Спецотдел 2 (СИ) - Волковский Андрей - Страница 18

В десять двадцать зажужжал внутренний телефон.

Макс, сидящий к нему ближе всех, снял трубку:

— Б-пять, Кошкин.

— Максим, радость моя, вас всех, ну кроме Азамата, если он ещё занят, ждёт Антон Иваныч. Вроде как интересное дело! Но я, если что, ничего не говорила.

— Само собой, Аллочка. Сейчас придём.

Кошкин положил трубку и сказал:

— Иваныч вызывает.

Через пять минут группа Б-пять в составе четырёх человек предстала пред светлы очи начальства.

— Так, ребятки, у меня тут дельце есть. Сложное, можно даже сказать интеллектуальное! То бишь подумать придётся — это факт, — Антон Иваныч строго оглядел присутствующих.

Осмотр его, кажется, удовлетворил, так как Иваныч кивнул и продолжил:

— Тут вот какое дело. За последние два года нам от коллег из полиции поступает уже пятое заявление на предмет того, что риэлторское агентство «Уютненько» — мошенники-гипнотизёры. Мол, убеждают людей покупать квартирки, а квартирки-то на деле не те! По первым заявлениям всё проверяли от и до: и квартиру, и риэлторов, и их офис, и самих покупателей — всё, как вы понимаете, чисто. Ни следов воздействия на покупателях, ни следов одержимости на риэлторах нет. Слабые следы соприсутствия — и всё. И то — никакой опасности: такие следы на каждом могут быть. Риэлторы даже не видящие, ни один.

— А что по цене? — поинтересовалась Вика, забывшая о головной боли.

— Цена — верхняя по рынку. То есть никаких попыток продать, скажем, комнату в коммуналке за десять миллионов и близко нет. Документы в порядке, налоги платят и всё такое. Никаких конфликтов с прежними владельцами квартир не было. То бишь на первый взгляд напраслину возводят на честных риэлторов товарищи покупатели. Но пятое заявление за неполных два года — это, согласитесь, ребятки, подозрительно.

Макс переглянулся с Викой. Эд покосился на Егора, старший кивнул: мол, да, подозрительно.

— И претензии во всех пяти случаях в сущности одинаковые. Так что давайте-ка проверьте это «Уютненько». Вопросы есть?

— Документы по всем пяти эпизодам есть? — уточнил Егор.

— Да. Аллочка вам все распечатки передаст и электронные версии на почту скинет. Свежее заявление тоже вам.

— Тогда вопросов нет, — подытожил старший, глянув на остальных членов группы. — Макс и Эд, езжайте к заявителю. Мы с Викой займёмся документами.

Макс просмотрел с телефона материалы дела: заявитель оказался заявительницей, гражданкой Симоновой. Проживала гражданка на улице Гагарина. Он объяснил напарнику, куда ехать, но Эд сказал, что знает.

Кошкин кивнул в ответ, мысленно порадовавшись: осваивается стажёр — молодец.

Пока машина Эда везла напарников на нужную улицу, Макс внимательно перечитал показания Симоновой, а заодно и других потерпевших.

Да, сходство во всех пяти историях однозначно было: все утверждали, что при просмотре квартиры жильё показалось им идеальным. И удобное, и красивое, и уютное. А вот после заключения сделки картина изменилась.

Что ж, посмотрим.

Старая «хрущёвка», сырой прохладный подъезд. Обшарпанная дверь с наполовину сколотым номером.

Звонок, судя по всему, не работал, зато на стук дверь открыли почти сразу.

На пороге стояла светловолосая девочка-подросток с пирсингом под нижней губой.

— Добрый день, спецотдел, Максим Кошкин. Мой коллега — Эдуард Петров. Можем мы поговорить с Алёной Игоревной Симоновой?

— Мам! — крикнула девочка. — Это тебя! Из полиции.

— Иду! Секунду...

Девочка посторонилась, с любопытством поглядывая на здоровенного молчаливого Эда, почти подпирающего макушкой потолок. В крошечной прихожей ему и одному-то было бы тесно, так что Макс шагнул в коридорчик. Полы скрипнули так, что он на секунду испугался, что сейчас провалится на этаж ниже.

Старые обои, облезлая дверь, ведущая на кухню, протёртый линолеум под ногами — да уж, квартира и правда не очень.

