Записки нечаянного богача (СИ) - Дмитриев Олег - Страница 15

Серега схватил меня за локоть и буквально потащил к бару.

-Дима, признайся откровенно, как ты умеешь — ты кретин? - прошипел он мне прямо в ухо.

-Веришь, нет — пока сюда не приехали вообще такого вопроса не возникало. А тут как с цепи все сорвались, чекисты, финансисты, литературоведы, - начал было я, но лорд мгновенно взвился:

-Так! Поклянись прямо сейчас памятью наших общих легендарных предков, что закроешь рот и не скажешь ни слова, пока я не разрешу! Будешь глухонемым финским генералом!

-Чойта финским? - опешил я.

-Потому что они русского языка не понимают! - шепотом рявкнул он. Решив не искушать судьбу, я заткнулся.

Мы дошли до бара, как семейная пара средних лет с корпоратива жены — он продолжал держать меня за локоть так, будто я грозил в любую минуту сорваться в танец, в караоке или в стриптиз. У стойки он, не выпуская меня, сообщил:

- Лафройг эйтин нит (Laphroaig 18 neat)! - и тут даже бармену, кажется, стало ясно, что лорд взволнован. Если не ошибаюсь, у этого восемнадцатилетнего вискаря крепость — 48 оборотов. Пить его безо льда — это надо привычку иметь, или причину вескую. И, судя по всему, причиной был я.

Со мной было проще — я помнил легенду: глухонемой, да еще и финн, тем более генерал, поэтому отрывисто ткнул в бутылку Бифитера за спиной бармена, показал горизонтально четыре сложенных вместе пальца на правой руке, потом указал на ведерко со льдом и категорически покачал головой в отрицании. Черный громила за стойкой все понял идеально, мы с Ланевским получили по стакану и он потянул меня за дальний столик. Хорошо хоть, пинками не гнал. Пожилая пара как раз выходила из бара, а солидного вида господин тоже не мог стать нам помехой в разговоре. Судя по посуде на его столике и характерному, несколько отрешенному взгляду, он был пьян в дрова.

Отпустив наконец мой локоть, лорд уселся в тростниковое креслице и засадил хороший такой глоток. Бережно поставил стакан на стол, положил обе руки ладонями на столешницу и сделал долгий выдох. Настолько долгий, что я на себе ощутил все ароматы пряностей, специй, дуба, торфяников и еще черт знает чего, чем там должен пахнуть виски. Решив не отставать, я хлебнул джина. Потянулся за сигаретой и удивился, увидев требовательный жест Сергея, мол, и мне давай. Банкир, который не курит, пока не выпьет? Ну, видимо, день такой сегодня — сюрпризы сплошняком.

-А теперь по порядку, - выпустив два ровных колечка и разогнав их струей дыма, он посмотрел на меня внимательно и трезво, - вопрос первый: откуда ты знаешь Второва?

Я начал было заводиться, потому что терпеть не могу отвечать на дурацкие вопросы по нескольку раз подряд. Но ситуация к скандалу вообще не располагала. Все это место в целом было для него неподходящим. Видимо, дурацкими эти вопросы казались только мне, и все из-за этих мерзавцев, Даннинга и Крюгера. Я глубоко затянулся и, вспомнив лекции по судебной психиатрии, начал отвечать: плавно, ровно, спокойно, не меняя резко ни выражения лица, ни интонации:

-Второва Михаила Ивановича встретил сегодня впервые в шатре-библиотеке. Я пришел туда, пройдя все эти группы по интересам, и решил, что там мне будет лучше всего. Взял на стеллаже «Мастера и Маргариту», у бармена-ниндзя стакан джина, и сел читать. Тут подошел Второв и присел за мой столик.

Лорд всадил почти треть сигареты за одну затяжку и стал еще больше похож на Макконахи, но уже не из «Джентльменов», а из «Настоящего детектива». Допил залпом свой виски, поднял пустой стакан над головой, а второй рукой махнул мне нетерпеливо, мол, продолжай, чего замер?

-Он спросил, как меня зовут, и чем я занимаюсь. Я, как ты учил, сказал, что частный инвестор. Тогда он сказал, что тут все в каком-то роде частные инвесторы. Рассказал, почему решили не устраивать тут аэродром, тир и рыбалку, а ограничились тем хобби, что легко локализуются и не такие шумные.

Местный бармен не был ниндзя, в отличие от своего библиотечного коллеги — настил площадки сообщил о его приближении заранее и я замолчал. Здоровенный, как Холлифилд, он не наклоняясь поставил перед нами два стакана, с виски и джином, хотя я не просил повторить, и молча покосолапил обратно за стойку.

