Фартовый. Лихие 90-е (СИ) - Лавров Егор - Страница 67

Только теперь я замечаю, что он держится одной рукой за глаз и тут же соображаю, что рулетка крутится, а шарик не стучит, не прыгает и не перескакивает с лунки в лунку.

Альфа и омега, первый и последний день в казино. Попал, как Давид в Голиафа. Но выстрел раздаётся с другой стороны. Кажется, Топор успел перебежать за другой стол и засел там, как за бруствером. И сумел перезарядить свою пушку.

Хан, не успев в меня выстрелить, резко приседает, прячась за столом.

Наступает затишье. Пахнет порохом. Под ложечкой сосёт. Хан использует паузу для того, чтобы перебазироваться. Я наклоняюсь и вижу, как он перебирается ближе ко мне. Ах ты ж скотина.

Топор высовывается из-за своего укрытия, а я бешено озираюсь, выбирая, в какую именно сторону мне рвануть. Хан резко вырастает прямо передо мной и тут же раздаётся выстрел со стороны Топора.

Хан снова укрывается за столом, а я, пользуясь моментом, прыгаю в сторону и в два прыжка оказываюсь за большой колонной. И в ту же секунду в неё прилетает пуля, выбивая крошку и белую пыль.

Раздаётся ещё несколько выстрелов, но из-за колонны мне не видно, что там творится. Поэтому, осторожно выглянув с другой стороны, я принимаю решение сделать два шага и спрятаться за барной стойкой.

Раз, два… и я на месте, никто меня не подстрелил. Хорошо. Зато у Топора с Ханом дела похуже. Звучит ещё несколько выстрелов, а потом я различаю только шаги. Вернее, даже прыжки. Противники, судя по всему, меняют позицию, стараясь оказаться в более выгодном положении.

Перебегают, перебегают, перескакивают и вдруг… короткая перебежка в мою сторону, то есть в сторону бара. На всякий случай я быстренько перехожу за холодильник, разделяющий внутреннюю часть бара на две части и выступающий как крепость.

Я приседаю и осторожно выглядываю, пытаясь понять, что именно происходит, и… мать твою за ногу! Хан осторожно заходит за стойку. Меня он не видит, потому что двигается спиной вперёд. Он пятится, как кошка на полусогнутых ногах и внимательно, вытянув шею, всматривается вглубь зала. Приседает и начинает перезаряжать свою пушку. Блин… присел бы поближе ко мне… Я аккуратно, миллиметр за миллиметром, чтобы не звякнуть, вытаскиваю из ящика бутылку шампанского.

Щёлк, щёлк… Хан заканчивает перезарядку. Я снова очень осторожно выглядываю, опустившись на самый пол. Чтобы он меня не заметил. Твою мать! Он снова пятится в мою сторону… Пятится, пятится, пятится и вдруг… бум… упирается спиной в холодильник. У меня сердце обрывается.

Место здесь хорошее, весь зал просматривается. Контрольная высота… И защита от противника. Но блин… если он заглянет за холодильник, а он, рано или поздно, обязательно заглянет, мне придёт песец. Можно отстреливаться из бутылок шампанского, но их тут всего шесть… Твою мать! Твою мать! Что делать? Я здесь в тупике и выйти явно не смогу. Бляха!

По залу пробегает Топор. Мне не видно, но кто ещё? Блин, а где, кстати СОБР? Куда они делись, ёлки-палки? Будто отвечая мне, доносятся далёкие звуки выстрелов. Выкуривают бандосов, судя по всему.

Шаги Топора звучат ближе и Хан вдруг резко поднимается, я слышу шуршание ткани. Снова выглядываю. Он стоит с вытянутой рукой, как охотник, собираясь мгновенно реагировать, как только появится цель.

Шаги стихают и Хан внимательно прислушивается. Сердце у меня стучит так, что я боюсь, как бы он не услышал этот стук. Хлопает дверь и снова звучат шаги. Прикрываясь этими звуками я рывком поднимаюсь на ноги и беру бутылку за горлышко, как дубину. Я действую бесшумно, как мне кажется, но Хан вдруг замирает, пытаясь понять, что не так. Почувствовал… Почувствовал, гад. Или действительно услышал сердце. Или дыхание. Или движение воздуха оттого, что я поднялся. А может, у него просто звериная интуиция.

Он замирает и начинает медленно-медленно поворачиваться в мою сторону. Я могу просто спрятаться за холодильником, но он обязательно сюда заглянет. Сейчас — точно. Я не сомневаюсь ни одной секунды. Да у меня уже и нет этой секунды. Ни одной. Даже доли секунды нет.