Дверь напротив кухни открылась, и из комнаты вышла встревоженная женщина с маленьким мальчиком на руках.

— Аня, поставь чайник, — сказала женщина. — Простите, у нас тут теснота, ещё и Андрюша приболел.

Девочка удалилась на кухню.

— Ой, — спохватилась хозяйка квартиры, — я Алёна Симонова, это я заявление писала.

— Расскажите, пожалуйста, ещё раз, что именно произошло?

— А я пока осмотрюсь, можно? — прогудел Эд.

Женщина кивнула, и бывший стажёр сунулся в санузел.

— Обманули меня, об-ма-ну-ли! Сами посмотрите, — хозяйка толкнула бедром противно скрипнувшую дверь, — вон рамы деревянные, не пластик, балкон такой ветхий, что не то что выйти страшно, а даже хлам туда складывать боюсь! Полы скрипят, краны текут, планировка — ужас! Где мои глаза были?! Я же всё видела, но когда на просмотр пришла, мне казалось, что всё нормально. И даже не нормально, а хорошо! Я как будто к бабуле в деревню приехала... знаете, всё вроде старенькое, но такое уютное, родное... и пахнет будто летом, свежей травой и малиной...

Женщина вздохнула. Эдуард протиснулся мимо неё в крошечную спальню.

Из кухни высунулась девочка и сказала:

— Мне тоже показалось, что тут как летом в детстве. Только запах как после дождя: асфальт мокрый, земля мокрая, и как будто мама булочки печёт. Такие с посыпкой из сахара с корицей — очень вкусные!

— Мы с Аней вместе ходили на просмотр, — кивнула женщина. — Андрюшу я с сестрой оставляла, пока мы квартиру искали. У нас... ой, да вам не интересно, конечно...

— У нас бабуля умерла. А до этого папа от нас ушёл, — пояснила девочка.

— Да, — вздохнула заявительница. — Я вот собрала деньги, которые после развода получила, плюс то, что мама оставила, и решила начать с чистого листа, с новой квартиры. Чтобы у нас тут всё было хорошо, а тут...

Женщина вдруг заплакала, растревожив ребёнка. Её дочка взяла братишку на руки и, укачивая его, сказала:

— Это точно гипнотизёры, я про такое читала. Это же обман, да?

Её мать, извинившись, спряталась на кухне. Эд последовал за ней.

Максим осторожно ответил:

— Выдавать одно за другое — это обман, да. Но твоя мама вроде сказала, что риэлторы не прятали недостатки квартиры? То есть вы видели и текущие краны, и деревянные рамы, верно?

— Да. Но квартира, она всё равно была другая! — настаивала девочка, сердито нахмурив белёсые брови. — Мама бы не стала вот такую покупать! Да ещё так дорого! У нас и денег на ремонт не осталось... Я не жалуюсь, вы не думайте! Просто мама очень расстроилась...

Видно было, что и сама девочка расстроена дальше некуда.

Увы, следов вселения или серьёзного воздействия Кошкин не ощущал. Существа в квартире и рядом с её жильцами бывали, но слабые и некрупные, не опаснее прозрачного кота.

Через десять минут, отказавшись от чая с печеньками, спецотделовцы вышли из квартиры.

— Всё проверил? — спросил Макс.

— Ага. Чисто. И квартира, и сама Симонова, — отозвался Эд.

Они проверили знаками подъезд, походили по двору, вглядываясь в гаражи, кусты, качели и машины, но ничего не обнаружили.

— Ладно, возвращаемся, — решил Кошкин.

У Егора и Вики новости состояли из сплошных несовпадений: квартиры, фигурирующие в деле, находились в разных районах, на разных этажах, имели разные номера, разную планировку и количество комнат. Четыре квартиры — из вторичного жилого фонда, одна — в новостройке. Не было одинаковых магазинов, кафе, супермаркетов или пунктов выдачи, которые встречались бы во всех пяти домах.

Не было ничего общего и у покупателей: пожилые супруги, молодой выпускник престижного вуза с невестой, две семейные пары средних лет и мать-одиночка. Один приезжий, остальные — местные жители. В общем-то их роднило только то, что они решили сменить жильё и обратились в агентство «Уютненько». Притом об агентстве потерпевшие узнали из разных источников: объявление в газете, реклама в сети, рекламный плакат в трамвае — никаких общих знакомых, завлекающих наивных граждан в лапы коварных мошенников.