Белая Длань (СИ) - "Valeriys" - Страница 294

- Ха-ха-ха! Ты только посмотри на себя, Харлоу, вот как запел. – в открытую начал смеяться над ним Грейджой. Чтец даже подумал, что беда миновала, но лишь до того момента, как на его голову не был вылит бродящий напиток прямиком из кружки его собеседника. Едкий фруктовый запах ударил ему прямо в нос, и всё же Родрик оставался совершенно спокоен, вынужденный терпеть издевательства своего так называемого спасителя, и… да, чего уж тут, короля. – От кого от кого, но слышать о традициях от тебя? Видать сидение за решёткой здорово прочищает мозги. – не переставал ухмыляться Грейджой, наслаждаясь ощущением своей власти над некогда гордым главой дома Харлоу, что стоял к тому же ещё над десятком весьма сильных родов поменьше, приходящимися ему прямыми вассалами и вместе с тем представителями младших ветвей рода. Впрочем, теперь всё это было в прошлом. Память, не более. – К Утонувшему богу, все эти традиции, Чтец! – громко выкрикнул Грейджой, отправляя опустевшую кружку прямо за борт мощным броском.

- Тогда, полагаю, что нам остаётся только подчиниться. В любом случае я передам твою волю остальным, Эурон. – стряхнул с лица остатки терпкого напитка Родрик и уже собирался встать со своего места за столом, расположенном на верхней палубе галеи, по сути, на открытом воздухе. Сейчас свидетелями его позора и этого разговора были практически все члены экипажа «Молчаливой». Радовало только одно – рассказать об этом никому они не смогут.

- Сидеть, Харлоу. – схватил его за плечо и буквально вдавил обратно Эурон. – Вот так. Хороший пёсик. – издевательски нежно прошептал Грейджой ему прямо на ухо, слегка склоняя голову для удобства. Странно, но у Вороньего глаза получилось удачно спародировать то, как континентальные леди обращаются со своими питомцами и это вызывало в Родрике гнев, хотя нет, не его. На больных бешенством не гневаются, а скорее остерегаются, как огня. Вот только сейчас у Чтеца не было подобной возможности.

– Ты встанешь, когда я велю и будешь говорить только то, что я прикажу говорить. Как по команде. Сидеть, молчать и голос. – вновь навис над ним во весь рост капитан судно, смотря на Харлоу сверху вниз с таким превосходством, которого мужчине не доводилось наблюдать даже у его почившего брата, а ведь тот был полноправным королём, в отличие от того, кто стоял сейчас перед ним. – Понял меня? – чуть склонил голову набок Грейджой, задавая ему на данный момент самый животрепещущий вопрос.

- Да. – процедил сквозь зубы Родрик, не смея поднимать взгляд на садиста, что имел над ним полную и безоговорочную власть.

- Вот и отлично. – вполне довольно протянул Вороний Глаз, потрепав Харлоу за щеки, как какое-то дитя, или же в его случае любимую шлюху. – Ну, что ты так? Давай, не куксись. Мы ведь все здесь союзники. Просто у кого-то из нас есть всё: сила, власть и собственное войско. А, и как можно забыть о драконе для примера? – довольно доброжелательно продолжил их ставшую односторонней беседу Грейджой.- А у кого-то, как у всех вас. – стал неожиданно резким тон Эурона. – Нет ничего, кроме громким имён за плечами. – сказал так, словно отрезал мерзавец. Но даже, если бы Харлоу и нашёл, что возразить, в данный момент это была бы не лучшая его идея.

- Тогда… - хотел было задать вопрос Чтец, но был прерван резким появлением чужих ног в кожаных сапогах, которые Вороний Глаз бесцеремонно закинул на стол, раскидав немногочисленную закуску и столовые приборы, но при этом словно специально оставил нетронутой бутылку с алкоголем.

- Заткнись. Я ещё не закончил. – предупредил Харлоу своим жёстким тоном Грейджой, тоном, что не терпел возражений. – У вас не осталось ничего кроме ваших имён, и даже они более не имеют никакого значения. Ни замков, ни войск, никакой власти. И что ты мне предлагаешь, вернуть вам всё это за просто так? Чтобы что? Чтобы жалкие черви вроде вас, проигравшие королю зеленокровных вновь начали воротить носы и строить из себя настоящих железнорождённых, в то время как в вас от них ничего не осталось? – набатом звучали острые, как бритва слова в голове Родрика. – Только те, кто вновь заслужит право называться железнорождённым в этом походе смогут вернуться к своей прошлой жизни. Остальные же сгинут. И третьего не дано. – как приговор звучали слова Эурона, не оставляя Чтецу и шанса что-либо сказать в ответ.

