Лови момент - Девитт Тара - Страница 12

Надо только убедить его в этом.

Не давая себе возможности передумать, решительным шагом направляюсь через луг.

С моря тянется легкая дымка. В воздухе витает аромат цветов: пионы отцвели еще в мае, но их с лихвой восполнили жасмин, лаванда и душистый горошек.

Я совсем забыла о времени. Вспоминаю об этом, лишь когда на крыльцо, недовольно щурясь, выходит заспанная Инди. При взгляде на часы мое лицо вытягивается.

– Фишера нет дома, – огрызается девочка.

– Ох, проклятье. Извини. Я не знала, что еще только семь утра. – Ненавязчивая помощь в устройстве личного пространства? Да уж, хорошее начало. – А где он? – Плюс деликатность и такт. – Нет-нет, можешь не говорить. Это не мое дело.

Инди раздраженно кривит губы, протягивает клочок бумаги. На нем торопливым почерком написано: «МАГАЗИН».

Девочка приподнимает брови, словно желая сказать: «Я ответила на ваш вопрос?»

На ум невольно приходит сравнение с Хромоногом. Он был уже взрослым, когда его обнаружили со сломанной лапой рядом с кофейней «Волшебный боб». Доктор Линдхаген, отец Серены, ампутировал конечность и посоветовал найти коту хозяев, которые будут держать его в доме, чтобы он мог вести спокойную праздную жизнь. Папа только что умер, а Эллис еще не выработал твердый характер, поэтому разрешил оставить кота у нас.

Хромоног вел себя ужасно: рычал, шипел, яростно царапал все, что окажется рядом, и загадил полдома. Он упрямо продолжал наступать на отсутствующую лапу, падал и орал от бессильной злобы.

Однажды Мика и Сайлас, подравшись, случайно разбили стекло во входной двери, и Хромоног сбежал. Невзирая на отвратительное отношение ко мне, я безутешно горевала, чувствуя себя брошенной. Разумеется, родители покинули меня не по доброй воле, но тогда я вряд ли это понимала. Проклятый кот стал еще одной утратой.

На следующий день Хромоног вернулся. Он жизнерадостно приковылял к дому с мертвым кроликом в зубах и бросил бездыханнную тушку к моим ногам, словно драгоценный дар. Стало ясно: охота за добычей помогла ему освоиться с травмой и в каком-то смысле усмирила. Получив цель, он обрел желание жить.

– На самом деле я к тебе, – обращаюсь к Инди. Это правда, пусть и рожденная сию секунду, по наитию. – Ты не могла бы мне помочь?

– Вы кто вообще? Ну, то есть я в курсе, что вы наша странноватая соседка, а еще?

Да уж, эта девочка сильно отличается от моих учеников, чьих родителей я знаю едва ли не с рождения, и потому они испытывают ко мне здоровый страх.

– Я тетя Сэма. Меня зовут Сейдж.

– Ой. – Инди удивленно встряхивается. Слава богу, Сэму удалось ее очаровать. – Да, точно. Я… э-э… забыла. Ладно, дайте мне десять минут.

– Прекрасно. Встречаемся у ограды.

Инди появляется через пятнадцать минут.

– Вы ведь не собираетесь толкать речь в духе: «Сэм – хороший парень. Если его обидишь, тебе не поздоровится»? – с беспокойством осведомляется она, скрестив руки на груди.

Фыркаю, сдерживая смех.

– Нет, просто хотела прочесть тебе лекцию о безопасном сексе. – Надо видеть лицо Инди в этот момент. – Понимаешь ли, когда два человека очень сильно друг другу нравятся, между ними может возникнуть влечение…

– Господи, нет! Пожалуйста, перестаньте! Не нужны мне такие лекции, честное слово! – Она возмущенно всплескивает руками.

Не в силах дольше терпеть, хохочу в полный голос.

– Инди, я же пошутила!

«Просто не могла не подразнить тебя, девочка, – думаю я. – Лучше займи руки делом, а голову, наоборот, разгрузи, прежде чем мы с тобой выйдем на откровенный разговор».