Я делаю шаг вправо, выступая из-за холодильника, одновременно взмахивая рукой. Реакция у Хана что надо. Даже не понимая того, что происходит за его спиной, он начинает уклоняться и уходить вправо, да только сейчас это уже ровным счётом ничего не решает.

Я с силой, быстро и резко опускаю руку с зажатой в ней бутылкой, и бью Хана по голове. Третий раз. Ленин, лопата, а теперь вот бутылка игристого вина. Она взрывается, выстреливая стеклянными осколками и вмиг вспенившейся влагой.

Надеюсь, третий раз будет финальным. Хан беззвучно падает к моим ногам.

— Топор! — успеваю крикнуть я и тут, как по мановению волшебной палочки, в зал врываются собровцы.

Начинается шухер, суета, беготня и внимательные взгляды начальства.

— Это наш сотрудник, — объясняет кому-то Барин, указывая на Топора. — В службе безопасности работает. Больше года уже. А это…

— Это крупье, — приходит ему на помощь Серов, бледный и взволнованный, словно это он здесь с Ханом играл в прятки и другие игры.

Проходит часа три, прежде чем заканчиваются следственные действия. Хана с пробитой головой увозят в лазарет.

— Надеюсь, в этот раз он не сможет выскочить из крепких рук милиции, — качаю я головой.

— Не успеет, — усмехается Топор. — Теперь он мой кровник. Я уже отправил парней прозондировать, как быстро его смогут мочкануть.

— В тюряге ж вряд ли, — пожимаю я плечами.

— Не беспокойся, — уверенно обещает Топор и поворачивается к Барину. — Ну, а ты что же, Олега Владимирович? Почему не предупредил, что не будет у вас стрелки с нотариусом? Мы туда приехали, а там такое началось. Сколько наших парней покосило. Это как понимать-то?

— Георгий Никифорович, так я же не мог, — оправдывается он. — Меня же буквально за руки РУОП держал, каждый шаг, каждый жест отслеживал. Сказали, чтобы я не смел вам сообщать, это типа часть плана у них была.

— Кто же там такие планы составляет? Получается, они через Хана хотели прокурора подловить, да?

— Получается, так…

— А это значит, что Коломеец теперь будет, как без рук. Он же был повязан с прокурорскими. Вот то-то…

Топор берёт мобильник и набирает номер.

— Антоха, это Георгий Никифорович. Да. Смотри… Да погоди ты. Готовь парней своих и завтра лети к Коломейцу. Вышибайте их с территории. Тихо, помолчи. Делай, что говорю. Никто им не поможет. Вышибай быстро и эффективно. Одним ударом.

Он отключается и обводит комнату глазами.

— Ладно, надо ехать. Хана тоже нет теперь. Нужно забирать его хозяйство, пока все клювами щёлкают. Рома, ты молодец, кстати. Лихо ему приложил. Череп с тобой пока будет. На всякий случай.

— Вот, кстати, — обращается к Барину Серов. — Олег Владимирович, это ведь тот самый Миронов, про которого я говорил.

— Да? — хмуро смотрит на меня Барин. — Молодец, Миронов. Премию получишь.

— Премию не надо, — усмехаюсь я. — Я ведь увольняюсь. Виталий Андреевич в курсе. Вы мне вместо премии перстень отдайте.

— Какой ещё перстень?

Серов поджимает губы.

— Талисман свой чудесный.

— Перстень Достоевского, — объясняет Серов.

— Нет, это никак нельзя. Я лично его в карты выиграл. Это талисман.

— Что за перстень, дорогой? — интересуется Топор.

— Чистая безделица, — пожимаю я плечами. — Он раньше моим был, вот я его и хочу вернуть.

— Исключено, — качает головой Барин.

— Ну-ка, покажи, — кивает Топор.

Серов вопросительно смотрит на Барина и тот кивает, даёт разрешение.

— Да, много за него не выручишь, — качает головой Топор, рассматривая кольцо. Да и вообще не похоже, что он старинный. Не жмись, Барин, отдай Ромке. Он же казино поднял за пару дней, пока твои тут только спускали.

— Не могу, Георгий Никифорович, — качает он головой. — Правда, не могу.

— А ты, я смотрю, вообще ничего не можешь, да? — начинает злиться Топор. — Перстень отдать не можешь, хоть я тебя прошу, предупредить не можешь, что Хан засаду устроил, бабки зарабатывать тоже нормально не можешь, да? А зачем ты мне здесь нужен? Не зря ведь Хан на твоё добро пасть разинул, а? Может, доведём вопрос до конца? Только не в пользу Хана, а в мою пользу. Чё скажешь? Грома нет, теперь я вопросы решаю. Скользкий ты тип, Барин.