На другом берегу любви (СИ) - Ригерман Анастасия - Страница 45

— Выдвигаемся до обеда, — постанавливает Егор. В его голосе звучит решительность, которой мне сейчас отчаянно не хватает. — Я попрощаюсь со своими и приду за тобой. Успеешь собраться?

Я нервно улыбаюсь и киваю. Собраться? Даже не представляю, что конкретно с собой брать в такое путешествие: котелок, съестные припасы, палатку, топор, заговоренные амулеты от нечисти? С той стороны еще никто не возвращался. Удастся ли нам выбраться из тумана живыми, кто знает?

Мама встречает нас еще у дома и сразу все понимает по одному моему взгляду.

— Лерочка моя, Лера, — прижимает она меня к своей груди, и тихонько плачет. — Неужели все? Как же быстро!

— Мам, не плачь, — умоляю ее и сама реву, не в силах остановиться. — Иначе я никуда не уйду, просто не смогу собраться с силами. Меня ведь там никто и не ждет кроме тети Марины. А здесь и ты, и Уля, и весь этот волшебный мир.

— Я бы и сама тебя никуда не отпускала, но так нельзя. Твой мир там, и мир Егора тоже, — ее мягкие заботливые ладони обнимают мое лицо. — Вы должны вернуться домой в свои тела и прожить долгую счастливую жизнь. У вас еще столько всего впереди. Просто обещайте, что будете заботиться друг о друге, и я буду за вас спокойна.

— Обещаем, — произносим мы в один голос, и мама улыбается сквозь слезы.

Какое-то время спустя Егор уходит к своим, чтобы проститься, и мы начинаем сборы. Узнав последние новости, Уля тоже ревет, без конца обнимается и ходит за мной хвостом, пока мы с мамой собираем вещи в дорогу. Ощутив повисшее в воздухе волнение, Вольт начинает светиться и крутиться волчком, подставляя мордочку для поглаживаний.

— Огниво тоже возьми, — подсказывает сестра. — По старинке, но надежнее спичек, не отсыреет в тумане.

Стоит упомянуть туман, как мама вздрагивает и начинает молиться всем святым, чтобы те уберегли нас с Егором на другом берегу.

— Мазь от хвори… И вот еще, — вкладывает Уля в мои руки гребень для волос и свою любимую заколку, резную с самоцветами.

— А это еще зачем? Злых духов распугивать?

Сестра ухмыляется, оценив шутку, и снова стискивает меня в объятьях.

— Нет, Лер, заколка просто так, на память. Ты ведь будешь обо мне вспоминать?

— Ульянка, ты чего? — заглядываю в ее голубые глаза, такие чистые и искренние, и сердце щемит от боли. — Думаешь я смогу тебя забыть? Нет, никогда такого не случится. А если выпадет возможность, еще вернусь вас с мамой проведать. Вы же мои самые-самые родные, и всегда будете в моем сердце, куда бы я не пошла.

К полудню все вещи готовы, и пролито столько слез, что, кажется, болото вокруг дома увеличилось в размерах. Егор приходит за мной не один, а вместе с братом. Отец тоже рвался, но в итоге остался успокаивать мать.

— Добруш, — обнимаю и его на прощание. — Спасибо тебе за все. Знай, что за это время ты и для меня успел стать родным. Как же больно расставаться и оставлять вас всех…

— И ты мне стала как сестра, Лер. Не надо, не плачь. Все будет хорошо. Мы здесь справимся. Я присмотрю за твоими, — по обыкновению тепло улыбается парнишка, и на душе становится светлее.

Он присмотрит, даже не сомневаюсь. Такой ответственный и серьезный не по годам, на него всегда можно было положиться.

— Как там отец с мамой?

— Тяжело. Но и они справятся. Все мы будем молиться за вас. Вот бы нам как-то весточку получить с того берега, чтобы знать, что у вас все получилось.

Мне нравится его идея, но я пока не представляю, как ее осуществить.

— Мы что-нибудь придумаем, — улыбаюсь я ему в ответ и перевожу взгляд на Егора, которому в этот самый момент дает бесконечные напутствия моя мама.

Все мы знали, что рано или поздно этот момент настанет, но как же быстро пролетело время! Это больно и несправедливо, знать, что твой срок рядом с близкими отмерен цветением какого-то глупого растения. Но страстоцвет уже отцветает, и нам пора отправляться в путь, пока воспоминания Егора о его прежней жизни окончательно не поглотил туман.