- Изменись или умри. Довольно просто, не так ли? – поднялся со своего места Вороний глаз, чтобы вновь подойди к Родрику и положить руку на плечо бывшего лорда Десяти Башен. – И ты это уже сделал, Харлоу. Это видно. И это стоит не уважать, но хотя бы принять во внимание. Будем считать, что твоего предложения о собрании вече я не слышал. Собирать его уже некому, да и не где. – устремил свой взгляд на бушующие за бортом волны Эурон, а с лица его при этом так и не сходила надменная садистская ухмылка. – Вряд ли ты слышал, но Красный Охотник начисто изничтожил Холм Наги. На его месте теперь стоит простенькая септа, принимающая всех желающих в услужение. Всех Утопцев считай, что по миру пустили. Последние видать от безысходности и вовсе самоутопились. Так кто будет выбирать короля, а? – Харлоу буквально затылком стал ощущать пронизывающий и испытующий взгляд Вороньего глаза.

– Король здесь я, единственный и неповторимый. Смирись с этим, Харлоу, и остальным передай. Коли хотят и дальше ходить под моим флагом, то утрутся и будут делать, что им велено. Захочу и заставлю всех вас разом сдохнуть от драконьего огня. Одна из самых страшных, но вместе с тем быстрых смертей. А страшная она от того, что драконий огонь жалит куда больнее и жарче, чем любой другой, даже дикий. Но ты ведь и так это знаешь, да, Чтец? – на что Родрику оставалось только кивнуть. Он уже довольно давно смирился со своим положением, но теперь долгожданное освобождение больше не походило на чудо, а скорее на новую порцию издевательств только со стороны того, кто никогда не должен был стать их врагом.

- Ха, ну и скучный же ты тип, Харлоу. – даже несколько разочарованно вздохнул Эурон, когда понял, что полностью лишил Харлоу воли, причём за весьма короткий срок. – Ладно, пора бы утолить не только твою жажду, Чтец. – быстро переключился на другую тему Вороний глаз, подхватывая со стола полупустую бутылку сидра.

Родрик в принципе понял к чему была последняя фраза и довольно вздохнул с облегчением, принимая тот факт, что Грейджой полностью потерял свой к нему интерес и переключился на другую свою игрушку. Правда сколько той осталось жить сказать было сложно. В любом случае на сегодня Харлоу был свободен от внимания Вороньего глаза и это было хорошо. Вальяжной походкой и с напевом какой-то моряцкой песни, Эурон медленно приближался к деревянной решётке, ведущий в один из отсеков трюма галеи. Хотя на самом деле то был карцер, узкий закрытый короб для пленников, что особо сильно приглянулись капитану корабля. Взглянув на тело, сквозь мелкие прорези меж прутьев решётки Грейджой не стал церемониться с телом, лежащим прямо под ним, а просто и без затей выли содержимое бутылки прямо вниз, на седую голову своего пленника, что томился там уже не первую неделю.

- Проснись и пой, жалкая зеленокровная подстилка. – нараспев протянул Эурон, когда услышал болезненный кашель и шевеление, исходящие прямиком от беспомощного старческого тела. – Как видишь я ещё не забыл о тебе. Даже принёс выпить, раз уж такое дело. Хотя вижу твой гнилой рот стал настолько дырявым, что не может удержать в себе такое количество жидкости. И как же мне быть? – издевательски продолжил Вороний Глаз, вглядываясь в измождённое лицо полное ненависти к его персоне. – А вот как. В конце концов я не жесток. – без всякого предупреждения просто взял и плюнул через решётку прямо в пленника капитан «Молчаливой», и этот плевок угодил заключённому прямо под правый глаз, вызывая откровенный садистский смех железнорождённого. – Ха-ха-ха! И снова мимо. Не суждено тебе значит напиться и сегодня, Флан!

- Ты ещё пожалеешь об этом, ублюдок! – прошипел своими обессилившими связками сир Гаррет, лорд Великого Светоча и Эдмундхолла. Один из тех, кто отвечал за покой и спокойствие островов Искупления. – Король вздёрнет тебя прямо на рее за твои злодеяния! Кха! – закашлялся глава дома Фланов, но при этом продолжал не сводить своего грозного взгляда с фигуры мучителя, что смутно угадывалась сквозь прутья деревянной решётки, из которой били обжигающие лучи солнца, успевшие за время заключения оставить на его морщинистом теле ожоги.