Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги! - Кузмичев Иван Иванович - Страница 38

– Хорошо. Зови ко мне своего командира, – приказал я разведчику.

Через пару минут ко мне подошел запыленный Никита.

– Господин бригадир, – отдал мне честь главный разведчик. – Впереди пепелище какой-то деревеньки, не указанной на наших картах. Дым, который сейчас виден, идет от развалин.

– Вот тебе и «освобождение от гнета», – криво улыбнулся один из полковников, боярин Третьяк Бердышев.

– А что с жителями? – задал я насущный вопрос.

– Половина осталась в деревне, в основном старики и мужики, остальных нет…

– Как это нет? – недоуменно спросил я его.

– Да вот старики с мужиками на земле лежат с распоротыми животами, а остальных никого нет, – хмуро ответил Никита.

– Звери, а не люди! – воскликнул Кузьма.

«Хм, прямо рыцарь какой-то! И где только нахватался? Прекрасно знал, куда едем. Война со своими согражданами всегда самая кровавая и беспощадная, здесь не бывает полутонов: либо свой, либо чужой! А иногда и свои становятся чужими…» – подумалось мне, глядя на него.

– Да нет, не звери, – возразил подъехавший Михаил и, немного помолчав, добавил: – Казаки.

– Ладно, выступаем, нам еще пяток верст надо пройти, чтобы завтра под Воронежем оказаться, – сказал я собравшимся.

Горнист тут же заиграл незатейливую мелодию, призывающую к построению. Как-то так случилось, что солдаты других полков постепенно начинали привыкать к звукам горниста и исполнять команды аналогично витязям. Не все, конечно, но основную часть точно. Хотя при этом всегда ждали разрешения начальства. Вот такой странный пример незатейливого влияния на умы людей.

– А что делать с телами убитых? – поинтересовался глава разведчиков.

– Возьми пленных и пару десятков солдат из седьмого полка, пусть похоронят, – ответил я, поворачивая коня в сторону дороги.

– Есть, – односложно сказал Никита и тут же ускакал назад.

Как мы и хотели, нам удалось пройти отмеренный путь без происшествий: не было нападений летучих отрядов казаков, не было ловушек – вообще ничего не было. Казалось, что земля вымерла.

Правда, мы не забывали, что находимся в данный момент на враждебной территории, так что к ночевке приготовились более чем обстоятельно. За что в конечном итоге и были «вознаграждены» ночным налетом сотни казаков.

Будь мы немного нерасторопней, в эту ночь моя бригада недосчиталась бы пары сотен солдат. Казаки под прикрытием ночи хотели бесшумно прокрасться в лагерь для диверсии. Вот только не знаю, почему они решили, что мы такие беспечные. Вроде бы взрослые мужики, чубы и усы растут будь здоров. Но все же напали. Да ладно бы толково, так нет, бездарно даже, справедливо заставив думать о том, не преувеличена ли слава казаков как боевых единиц. Что ж, за это они и поплатились: из сотни ушли меньше десятка, в то время как у нас погибли пара десятков из 5-го полка.

Мне самому пришлось принять участие в скоротечной схватке, потому что часть прорвавшихся в лагерь устремилась к моему шатру, при этом зная его точное местоположение, как мы узнали впоследствии от пары пленных.

«Что ж, похоже, атака не столь уж и бездарна. Будь здесь не сотня, а три, меня бы вряд ли спасли полтора десятка моих телохранителей», – угрюмо подумал я.

Услышав шум ночного сражения, иногда прерываемый звуками выстрелов, я наспех оделся, прихватив с собой заряженный пистоль с любимой саблей. Перед моими глазами предстали разъяренные воины, бьющиеся друг с другом с неприкрытой ненавистью. Не раздумывая, я бросился к первому попавшемуся бунтовщику, заходящему за спину одному из моих гвардейцев.

Удар! Казак, почуяв неладное, успевает уклониться и тут же бросается на меня, забыв про первоначальную цель. Хищный оскал на его лице сменяется детской обидой, руки хватаются за клинок, силясь вытащить его из груди – сабля легко отыскала брешь в обороне противника.

Плавное движение за спиной заставило меня отпрыгнуть в сторону. Вовремя! Еще один нападающий хотел полоснуть меня по спине своей саблей, но я успел уйти из-под удара казацкого клинка.