Погрузив вещи в лодку, Егор протягивает мне руку. Близкие стоят на берегу, их лица полны тревоги и нежности. Уля нервно поглаживает своего непоседу Вольта. Добруш сжимает кулаки, чтобы скрыть волнение, но в его взгляде читается неиссякаемая преданность брату и поддержка.

Мама с заплаканными глазами тихо шепчет: «Береги себя, доченька, и помни, что мы всегда с тобой».

— Прощайте… Нет, не прощайте. До свидания!

Лодка пошатывается, пока я усаживаюсь в ней, и ее быстро подхватывают волны. Егор садится за весла и принимается грести, с каждым его движением нас все дальше уносит от берега, где я навсегда оставляю половинку своего сердца.

Нити моей магической паутины все отчетливее проявляют себя, указывая нам путь. Они светятся в воде синеватым блеском, уводя нас прямиком в густой магический туман.

Он стоит перед нами плотной завесой, будто и не туман вовсе, а сплошная кирпичная стена. Нас разделяет не больше метра, и сердце пропускает удары, до того мне становится жутко.

— Готова? — взгляд Егора полон решимости.

Я киваю. Ради него, ради нас, я должна быть сильной и пройти этот путь до конца.

Одно движение весел, и Егора поглощает густой туман, словно лодку разделило пополам. Еще одно, и я проваливаюсь в густую белесую завесу за ним следом. Мне становится зябко, страшно, и будто нечем дышать. Я растираю плечи ладонями, пытаясь хоть что-то разглядеть по сторонам, но туман окутывает каждую клеточку тела и застилает глаза, проникая внутрь с каждым вдохом. Все вокруг до невозможного белое.

— Егор⁈

— Я здесь, — продолжает он грести, не сбавляя заданный темп.

— Я ничего не вижу. Даже след своей паутины потеряла.

— Я тоже. Но, поверь, это временно. Скоро будем на берегу.

— И что тогда? Я и тебя боюсь потерять в этом тумане, — накрывает меня паника с головой.

Он не успевает ответить. С того самого берега, куда мы так стремимся, раздаются чудовищные звуки, которые заставляют кровь стынуть в жилах. Это одновременно похоже и на рев, и на завывание ветра, смешанное с глухими ударами, как будто что-то огромное и могучее пытается прорваться сквозь туман, но кто-то другой ему не уступает. От этих звуков зародившийся в сердце страх распускает свои щупальца. Ладони становятся холодными, а голос срывается на писк.

— Что это⁈ — выдавливаю я, ощущая, как от ужаса сжимается моя грудь.

— Я не знаю. Но Фэйл сказал, что истинный путь проложен сердцем, а не глазами и ушами. Не верь тому, что видишь и слышишь.

Егор, стараясь сохранить спокойствие, продолжает настойчиво грести. Туман вокруг нас все больше сгущается, его уже и ложкой можно есть. Совсем скоро за его пределами меркнут последние очертания нормального мира. Но вот на краю видимости начинают проявляться фигуры, темные и зловещие, словно тени, вырастающие из самой сути тумана. Я прищуриваюсь, пытаясь их разглядеть. За пеленой белесого мрака проскальзывают извивающиеся силуэты, ползущие по земле, и с каждым мигом они становятся все более четкими.

— Егор, смотри! — восклицаю я, указывая на то, что проявилось в дымке.

Фигуры напоминают силуэты существ, которых я никогда прежде не видела, с длинными конечностями и большими, светящимися глазами, сверкающими в тумане, как угли в ночи. Они двигаются хаотично, крутясь и извиваясь, а их странный хор становится все громче, будто дразнит нас, приветствуя в этом аду.

Я пытаюсь задействовать свою силу и разогнать туман хоть на какое-то расстояние вокруг нас, вот только помогает это мало, и он тут же возвращается снова. Его слишком много против меня одной, здесь нужны силы в сто крат мощнее. От отчаяния хочется склонить голову и выть в голос. Вот и ради чего были нужны все эти тренировки, если я и путь нам не могу расчистить?

— Попробуй с этим, — тихо произносит Егор, вкладывая в мою руку кожаный мешочек на веревке, внутри которого есть что-то крохотное.

— Что это?

— Очень ценная жемчужина, которая выведет нас отсюда.

— Но откуда она у тебя?