Спецотдел 2 (СИ) - Волковский Андрей - Страница 3

— Вот уж нет, — сказал Шпиль, хватая печально обвисшего «зверя» левой ладонью в плотной кожаной перчатке со знаками.

Эд с облегчением вздохнул и поставил табурет на пол.

— Так, что тут творится? — раздался со стороны лестницы недовольный голос Антона Ивановича.

— Ничего, — отозвался Азамат, жестами веля Шпилю спасаться бегством.

Тот затолкал покорного скрытеня в коробку и шагнул в ближайшую дверь. Юля юркнула следом, Эд зачем-то тоже.

Из-за двери слышно было, как Егор уверяет начальника в том, что тут не происходит ровным счётом ничего интересного. Антон Иваныч в ответ ворчал, что верится в это с трудом, особенно когда рядом стоят Азамат с тарелкой риса и табуретка.

— Кхм, — кашлянули за спиной.

— Тс-с-с, мы сейчас уйдём, — прошептала Юля.

Эд оглянулся: комната для переговоров. За длинным столом пять человек чистили большущий государственный флаг, связывали в подобие букета воздушные шары и распутывали гирлянду. Кажется, новогоднюю.

— Тогда помогайте! — тихо, но грозно велела дородная дама из отдела кадров.

Пришлось согласиться.

Через четверть часа в комнату заглянул Азамат:

— О, готовитесь? Молодцы! До конца смены не так долго осталось, так что Эд, Юля, помогайте и дальше, ладно? Шпиль, давай провожу на выход?

Шпиль как раз взялся за торжественную надпись «50 лет свершений!», и дородная дама сказала, что не отпустит его, пока всё не будет готово. Аз хохотнул и предложил помочь.

В результате за десять минут до окончания смены их нашли Егор, Максим и Вика.

— Всё, расходимся! Смена закончилась, а завтра все должны быть бодрыми и жизнерадостными — Иваныч так велел! — заявил Максим.

На улице Шпиль вызвал такси и распрощался с Б-пять, увезя своего скрытеня от отдела подальше.

— Так, Максим, думал, мы забыли? — строго спросил Егор.

— О чём? — растерянно уточнил Эд.

— Точно, стажёру же не сказали! — хлопнул себя по лбу Азамат. — У Макса день рождения как раз накануне дня основания городского отдела. То бишь сегодня!

С этими словами он достал из болтающейся на плече сумки свёрток с большим бантом и протянул Кошкину.

— С днём рождения, Макс!

— Спасибо, Аз. Не стоило...

— Стоило-стоило! Ну что, в пиццерию? Или в стейк-хаус? Куда пойдём? Эй, стажёр, ты-то куда собрался? Не, ты с нами, с нами!

— Давайте в «Венецию», — предложил Макс.

— О, отлично! Там я тебе второй подарок вручу: именные носки от бабули Алии.

— У меня тоже есть подарок, — сказал Егор.

— И у меня, — кивнула Вика.

— Я без подарка, — виновато вздохнул Эд.

— Лучший подарок сегодня — это то, что не я квакал! — заметил Макс. — Ладно, идёмте в «Венецию».

И Б-пять, оживлённо болтая и смеясь, зашагали по вечерней весенней улице в сторону проспекта.

Вечная музыка

6 мая

Азамат скучал. Никаких интересных дел в последние дни не было: сплошная мелочь и рутинные проверки.

Спец по редким существам сидел за рабочим столом и лениво толкал пальцами скрепку от одного края картонной папки к другому. Вообще-то надо было открыть папку и заполнить кое-какие бумаги, но бдящая за порядком в документах Вика ушла в архив. Егор был на планёрке, а Эда позвали на склад, так что в кабинете Б-пять сидели только Аз и Максим, что-то строчащий в телефоне.

Азамат в очередной раз лениво толкнул скрепку, напевая под нос услышанный в маршрутке мотивчик.

У Кошкина зазвонил телефон, и Макс торопливо заговорил в трубку:

— Привет, да, забери у охраны конверт. Я бы спустился, но у нас тут работа, дела... Да, скажи, что Кошкин оставил: я предупредил ребят. Ага. Хорошо. Тебе спасибо! Пока.

Аз со слабым интересом уставился на коллегу, когда тот положил телефон на стол:

— Кого ты бессовестно обманываешь, Макс? Нет у нас никаких дел.

