Земля заката (СИ) - Доронин Алексей Алексеевич - Страница 54

Его товарищей досмотрели ещё быстрее. Капитан отпустил всех только на три часа. Это была маленькая месть за драку в Свиноустье. Поэтому они получили разовые пропуска, которые можно будет предъявлять патрульным, а при возвращении сдать.

Тут же на пирсе Саша простился со своими очередными временными «попутчиками» на Дороге. Без лишних слов и сантиментов.

– Удачи тебе, Саня!

– А вам счастливого плаванья.

– Плавает говно, – усмехнулся Борис, хлопая его по плечу. – А мы становимся на ремонт до весны. Зимой рисковать не будем, шторма… Так что у тебя есть время передумать.

Младший пообещал, что подумает, понимая, что лжёт. Решение принято.

Шаман протянул ему свою руку, жесткую и цепкую.

– Иди путём. Мочи козлов и будь здоров. Ещё свидимся.

– Спасибо, Шаман. А где увидимся?

Наверное, это просто была фигура речи. Младший вдруг вспомнил, что бывший траллс всегда вместо «спасибо» говорил «душевно». Видимо, в Таймырской Народной так принято.

– Нет. Не там, где все, – ненец рассмеялся, первый раз Саша слышал его смех. – Раньше свидимся. Да какой я шаман? Я босяк. И кузнец. А шаман тут – ты.

Младший не знал, что бы это значило. Но из вежливости кивнул многозначительно. Или этот тоже верит в его особую судьбу? Ну, тогда сам бог велел… оправдать их доверие. Людей, которые совсем его не знали, которые видели только то, что на поверхности. И скорее всего, просто посмеивались над ним, недотёпой. Он давно вышел из детства, чтобы в такое верить.

Ему и самому стало смешно, так заразительно смеялся Шаман. Это был не злой смех. Просто еще одна встреча на пути со странным человеком, который вот-вот растворится в тумане. Хорошо, хоть не стал ничего дарить, а то это явно была бы заточка или отмычка.

И вот опять всё своё Младший нёс с собой. С чем пришёл, с тем и ушёл.

За ним уже давно никто не следил на борту. Он был полноправным членом команды. Так что легко мог прихватить что-нибудь полезное для себя – инструмент какой-то, или еды, но сама эта мысль была ему противна. Тут не война, и это было бы не трофеем, а воровством у своих. Поэтому он не взял с корабля даже алюминиевой ложки.

Эти люди не были к нему так уж добры, но были честны, открыты и, хоть благотворительностью не занимались, ни разу не обманули (в этом он не был согласен со Скараоско). А в нынешние времена такие отношения – редкость, Александр в свои годы уже это усвоил. Всякое случалось за месяцы плавания, показавшиеся долгими. Были и неприятные смешки, и тяжёлые грязные работы, которых ему, особенно вначале, доставалось больше, чем другим. Но было и хорошее. И, самое главное, он спасся от очередной резни. Он обязан им жизнью. А вещи и деньги… Наживёт ещё.

Нечего жаловаться. Всё-таки поправился, окреп после бегства на лодке из объятого огнём Питера, залечил раны, кое-какие вещи приобрел. «Посмотрел мир». И получил новые знания о жизни.

Да, он родился на краю Ойкумены, но и ближе к её центру всё было совсем не гладко. Как сказал ему Борис Николаевич, люди на долготе Берлина такие же, как и на долготе Саратова.

Да, в этих очагах цивилизации живут лучше, чем в Сибири. И получше, чем в Питере до захвата. Но и тут чувствуется дыхание смерти. Этот мир, хрупкий и выросший на обломках, на перегное из миллионов погибших, если ещё не умирал, то был тяжело болен. Он доедал остатки, пользовался тем, что произвели до Войны. Этому миру нужна помощь. Толчок в верном направлении. Дальше от пропасти. Ближе к солнцу.

За время пути по морю Младший был в шаге от того, чтобы схватить за хвост какой-то важный вывод. Но тот всегда ускользал, как рыба. И вот головоломка в его голове сложилась.

Он лишний раз убедился, что у него есть цель. То, о чем он начал забывать в Питере. То, чему учил его дед. Хотя самого деда он найти уже не надеялся, как и сестру.