Именно так мы и поступили. Надо признать, Инди отлично работает и на удивление мало жалуется. Мы почти не разговариваем – так, обыденные замечания о погоде и планах на выходные. Она помогает мне устроить небольшой пруд для гусей. Выкапываем яму подходящего размера, укрепляем стенки выветрившимся гранитом, устанавливаем емкость для воды, обкладываем бортики галькой.

Гэри на удивление привязался к Инди; бродит за ней по пятам и возмущенно гогочет, когда та уходит. Если Грымза неосторожно приближается к девочке, у гуся случается невиданный припадок агрессии. Он клюет и щиплет Грымзу, преграждает путь, вытягивает шею, шипит.

– Ого! – Кажется я поняла, в чем дело.

– Что? – спрашивает Инди, вытирая пот со лба.

– Сделай одолжение, полежи вон там в траве. Хочу кое-что проверить.

Она неожиданно соглашается, лишь слегка закатывает глаза и тихонько фыркает. Как я и предполагала, Гэри хватает ближайшую веточку, ковыляет к Инди со всей скоростью, на какую способны его короткие лапы, и опускает находку на землю рядом с головой девочки. Затем приносит перышки, палочки, кусок веревки, несколько пучков мха и с любовью раскладывает вокруг нее.

– Что он делает?

– Строит для тебя гнездо. – Жаль, она вряд ли оценит, если я драматически воскликну: «ТЫ ЗАПЕЧАТЛЕЛАСЬ НА МОЕГО СЫНА!» [10] – Он решил, что ты его жена.

Инди садится, возмущенно смотрит на Гэри.

– Гусь-извращенец.

– Ну все мы не идеальны. – Честно говоря, ситуация не самая простая. Гуси живут парами. Гэри и Грымза не были парой, но вполне мирно сосуществовали. А теперь Гэри ради Инди готов заклевать Грымзу насмерть.

Ладно, как-нибудь разберемся. Тем временем мне в голову приходит важная мысль.

– Мы здесь уже три часа. Думаешь, Фишер еще в магазине?

– В прошлый раз он провел там часа четыре.

– В нашем магазине? Зачем?

Девочка пожимает плечами, привычно скрещивает руки на груди.

– Как правило, Фишер закупается в больших универсамах, но сейчас разрабатывает меню для ресторана, поэтому, наверное, решил изучить местный ассортимент. Возможно, он пока и сам не знает, чего хочет. Не спрашивайте меня, я не в курсе.

– Хм. – Невыразимо печальное зрелище – шеф-повар, бродящий по универсаму и не знающий, какие продукты выбрать.

– Только не это! – презрительно усмехается Инди. – Не надо его жалеть. Фишеру не нужна ваша жалость, да он ее и не заслуживает.

С улыбкой качаю головой.

– Ты считаешь себя вправе судить, что достойно жалости, а что нет?

– Да. Например, смерть матери. – Она с вызовом тычет пальцем в грудь. Обожаю подростковую откровенность: в отличие от взрослых, ведущих неспешные разговоры и постепенно выходящих на деликатные темы, дети раскрываются с минимальными усилиями, ибо жаждут, чтобы их заметили и поняли.

Еще я ценю характерный для их поколения черный юмор.

– Осиротела в двенадцать. – Отбиваю подачу.

– Мой отец вообще не хотел ребенка. – Инди сконфуженно морщит нос. – Так что формально я тоже осиротела в двенадцать, к тому же меня бросили при рождении. Двойной удар.

– А меня растили братья-подростки. Поскольку пришлось повзрослеть раньше срока, я пропустила важные этапы эмоционального развития, в результате мне постоянно требуется чувствовать свою нужность. – О-о, не так уж приятно в этом признаваться. – Я часто соглашаюсь с людьми, стараюсь быть полезной и удобной, потому что боюсь, как бы меня не бросили, – прибавляю я, ошарашенная этим прозрением. – Наверное, я пытаюсь сохранить свой мир маленьким, чтобы не чувствовать себя в нем слишком незначительной.

Инди странно смотрит на меня и произносит:

– А я – наоборот, пытаюсь сделать свой мир большим, чтобы не чувствовать себя запертой или загнанной в угол. Мне нужно пространство, я хочу совершить что-нибудь значимое или хотя бы иметь такую возможность.

Согласно киваю.

– Если верить святой троице, также известной, как группа «Чикс» [11], большие пространства – поле для больших ошибок.