Кошкин вздохнул:

— Хорошего человека обманываю, Славика. Помнишь, они с Русланом нам помогали в деле Неназываемого?

— Помню. И зачем ты с ним так, злодей?

— Билеты на концерт ему оставил. Мы как-то встретились в городе, поболтали. И оказалось, что ему очень-очень нужны билеты на концерт Эль Гато, а я, так уж вышло, мог их достать.

— А кто это, Эль Гато?

— Местный музыкант... — неохотно пояснил Макс.

Аз, памятуя о пристрастиях коллеги, уточнил:

— Скрипач? Пианист? Или какой-нибудь органист?

— Нет, панк-рокер. Как я понял, и Славику, и его новой подруге он нравится.

Азамат искренне удивился, но расспросить Максима не успел. Вернулся Эд, покончивший, видимо, со складскими задачами, следом вошёл Егор с папкой под мышкой: видимо, с заданием.

— У нас тут случай заражения «ушным червём», — заявил старший.

— А разве эти «черви» по части спецотдела? — удивился бывший стажёр. — Они же вроде назойливые, но не опасные.

— Это если обычные! — охотно пояснил Аз. — А если «зелёные», мутанты, то очень даже опасные! Из психиатрии вызов?

Вопрос был адресован Егору, и тот кивнул.

— Да. Самоповреждения, повторяющиеся действия... — старший глянул в записи, — компульсивные. Но вроде как контактный. Так что я, Аз и Вика едем в больницу. Эд, Макс, вы пока на подхвате.

В ожидании Вики Аз взялся просвещать бывшего стажёра:

— «Ушные черви» мутируют не так чтобы часто, но периодически: для этого и нужно всего лишь семь или больше человек в зелёной одежде и в подавленном настроении, более-менее громкая музыка, ну и матка, которая живёт у источника звука и, собственно, создаёт «червей». Обычно они, сам знаешь, цепляются к человеку и заставляют снова и снова прокручивать в голове какую-нибудь песенку, а потом исчезают. У кого-то за пару часов, к кому-то и на пару дней могут пристать. А вот мутанты гораздо зловреднее обычных «червей». Они буквально сводят человека с ума. Кого-то быстрее, кого-то медленнее, но результат, увы, один.

— Они подпитываются безумием? — уточнил Эд.

— Кстати говоря, нет. Есть мнение, что они пытаются развеселить человека, «включая» у него в голове музыку. Жертва отвлекается сначала от грустных мыслей, потом от любых других. Не может сосредоточиться, а затем зачастую пытается что-то сделать — либо с собой, либо с окружающими.

Дверь приоткрылась, и в кабинет вошла Вика. Азамату показалась, что она выглядит более строгой и сосредоточенной, чем обычно, но ручаться он бы не стал. В конце концов Вика никогда и не пыталась казаться милой и жизнерадостной.

— Всё, едем, — велел Егор. — Вика, ты с нами, по пути расскажу.

Через час спецотделовцы уже сидели в кабинете вызвавшего их врача.

— Пациент Фролов поступил сегодня в восемь утра. К нам обратилась его жена: по её словам, супруг несколько дней отказывался от еды, вполголоса напевал какие-то песенки, чего раньше за ним не водилось, постоянно притопывал левой ногой, чего опять-таки раньше не делал, и выстукивал мелодию пальцами по бедру. А сегодня утром он схватился за нож, чтоб отрезать себе ухо. По его словам, чтобы лучше слышать. Вот тут-то нас и вызвали.

— «Ушного червя» извлекли?

— Да, конечно. По протоколу, оставили, чтобы показать вам, потом уничтожим.

— Других случаев пока не было?

— Нет, но, сами понимаете, к нам могут обратиться...

— А могут и не обратиться, — мрачно закончил Егор и поинтересовался:

— С Фроловым можно поговорить?

— Можно, но, честно говоря, сомневаюсь, что вам это что-то даст. Давайте с «червём» разберёмся и пойдём к пациенту.

Врач отпёр стоящий в углу металлический шкаф, изрисованный знаками, и извлёк из него коробку, изрисованную защитными символами.

— Вот он. Самый обычный мутант, — сказал доктор, поднимая крышку.

«Ушной червь» действительно выглядел точно так, как полагается мутировавшей особи: длинный, плоский, с округлой зубастой пастью вроде пиявочной, зелёный, а не серо-прозрачный.