«Жить надо не просто так. Главный вопрос – даже не как жить, а для чего жить». Куда жить.

Раз уж с прошлыми целями не вышло, со спасением и отмщением, то надо поставить себе другую задачу, более общую. Посвятить себя сохранению цивилизации.

«Следуй за судьбой, – сказал он себе. – Она провела тебя через ад. Значит, это для чего-то нужно. Да и какой из тебя моряк?».

Саша вспомнил Денисова, мудрого человека, так нелепо погибшего. Не была ли брошенная тем фраза про его «особенность» завуалированным сообщением: «ты неприспособленный неудачник, который не может найти место в мире?».

Ну, нет. Это было сказано с дружеской теплотой, а не с издёвкой.

Можно, конечно, остаться на судне ещё на полгода. Накопить денег и получить «подушку безопасности». Увидеть новые земли и моря. Но уж очень хотелось Саше найти тех самых экуменистов. Узнать, как они связаны с высокими технологиями, какие у них планы. Может, примкнув к ним, он принесёт миру больше пользы? Попробует бороться против энтропии, захватывающей Землю.

Бороться созиданием, а не разрушением.

Изучать карту города Младший начал ещё на корабле. Старую, довоенную, потертую. Судя по ней, раньше город с населением больше, чем миллион человек был огромен и уступал в этой стране разве что Берлину.

Крупный торговый город. Самый крупный из тех, которые Саша видел. Он даже больше Питера… от которого неизвестно что осталось после вторжения оборвышей.

Сколько человек теперь здесь живет? Двадцать тысяч? Пятьдесят? Сто?

Именно в Гамбурге чеканили настоящую валюту, талеры. Название «Новая Ганза» для всех городов, где использовались эти монеты, было неофициальным и не везде употреблялось. На корабле говорили, что это не политический союз, общей армии у него нет. Но, как понял Саша, это было «общее экономическое пространство». Что тоже немало.

Говорили, монеты чеканят на том же оборудовании, на котором раньше изготавливали евро. Их курс и ликвидность обеспечены работой десятков фабрик, заводов, мастерских и мануфактур. А ещё – большим торговым флотом свободного города Гамбурга. Подобного точно не было нигде.

В порту имелось что-то вроде зала ожидания, там на стене висела застеклённая подробная новая карта. У неё оказалось довольно мало общего с довоенной.

Город теперь делился на два круга: Внутренний и Внешний. Innenstadt и Außenstadt. То, что находилось за их пределами, было помечено как Руины (DieRuinen).

Порт был частью Внешнего города, прямо за ним к северу начинался Внутренний. Тот представлял собой круг диаметром около километра с центром в Ратуше, видимо, цитадели здешней власти. Похоже, он состоял всего из десятка улиц. Внешний был во много раз больше и имел неправильную форму – тянулся на восток и на запад от «ядра». Границы были обозначены жирными линиями.

Кроме этих трёх, на карте были выделены отдельными цветами ещё несколько районов в пригородах. Видимо, там жили фермеры, снабжавшие город едой. А может, элита и богачи. Если тут есть транспорт, то люди могут жить в одной части города, и ездить в другую. Но там ему делать в любом случае нечего, его интересует другое: центр местной деловой жизни.

А вот на юге не было ничего. На юге была Эльба и всё южнее реки будто не существовало.

На карте было много подробных обозначений, но ни храм, ни академию, ни школу экуменистов Александр не нашёл. Такое заведение вряд ли будет находиться во внутреннем городе. Просветители должны быть демократичны, то есть находиться ближе к народу. Ни в одной из частей города не нашлось ничего похожего. И ничего созвучного слову «Основание», о котором он читал в брошюре на Васильевском острове. Похожего на то, что было в книжках Азимова, что стремилось сохранить знания в условиях «темных веков» галактической цивилизации. Саша проверил надписи и на немецком, и на английском. Ничего.

Новый порт, отгороженный от заброшенного забором из частой сетки, а от Внутреннего города бетонной стеной – напоминал Вавилон с людьми всех цветов кожи, занятий и состояний, спешащими по своим делам.