-На моей памяти Шеф ни с кем и никогда здесь не говорил больше одиннадцати минут, - задумчиво проговорил Сергей, сминая окурок в пепельнице и доставая вторую сигарету из моей пачки, - продолжай!

-Потом он спросил, что мне нравится, как я провожу свободное время. Я ответил то же, что и тебе, только еще про рыбалку вспомнил, мол читать люблю, по лесу гулять и в походы ходить. Он начал было рассказывать, как был в походе с министром, потом про МИСиС. Да хорош так курить, как будто всю родню схоронил в один день! - не выдержал я, - что такого случилось-то?! Ну, подсел мужик, познакомились, поговорили и разошлись. Ты меня сюда за этим и звал, вроде?

-Ты весь ваш разговор мне рассказал, до самого конца? - казалось, что вместе с шотландским виски в лорда вливается запасное хладнокровие.

-Нет. Он посоветовал мне сходить в поход, и предположил, что у меня дар находить и рассказывать. И визитку дал вот, сказал, эти мне с походом все помогут организовать. Панова, кстати, знает, сам говорил. Ну, писателя, который про «Тайный город» серию написал, - я выложил визитку, которую еще в библиотеке убрал во внутренний карман.

-Да, насчет «рассказывать» - сомнений никаких, трепло ты то еще, - лорд покачал в стакане виски, но пить не стал, - а теперь слушай внимательно. Этот, - он сделал паузу и неприметно оглянулся, вроде как разминая шею, - крепкий старик создал клуб. Он знает всех, но крайне мало кто знает его. Та одиннадцатиминутная беседа, крайне нетипичная и рекордно долгая для него, была в прошлом году, перед выборами, с одним господином из АП.

-Аббревиатура «АП», как я понимаю, не «автобусный парк» означает?, - влез я с уточнением.

-Не тупи, тебе не идет, - с каждой фразой Серега становился все собранней, - и вот тут я привожу тебя, и Шеф вдруг проникается интересом к Булгакову. И тратит полчаса своего времени. Его помощники орали в телефоны так, что у них эмаль на зубах трескалась, кажется — видимо, встречи переносили. Впервые за те шесть лет, что я в клубе и знаю сам, а не по рассказам, у Второва так поехал график. Это, повторюсь, нетипично, поэтому привлекает внимание и вызывает вопросы. Лишние вопросы.

Я молчал. Вот тебе и зацепились языками с дедушкой в библиотеке.

-Помимо прочего, он наследник тех самых Второвых, которые сибирские торговцы и промышленники: золото, недвижимость, очень много всего интересного. Нам про них лекции читали.

-В Оксфорде? - опять не удержался я.

-Нет, ля, в институте Сербского! Соберись, Дим! - видимо, хладнокровие всосалось в организм Ланевского не полностью, - конечно в Оксфорде. А там не так много лекций про русских, если что. И фигур, равных по масштабу старику Моргану, в мире тоже считанные единицы. С одной из них ты сегодня выпивал, поздравляю.

Цензурные мысли в голове внезапно закончились, ирония с сарказмом тоже куда-то вышли, я слушал лорда молча. Резонировал с джином — мы оба молчали и пахли можжевельником.

-За эту визитку, - Серега аккуратно перевернул прямоугольник буквами вниз, - тут очень многие прямо сейчас отдали бы тебе приличные деньги. По их меркам приличные, по твоим — нет. Я представления не имею, чем ты зацепил Шефа, но будем оперировать фактами. Ты в ближайшее время пойдешь к Артему, потом скатаешься в свой поход. А как вернешься — ставлю фунт против пенни, что Второв тебя найдет. А еще мне что-то подсказывает, считай это профессиональным финансовым чутьем, что сделать единичку мы сможем раньше. Если доживем.

Мы одновременно и в полной тишине опустошили стаканы и хором подняли их вверх. В это же время скрипнул пол, и подошедший Холлифилд поставил перед нами две «наших» бутылки, ведерко со льдом и здоровенное блюдо, на котором были выложены мясная и фруктовая нарезки. Блюдо было, разумеется, наполовину черным, а наполовину белым. С его ладонями он, наверное, мог бы еще «веер» шашлыка принести, но и этого было вполне достаточно. Мы набулькали по полстакана, добавили наконец льда, отсалютовали друг другу, выпили и принялись жевать. За лорда не поручусь, а я вкуса не ощущал вовсе, хотя судя по запаху и хамон, и дыня были великолепными. Цензурные мысли по-прежнему не приходили, и, если корректно переводить реплики внутреннего скептика, получалось что-то вроде: «Абсолютное фиаско, всё пропало, мы все непременно умрем мучительной смертью в самое ближайшее время, и надо же было отдельно взятому слабо одаренному мне так влипнуть».