеродный запах, не уловила изменений в поведении? Наверное, потому что очень ему доверяла. С тех самых пор, когда впервые встретила.

- Что дальше? – бесцветно спрашиваю я. – Она забеременела, а ты уже не смог ее бросить?

- Да. Этот ребенок был частью меня, моей кровью. Она ходила в частную клинику. Я нигде не светился. И рожала она там же.

- Да вы просто мастера конспирации. Браво! – я презрительно поаплодировала. - Чья идея была назвать его Тамерланом?

- Томирис оформила свидетельство через «Электронное правительство». То, что его зовут также, как нашего сына – случайность.

- Хорошо, дурачок, продолжай так думать, - горько усмехаюсь я. - Когда она вдруг решила, что может называть тебя твоей младшей женой?

Он отходит к окну и упирается кулаками в подоконник. Долго молчим в этой звенящей тишине. Воздух становится таким плотным и липким, что мне трудно дышать. Сердце обливается кровью.

- Мы это не обсуждали, - говорит он, смотря в окно. Я же стою, как статуя, за его спиной. - Но в какой-то момент Томирис стала говорить, что она – моя токал. Мы уже почти жили как семья. Я, она и наш сын. И я знал, что некоторые наши друзья живут также, и их жены обо всем знают.

- На кого оформлен таунхауз, где они живут? Надеюсь, ты не совсем дурак, и не сделал ее собственницей?

- Я оформил его на Самиру.

- Твоя сестра знает о твоей токалке? – ужасаюсь я, ведь у нас с Самирой хорошие отношения.

-Нет. Я сказал ей, что это временно, и что хочу оформить на Анель.

- Черт бы тебя побрал. Ты и дочь приплел сюда! Но спасибо хоть ума хватило, не вводить свою шлюху в наши финансовые дела. Когда сняли ковидные ограничения, вы с ней летали вместе куда-нибудь?