Черт! Рано обрадовавшись удаче, я чуть было не пропустил выпад молодого жителя Дона. Соберись! Секунда, другая – и, вместо того чтобы уйти в глухую оборону, я бросаюсь на зазевавшегося противника. Но, к моему огромному удивлению, этот воин, немногим младше меня, оказался отменным фехтовальщиком. Минута – и моя сабля отправляется в полет. Правая рука судорожно нашаривает рукоять пистоля…

Между тем казак, криво улыбнувшись, замахнулся саблей, готовясь добить меня. Но первое ошеломление у меня прошло, ладонь наконец крепко ухватила пистоль и тут же направила его на воина. Удивленное выражение навсегда осталось на лице казака, вместе с маленькой дырочкой во лбу, из которой медленно заструилась кровь.

– Вот и все, – устало сказал я, глядя на упавшего казака.

– Вы живы! – с нескрываемым облегчением сказал Михаил, выныривая, словно черт из табакерки, из стоящих рядом с шатром кустов.

– А что, не должен? – улыбнулся я.

– Нет, что вы, ваше высочество! – не понял Михаил.

– Потери? – тут же поинтересовался я у него.

– Среди наших двое тяжело и пяток легко раненных, про остальных пока не знаю, – отрапортовал Михаил Нарушкин.

– Хорошо, найди, где Сашка с Кузьмой обретаются, и скажи им, чтобы пулей ко мне неслись.

– Есть, ваше высочество!

Капитан гвардейцев ушел искать моих друзей, я же пошел к себе, приводить в порядок свое временное обиталище.

– Уф, живой! – раздалось возле меня надсадное, хриплое бормотание.

Резко повернувшись, я увидел стоящих рядом товарищей, держащихся друг за друга.

– Живой. А вы чего такие… загнанные? – заинтересованно спросил я их.

– Да из-за этих казаков, мать их… Полезли как раз через наш край! Караульные их прозевали… Давненько я так не дрался, – надсадно дыша, сказал Сашка.

– Но каковы, а? Устроили погром, до тебя дошли, а у нас ведь караулы-то усиленные! Но если бы они все же с умом к вылазке подошли, так у них ведь и получиться могло… – цокнул языком Кузьма.

– Ночь испорчена, – с сожалением сказал Сашка.

– Почему же? Можно и поспать вообще-то, – не согласился я с ним и отправился прямиком к своему шатру.

– Алексей, ты куда? Ведь, может, еще кто остался!

– Ну, раз остался, то поймайте. А мне надо выспаться, завтра трудный день, между прочим, – немного раздраженно сказал я друзьям.

На мою реплику товарищи не отреагировали – по крайней мере, я ничего не слышал. Да и неважно это, если честно; главное, что я наконец смогу отдохнуть…

Утром, вопреки ночному нападению, почти все солдаты встали бодрыми и свежими. Может, потому, что подъем был на час позже, нежели раньше? Не знаю. Но вот то, что до Воронежа оставалось чуть меньше дюжины верст, я знаю точно. Жаль только, что по дороге к моему отряду так никто и не присоединился: все же отец обещал, что помощь будет. Хотя, может, они прибыли раньше? Так почему же тогда не послали ко мне гонца? М-дя, загадка.

Единственное донесение, которое дошло до меня, было известием о том, что девятого апреля в бою на реке Лисковатке Булавин разбил войско атамана Лукьяна Максимова. Но опять же, как могли здесь оказаться эти казаки, если их главные силы далеко от центра восстания? Непонятно.

Что ж, время покажет, а сейчас пора выдвигаться к Воронежу.

– Двинули, – махнул я рукой, показывая на дорогу к городу.

– Ваше высочество, а не лучше ли нам сразу к Черкасску двигаться? – спросил Кузьма.

– Нет, еще рано, отец приказал дожидаться отряда Долгорукого. Да и сомневаюсь я, что наших сил хватит, чтобы остудить казачьи головы. Больно уж много их там собралось.

– Да, не подумал я… Хотя почему же?! А как же старшины и гарнизоны? Да и ополчение с деревенек на крайний случай собрать можно…

– И много они навоюют-то, ополченцы твои? – скептически спрашиваю Кузю.

– Много не много, но казаки в людишках увязнут точно, да и скорость потеряют, – гнул свое поручик.

– Нет, простых людей под сабли казацкие я подставлять не буду. Не для того они живут на Руси, чтоб помирать так бездарно.